Механический тушканчик

      В понедельник вечером ему позвонил отец. Эдик расстроился звонку, ведь это не сулило ничего хорошего.       Отец, как и всегда, без всяких приветствий начал:       - Соблюдаешь режим?       - Да, все хорошо.       - Я звоню, чтобы напомнить о работе в июле и августе. Меня не будет до середины июня. У меня дела заграницей. Кстати, хотел тебе сообщить, что больше не требуются тесты на наркотики. Ты показал себя хорошо и реабилитирован.       Тут на дальнем конце проговорил женский деловой голос, видимо, секретарь отца, а сам Эдик затаив дыхание ждал.       - Хорошо. У тебя есть, что сказать?       - Нет, только береги свое сердце, - проговорил Эдик помня сердечный приступ отца год назад.       - Да, непременно. Увидимся летом.       Он разорвал связь, а Эдик сидел с телефоном в руке и не видя, смотрел в стену. С одной стороны, он обрадовался новостям от отца, а с другой, был обеспокоен по непонятной причине.       Отец как всегда высказался коротко и ясно. Ждал лишь полного подчинения от Эдика. Предприниматель. Ничего не поделаешь. Эдик закурил, чтобы хоть как-то прийти в себя и все обдумать. Потом вызвал такси, взял сумку и пошел в тренажерку.       Отрабатывал обычную программу: на беговой дорожке, затем упражнения на пресс на «гребном тренажере», «римском стуле» и закончил на наклонной скамье. А гантели он теперь тягал только дома в другие дни. Выложился на полную. Домой приехал никакой. Внезапно почувствовал себя плохо, изнуренным. Принял душ, выпил натощак гранатового сока прямого отжима и лег спать.

***

      Во вторник и среду Эдик был выжат, как лимон и едва понимал, что вокруг происходит. Действовал и говорил на автомате. В среду после занятий Рома предложил пойти к Эдику и заняться сексом. Какой же парень добровольно откажется от такого предложения? Вот и он — нет. Все начиналось, как обычно, но внезапно душевное состояние Эдика ухудшилось. Без видимых причин.       - Я хочу, чтобы ты связал меня и взял, - проговорил он на ухо, раскочегаренного Ромы.       - Что?! - вскричал он, совсем отстранившись от него. - Ты что, больной совсем?! Одно дело — бабские шмотки, но совсем другое - садо-мазо и игры в изнасилование. Я так не могу!       Рома застегнул ширинку на джинсах и надел футболку.       - А что такого? Ведь многие парочки практикуют подобное.       - Но только не я. Я люблю нежный, а также страстный секс, но на подобное не подписывался.       - Можно подумать, ты никогда не мечтал трахнуть мужика.       Эдик пахабно усмехнулся, почти уничижительно.       - Да, но не насиловать его. И неужели, ты думаешь, что я радостно стремлюсь к активной роли? Мне нравится быть пассивом, понятно тебе?!       Эдик следил, как тот шнурует ботинки, накидывает куртку и заматывает шарф. Потом был белый шум в ушах и полное оцепенение. Он даже на автомате закрыл дверь за Ромой, яростно выбежавшим из квартиры прямо пулей.       Эдик понял, что Рома поступил с ним также, как и тот первый мальчик, которого он поцеловал. Все они, так или иначе бросали его.       Он так и не сомкнул глаз, сидел на кухне курил. В голове была какая-то вата. Потом на автомате приготовил назавтра сумку, поел бутерброды из ржаного хлеба с маслом и сыром. В два ночи попытался уснуть, но только проворочался до звонка будильника. Так и пошел на занятия в спутанных чувствах, с туманом в голове! Вообще не слушал толком лекции, смотрел на преподов и считывал их жесты, слушал интонацию голоса, но ни слова не понимал. В обед ему пришлось идти в Старбакс и пить крепкий кофе, чтобы взбодриться, а съел только булочку. Когда он шел в институт, заметил Рому, но тот всем видом дал понять, что еще не остыл. «Как баба, ей-богу», подумалось Эдику. Если хочет дуться и злиться — это его выбор. Эдик не будет навязываться, ведь изначально зачинщиком их отношений был Рома. А Эдик просто примет, как есть его решение. Хозяин - барин, как говориться эта мысль даже успокоила Эдика и подбодрила. Он не считал себя виновным и искренне недоумевал, отчего Рома набычился? Что за понты?! Или решил поиграть с ним в «психолога»? У него тоже есть гордость. Рома назвал его больным извращенцем и поставил его в один ряд с доминантами и сабами, фетишистами, а он не такой. Он вполне может обойтись без чулков, халатика и веревок. Его эрекция не зависит от этих вещей. Он здоровый половозрелый мужчина, что хочет немного разнообразить их сексуальную жизнь.       Еще у Эдика была лабораторная работа до самого вечера. Потом пришлось взять в Старбаксе два кофе-латте и на такси добираться к Игнатию. Даже опоздал на семь минут. Залетел к нему весь взлохмаченный и уставший. Кинул на пол сумку с папкой-дипломатом, в котором была его работа. Повесил вещи на вешалку и остался в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, синими джинсами, а на руке часы. Эдик устало прошаркал к дивану.       - Сразу с учебы, - пояснил он и поставил коробочку с кофе на журнальный столик. - Вот, кофе купил, - и протянул один стаканчик Игнатию.       - Я не пью кофе.       - Это латте, - сказал Эдик и пожав плечами, сам открыл стаканчик и сделал глоток. Кофе как раз стал тепло-горячим пока он добился сюда, дошел до нужной кондиции. - Ну, не мог же я тут один хлебать кофе, - оправдался он и уставился в стенной шкаф напротив, ни на что вокруг не реагируя.       - Если будешь опаздывать, можешь просто позвонить мне и предупредить. У тебя же есть мой номер.       - Да, хорошо, - ответил Эдик.       Прошло десять минут. Он выдул весь кофе и поставил пустую чашку на стол.       - Эдик, что случилось? - участливо поинтересовался Игнатий.       Эдик не боялся говорить Игнатию, что думает, ведь у того было соответствующее образование, чтобы понять его правильно.       - Я все запорол! Вчера мы с Ромой вдрызг разругались. Ирония судьбы в том, что с Алексеем в прошлую пятницу мы наоборот поговорили и помирились. В чем дело?! Фак!       Ему было тяжело это вспоминать, но все же пришлось поведать Игнатию о том, что внезапно захотел, чтобы ему причинили боль и он подумал, что было бы неплохо заняться жестким сексом. Он сказал Роме, что хочет чтобы тот его связал и взял. На что Рома сделал круглые глаза и наотрез отказался. Они поссорились и не разговаривали.       - Черт возьми, зачем повел себя так?! Да, что со мной? - в возмущении он вскочил с места и начал ходить от окна к двери и обратно.       Эдик не мог оставаться спокойным и начал бессознательно расчесывать свои руки от запястий до локтей.       - Что ты сейчас делаешь? - Игнатий обратил внимание Эдика к его действиям. - Я беспокоюсь за тебя.       - Ай, пустяк. Это такая же привычка, как сигареты.       - Как давно у тебя эта привычка?       - Игнатий, можно я закурю?       - Да, пожалуйста.       Эдик достал сигареты с зажигалкой и закурил. Как только затянулся, смог спокойно сесть на диван.       Поза его была сжатая, напряженная. По-крайней мере теперь он не причинял себе вред. Игнатий занял выжидательную позицию.       - Время от времени у меня невротическое состояние. Я пытаюсь это регулировать, как-то контролировать, но не всегда получается. Сегодня совсем не спал. Впервые в жизни. Замотался и спекся. Мозги, по-крайней мере, точно. Ничего толком не ел. Бутерброды, кофе с булочкой и сигареты — вот мой рацион со вчерашнего вечера. У меня нет кофеиновой или никотиновой зависимости. Хочу курю или пью кофе, но могу и отказаться. Пытаюсь больше потреблять соков и фруктов. И с наркотиками было также. Не было сильной тяги их потреблять. Довольно легко с этим. Не понимаю людей говорящих про зависимости.       - Давай лучше вернемся к разговору о Роме.       - Он назвал меня «больным». Хочется обидеться на него и не разговаривать, вообще в наш воскресный день уйти куда-нибудь из дома. Но я понимаю, что это детский сад штаны на лямках. Естественная реакция — обидится и не разговаривать, но рациональным умом понимаю насколько это глупо и никуда не приведет. Разговаривать с ним пока на эту тему не хочется. Игнатий, хочу как следует разобраться в этом. Почему же так складывается? Почему мне так плохо?       - Мы обязательно выясним это вместе.       - Да, только у меня такая каша в голове, - не то пожаловался, не то просто констатировал факт Эдик. Он сам не знал, чего ждет от психотерапевта и что со своей стороны должен сделать он.       - Может, таким образом ты пытался избавиться от Ромы. Когда он признался тебе в своих чувствах, ты хотел ему отказать, но не смог и проверял его терпение всякий раз, провоцировал, чтобы он ушел от тебя сам. Ты снял с себя ответственность за это решение. Эдик задумался и проанализировал свои поступки.       - Возможно, вы правы, - согласился он.       - О чем вы с Алексеем говорили? Расскажи мне об этом.       Эдик наконец-то впервые сел свободнее: откинулся на спинку дивана и взгляд чуть потеплел.       - Я шел на лекцию после обеда и заметил его на уже полюбившейся скамейке. Он что-то читал. Какая-то кипа бумаг. Он так удивился при виде меня. Наверное, думал, что будет истерика или выяснение отношений. Я поблагодарил его за все, что он мне дал и за самый лучший период. Нам было хорошо вместе. - Тут Эдик сделал паузу и закурил еще сигарету. - Он задержал меня, сказал, что знает от отца о том, что я искал себе специалиста и я подтвердил это. Извинился, что позвонил его отцу, дабы он не зазывал меня на ужин и сообщил о нашей ситуации. Ну, той что Алексей ушел к своему бывшему, а у меня появился другой. Алексей сказал, что я не испортил их отношения, наоборот, они впервые адекватно поговорили и отец его понял. Еще он заметил, что я изменился и стал спокойнее. Я честно сказал ему о своих постоянных страхах и о неврозе, в котором пребывал. Боялся, что нас кто-нибудь увидит и прочее. Я поинтересовался, как он у него дела. Алексей сказал, что у них есть трудности, но главное, что они вместе. Я зачем-то ляпнул чтобы он держался за эти отношения и не бросал его. Так странно, вам не кажется? Мы разошлись с миром. Я пошел на занятия. Какой он хороший человек, взвешено на все реагирует, не то что Рома, психанул из-за того, что я предложил ему подобное. Ну, come on!       - Почему ты внезапно предложил это ему?       - Просто захотел подчинения. Я хотел, чтобы меня подавляли.       - Что же тебя так расстроило, что ты захотел почувствовать боль?       - Не знаю. Просто накатило внезапно и всё.       Эдик пожал плечами и его глаза стали холодными и отстраненными.       - Знаешь, я хочу поговорить о своих ощущениях. Я чувствую сейчас стену между нами и это расстраивает. Ты закрылся в себе. Это так?       Эдик надолго задумался и вскоре вынужден был согласиться с Игнатием.       - Что с тобой сейчас происходит?       Эдик посмотрел на Игнатия усталым взглядом и сказал:       - Пустота.       - Опиши, как она эта пустота?       - Беспроглядная. Я никому не нужен. Я и себе-то не нужен. Ничего не хочется. Через силу что-то делаю. На автопилоте. И почему ему плевать на меня? Я ему что, придаток и ломовая лошадь?       Эдик обозлился на отца, но как-то устало с нотками безысходности.       - О ком ты говоришь?       - Об отце, конечно. Звонил мне в понедельник. Краткий разговор. Напомнил о работе летом, сам уезжает в командировку до лета. Снял с меня обязательства по… э-э… сдачи теста на наркотики раз в три месяца. Этот ад длился долгие годы, а тут — на тебе! Не нужно больше. Какого черта?! Так обидно. Почему его звонки такие официальные? Ему плевать на меня. Всем, по большому счету, плевать на меня. Даже Рома клявшийся в любви слинял, только пятки и сверкали. Все бросают меня. У нас в семье все по-одиночке, нет той сплоченности, что в остальных семьях. Всё холодно, официально. Нет душевного тепла и понимания. Я думал, как только у меня появятся отношения — я обрету семью, понимание, но не тут-то было. Так горько, больно и обидно. Почему я не могу жить, как все, я — не достоин этого?       - Достоин.       - Тогда в чем же дело?! Как же все это бесит.       Последнее он почти прошептал, глядя в пол, потому что у него навернулись слезы.       Он так хотел вылезли из этой ямы. И казалось, увяз еще больше. Он просто весь сгорбился и вцепился руками в колени. А на столе стояла пепельница с двумя окурками. Он знал, что нужно встать и пойти в туалет, чтобы привести себя в порядок, но не мог сдвинуться с места, будто оцепенел.       - Знаете, что у меня нет друзей и в последнее время только любовники. Я чувствую себя одиноко. Я наверное пойду в клуб и немного проветрюсь.       - Ты говоришь у тебя нет друзей?       - Есть один друг, Роберт. Мы редко видимся. Он жутко загружен учебой и своими отношениями. Редко видимся. Только был на его днюхе, той самой, где склеил девушку в золотистом платье.       - Почему ты не выпил снотворное, чтобы поспать, как делал это раньше?       - Не знаю.       - Может, таким образом ты хотел наказать себя и причинить боль? Довести организм до предела.       Эдик молчал. Был отчасти согласен с этими словами.       Игнатий продолжил:       - Отец контролирует твою жизнь. Ты не получил нагоняй от отца, расстроился и наказал себя сам. А где ты сам в собственной жизни? Какие самостоятельные решения принимаешь ты?       Эдик был вынужден согласится с Игнатием. Он чувствовал себя ничтожеством из-за того, что не мог противостоять отцу. Он просто уткнулся лицом в свои бедра и обхватил колени руками, сцепил пальцы в замок. Он просто ушел в себя. Закрылся в этой темноте и духоте собственных джинс. Медленно спокойствие возвращалось к нему, накрывало точно одеялом.       Спустя пару минут он оторвался от коленей и проговорил:       - Я на минутку в туалет.       И не поднимая глаз с пола пошел в ванную. Сначала умыл свое лицо, а потом сходил в туалет. На часах было — 18:48. Вернулся он более спокойным. И сразу выпил половину стаканчика прохладного латте.       - Тебе нужно сегодня поспать как следует.       - Да, я прямо отсюда поеду к себе и завалюсь спать. Если сразу не усну — придется пить снотворное.       - А что именно ты пьешь?       - Мелаксен, иногда Персен ночной. Думали, что я Азалептином или Диазепамом балуюсь? - последнее он произнес шутливым тоном. И серьезно добавил: - Я берегу свое здоровье.       - Это хорошо.       Эдик задумался и на три минуты замолчал. Кого-то Игнатий ему напоминал, он мучительно пытался вспомнить. О! Дядю Гришу. Дядюшку, который любил подбухнуть и поговорить о жизни. Раньше с ним Эдик мог разговаривать часами обо всем на свете. И Эдик мучительно переживал его смерть, ему тогда было двенадцать лет и он хотел стать, как и дядя, моряком. Когда он думал о море и приключениях на судне в духе «Острова сокровищ», то наполнялся такой радостью и предвкушением. Но жизнь распорядилась иначе, дядя слег с пневмонией и вскоре умер. Так Эдик и пришел к выводу, что те, кого он любит либо умирают, либо бросают его. Именно это обстоятельство не давало ему полностью раскрыться в отношениях, полюбить, а вовсе не как считал Алексей, любовь к сестре.       Была лишь имитация отношений, их иллюзорность. Внезапно он ясно это осознал.       - Я сейчас вспомнил своего дядю Гришу. Вы чем-то напоминаете его. Нет, не внешне. Даже не знаю чем. Он был моряком и мы очень много говорили обо всем. Да, он стал самым близким человеком для меня и я даже грезил о море. Мне тоже хотелось стать моряком. Дядя умер, когда мне было двенадцать от пневмонии.       - Ты тяжело переживал его утрату?       - Да, это раздавило меня. Я закрылся от людей и не хотел больше раскрываться. Не хотел боли и потерянности.       Эдик замолчал и посмотрел на часы. 18:55       - Ладно, высплюсь и все будет нормально. Просто день сегодня тяжелый. Пришлось бежать прямо с учебы. Задержался из-за лабораторки.       - Шесть часов для тебя нормально? Можно сдвинуть на час или два.       - А это не слишком тяжело для нашей психики проводить сеанс вечером, когда уже отходить ко сну?       - Это же не настолько поздно.       - Можно тогда сдвинуть на один час. В 19:00 сеанс.       - Хорошо, в дальнейшем так и будем проводить.       Эдик поднялся с дивана, поставил стаканчики от кофе обратно в коробку и взял с собой, чтобы выкинуть по пути в урну.       - Ты говорил, что хочешь развеяться. Что-то планируешь на выходные?       - Да, скорее всего. Мне на выходных будет одиноко и тоскливо. Хочу пойти в клуб и пропустить пару рюмашек.       - А ты не думал, о спокойном отдыхе? К примеру, почитать книжку, посмотреть кино или насладиться в одиночестве вкусным ужином? Устроить свидание с самим собой, уделить себе время?       - М-м, я подумаю над этим. Спасибо, за идею.       Эдик улыбнулся и пошел в прихожую. Оделся, закинул сумку на плечо и взял свою папку.       - До свидания, - сказал он.       - До свидания, - ответил Игнатий и открыл перед ним дверь.       Эдик вызвал лифт и достал мобильник, включил все звуковые сигналы, вызвал такси. В одной руке он держал папку с коробочкой, а в другой телефон. Сказали, что через двадцать минут подъедет такси. Он вышел на улицу и пока ждал у подъезда такси, допил остатки уже холодного кофе и выбросил коробочку в урну.       Доехал до дома без проблем. Как и говорил Игнатию, сразу лег спать, выпив снотворного. Даже в душ не стал залезать, было в лом.

***

      Игнатий был рад, что проекцией переноса был не отец Эдика, но странным было и то, что даже не мать, а дядя. Будто он просто вырезал свою семью из своей жизни, как это делают с изображением нежелательного лица на фотографии. С дядей у Эдика были тесные отношения и осталось выяснить не стоит ли за этим обожанием дяди что-то эротическое. Почему именно он? - не давало покоя. Еще Игнатия удивило, что Эдик смог отследить в себе этот перенос, пусть интуитивно или с помощью образов, значит, он анализирует свои поступки, слова и прошлые события. Это тоже хорошая новость. Значит, они уже подобрались к самому интересному и значимому в жизни Эдика, раз он вспомнил своего любимого дядю. У них была сильная эмоциональная связь и привязанность Эдика к нему, как к более зрелому взрослому, которого он боготворил. Образ свободного ото всего моряка, вот что зацепило Эдика. Он желал быть свободным, как и дядя, избавиться от оков семьи и уйти в море.