Алхимией, как прохладой вдоль шеи

Лукас, ты спишь? Ты такой бледный. Я вижу, как ты тяжело дышишь, из глотки вырывается хрип, а на переносице залегла складка. Глаза плотно закрыты и я сам морщусь от твоего вида. Честно признаться, я думал, что ты вряд ли сомкнёшь глаза, но ты уснул настолько быстро, что не оставил мне выбора. Мне осталось лишь следить за тобой в кромешной тьме. Не знаю, каким чудом, но мне удалось выбраться из твоих хватких объятий. Признаться, я не был рад собственным действиям, но мне дурно от мысли. От мысли. От бесконечного потока мыслей, которые пожирают лёгкие, вбирают в себя воздух и швыряют кровавые останки. Сижу на подоконнике, мне совсем не удобно. Спина соприкасается с бетонной стеной, веет промозглым холодом, но коже приятно. Напротив висит старое, но без трещин, зеркало, а я не могу не отметить, насколько мерзко выгляжу. Залежи синяков под глазами делают меня похожим на восходящего трупа. Скулы выпирают слишком неестественно под лунным освещением, они слишком острые, щёки впали. Да и не удивительно, еда не лезет в меня. Я пробегаюсь взглядом по тебе, невольно поднимаю правый кончик губ и ловлю себя на мысли, что ты так и остался спать с часами в руках. Пальцы крепко обхватили металл, словно желая вобрать в себя истинную силу, мощь и веру. Ты боишься? Конечно, боишься. Поэтому я не сплю. Я не могу уснуть. Мелкая дрожь долбит тело, невольно ежусь, но не отнимаю часть кожи от асканита. Эй, Лукас, что тебе снится? Я вижу, как ты беззвучно стонешь, но не смею тебя будить. Я боюсь, что в реальности тебе станет ещё хуже, ибо это — тошнотворная реальность. Я не знаю, что будет завтра, на допросе, не знаю, коим образом ты проколишься перед Хелен и художником. Ты слишком нервничаешь, заставляя меня метаться из угла в угол. Лукас? Ты спишь? Я позволяю себе подойти к тебе, тихо, насколько это возможно. Сгибаю спину, но не сажусь на кровать, и касаюсь холодными кончиками пальцев твоей щеки. Бледной кожи, что под лунным естественным светом. Мне нравится твой профиль. Эй, Лукас, я хочу писать с тебя портреты. Не знаю уж, насколько хороши мои навыки рисования, но я буду рад, позволь ты мне проделать это с тобой. Будь я сталкером, я бы рисовал тебя ежедневно. Плевать, насколько уродливы были бы мои произведения. Это некое интимное выражение. Лукас, я бы писал элегии. Посвящал бы их тебе, но беззвучно, безмолвно. Ты бы не знал об этом. А может, где-то на дне моей вывороченной души они ждут своего часа. Не знаю. Я не слишком-то и умел в таких делах, пусть я бы писал и моноримы, канцоны или экспромт. Я бы составил акростих, а ты бы даже и не заметил подвоха. Я провожу пальцами вдоль, касаюсь блондинистых волос. Они располагаются слишком хаотично, ты ворочался во сне, я видел. Но это не совсем то, чего я хочу сейчас. Именно поэтому я позволяю себе ещё одну вольность: спуститься к шее. Конечно, проснись ты, был бы удивлен. Но сейчас ты спишь, а я — нет. С внутренним удовлетворением, никак не отразившемся внешне, я вижу, как морщинка на переносице постепенно исчезает. Эй, Лукас, тебе легче? Или кошмары преследуют тебя прямо сейчас, когда мои пальцы обводят кадык в мимолётном касании? Я провожу языком по нижней пересохшей губе. Ты — моя эстетика. Некое вдохновение, которое подвергает сходить с ума при каждой чёртов встрече с т о б о й. Глупо говорить об искусстве сейчас, когда мы на грани? Глупо, да? Ты рвано дышал, но сейчас я еле слышу твоё дыхание. Лишь грудь еле вздымается. Единственный признак, по которому я вижу, что ты жив. Лукас, ты ведь жив? а? Не мрачные краски моего воображения? Пальцы очерчивают линию ключиц, а я невольно задерживаю дыхание. Инстинктивно. Впадинка между, а затем возвращаюсь к нежной коже под челюстью. Ты делаешь едва заметный вдох и мои пальцы замирают на подбородке. Сквозь сон, ты ещё спишь. Не знаю, рад ли, что ты не застал меня или наоборот, мне хотелось бы твоего пробуждения. Мне одиноко с пожирающими, словно мерзостные паразиты, мыслями. Эй, Лукас, — Лукас?.. Тихий голос, приглушённый до неузнаваемости, разносится от стен и сосредотачивается где-то среди комнаты, образуя некую вспышку, сферу звука. Рвано вдыхаю воздух, предвкушаю, как ты открываешь глаза, распахиваешь ресницы и слегка давишь сонную улыбку… Но ты не просыпаешься, Лукас.