Механический тушканчик

      Мгновение и в глазах уже стояли слезы. В эту минуту так ненавижу себя. Его доброта и тепло растрогали меня. В груди что-то ныло. Хотелось открыться ему, но так боязно. Наверное, он был прав, лучше отпустить ситуацию.       Даже не заметил, как мы оказались на его диванчике. Я уткнулся и соплю ему в шею. Агония прошла и меня отпустило. Утыкаюсь лбом в его плечо и втягиваю в себя сопли. Так неудобно. Расплакался, прямо как баба. Не смог сдержаться и даже устал уже ругать себя за это. Действительно до усрачки устал.       Если бы мы были во Франции все было бы иначе. Стало бы в разы легче. Там к таким вещам относятся более естественно и спокойно. Но это из разряда "если бы, да кабы". Мы не можем бросить дела и помчатся невесть куда, а за выходные не сможем полноценно отдохнуть. Разве что, денек погулять по французским улочкам.       У меня трудности с принятием себя, как есть. Стоит признать, что я до сих пор не могу принять в себе тот факт, что никогда не смогу быть физически с девушкой. Отец же точно захочет женить меня. Хотя если бы можно было он женил меня на каком-нибудь директоре, а не на его дочке. Ха-ха!       Мы сидим довольно долго уже тесно, а я без понятия, что делать дальше. Тянусь к его губам и просто касаюсь. Он осторожно начинает целовать. Тягучий медленный поцелуй, полный нежности. Сейчас все по-другому. И со временем становится понятно, что я хочу его в себе и с моей стороны поцелуй становится требовательнее, но и вместе с тем, впервые полностью отдаю ему себя. Растворяюсь в нем.       - Подожди немного, - говорит он и утягивает меня в спальню на кровать.       Натягивает мне на глаза маску для сна. Включает светильник и я паникую. Становится страшно.       - Я бы тебя еще привязал бы. Больно прыткий ты!       Доносилось только шуршание справа, грохот (наверное, он отодвигал ящик комода или шкафа). Знаю, что сижу на постели, но маска слишком непроницаемо черная и из-за этого кажется будто завис в темном огромном пространстве. Спина вспотела. Выдыхаю и откидываюсь назад. Лучше уж лежать спокойно, ощущая почву.       - Как хорошо, можно поспать! - сладостно выдыхаю и вытягиваю руки над головой.       Тьма больше не пугает, а ласково окутывает со всех сторон.       Когда его руки касаются живота под футболкой, вздрагиваю, и скользят наверх, пытаются снять футболку. Помогаю ему. Затем сам уже расстегиваю джинсы и начинаю снимать вместе с трусами. Дальше уже он сам срывает их и выкидывает на пол с глухим звуком. Мне начинают разминать плечи. Так неприятно, что я чуть отползаю назад и слышу разочарованный вздох.       - Что же мне с тобой делать?       - Делай все как раньше.       Через некоторое время меня со всех сторон начинают ласкать, даже потерялся, где руки, а где губы Алексея. Все смешалось. Ощущения обострились. Лежу, как бревно. Даже странно. Он старается пока не трогать мой член, видимо, не хило я его недавно напугал.       Алексей дарил свое внимание, терпеливо, раскрывая, лепесток за лепестком, всю глубину моих чувств. Куснул кожу на шее, а затем соски и прошелся языком по торсу.       Целует внутреннюю часть бедер, специально дует теплым дыханием на член. Крупная дрожь проносится по телу. Затем его рот смыкается и я чувствую всю шершавость языка на стволе и головке. Не могу сопротивляться этому.       - Не надо больше. Прекращай.       Он отрывается и говорит:       - Чего ты так боишься вечно?       - Я сейчас кончу.       - И что, это преступление?       - Я не хочу кончать тебе в рот.       - Я признателен за твою заботу, но у меня есть опыт в таких делах.       - Спасибо, что напомнил, - буркнул я.       - Больше не останавливай меня. Разве тебе самому не интересно, что будет дальше?       Он продолжает свое занятие, а я чувствую как приближается неизбежное. Слышится только мое тяжелое дыхание, как у паровоза, и чмокающий звук внизу. Его язык пару раз обводит головку и я не выдерживаю и выстреливаю. Чувствую себя удовлетворенным и раздавленным. В ушах звенело. Будто отключился совсем от внешнего мира.       "- Это нехорошо. Вдруг мама увидит. Я ... больше не буду с тобой играть! - звонким голосом говорит он и убегает, а я остаюсь смотреть ему вслед. Это был мой первый поцелуй. Со вкусом горечи." С тех пор мы больше не виделись с сыном кухарки. Он избегал меня, а я не понимал, что же я сделал такого? Я чувствовал себя странным, не таким как все. И отгородился крепкой стеной от людей. Многие мальчишки в подростковый период подглядывали за девчонками, обижали их, а я не понимал этого. Мне они совсем не нравились. И поэтому я начал играть, изображать, что заинтересован в них и со временем это поведение закрепилось и стало частью меня самого. Однажды даже отдал одной девчонке шоколадку, которую купил на свои карманные деньги. Она была так рада, что я гордился собой. Мне было приятно. Близко я их к себе не подпускал, а держал на средней дистанции и им нравилась моя внутренняя холодность.       - Как ощущения?       - Что, продолжать не будешь?       - В смысле?       - Не хочешь взять меня?       - Завтра же занятия, да и мы с тобой договаривались на минет.       - Чем шуршал тогда? Будто не хотел продолжения!       - Честно говоря, я хотел оседлать тебя.       Ну вот блин, опять!       - Ни за что! Это для меня пытка, мне сложно долгое время держаться.       - И что же ты предлагаешь? - спросили уже совсем рядом.       - Ты знаешь.       - Ладно, но позу выберу сам.       - Я не против, делай со мной, что хочешь. Я физически намного выносливее, чем ты думаешь.       - Хорошо, мистер Выносливость, погнали!       И он ущипнул меня практически за зад. Я подтянул ноги, согнул в коленях и раскрылся перед ним.       - Какое великолепное зрелище! - восхитился он и до меня впервые дошло, что теперь я различаю все оттенки его голоса, он больше не казался монотонным и механическим. В нем слабо пробивались едва уловимые чувства и эмоции.       Внутрь скользнула уже привычная игрушка, такая скользкая. Настойчиво продвигалась дальше и в итоге вся вошла, потому что я почувствовал пальцы Алексея рядом с анусом. Затем медленно вышла и снова скользнула внутрь. Так, движения продолжались, а я медленно умирал, когда игрушка задевала бугорок простаты.       - Я хочу почувствовать тебя.       Он внял моей мольбе и вскоре уже слышу шуршание, а игрушка покидает тело. Медленно меня заполняет его горячий член - не чета какой-то прохладной игрушке! До конца.       Он притягивает меня к себе и я кладу руки ему на плечи. Мы тесно прижимаемся друг к другу. Он целует меня с языком, долгим чувственным поцелуем. Мы так близко, что это неловко. Теснее некуда. Я упираюсь коленями в постель и отталкиваюсь, а он направляет меня. Вскоре уже двигаюсь сам, а он обнимает мою спину так, чтобы не мешать мне двигаться, но при этом мы тесно касаемся грудью друг друга и мой член скользит по его животу.       - Я скоро... - предупреждаю его.       Мне многого не надо. В этот раз я кончаю быстро и он тут же кончает. Волны разносятся по низу живота. Он утягивает меня за собой. Хочу слезть с него, но он не отпускает и продолжает обнимать. Через несколько минут он все же укладывает меня на кровать, а сам идет избавляться от презика. Возвращается. Целует меня в губы и ложится рядом, закидывает руку на мой живот, а на груди я ощущаю его голову. Демонстрирует полное доверие. Так трогательно. Я начинаю гладить его по коротким волосам и спине.       В этот раз все было более естественно.       - Можешь уже снять.       - Не хочу.       - Уж не представляешь ли ты кого-нибудь на моем месте? - с подозрением спрашивает он.       - Конечно. Тома Хиддлстона, - смеюсь.       В ответ меня щипают прямо за бок.       - Ау!       - Ты невыносим.       - Ты тоже. Если будешь задавать такие провокационные вопросы, то я во время секса буду звать тебя "Алексеем Михайловичем".       Заливаюсь пуще прежнего смехом и сдергиваю-таки с глаз эту маску. В глаза бьет непривычно яркий свет, но зато теперь я вижу его разгневанное лицо.       - Я люблю тебя даже такого хмурого, - говорю ему и пальчиком тычу в складку между бровей.       Его лицо проясняется и только теперь я понимаю смысл сказанных слов.