"Жвачка" или "Восемь сантиметров"

Нуклеиновые кислоты. Синтез белка. Липиды. Правила написания одной и двух «н». Приставки «не» и «ни» слитно и раздельно. Средства выразительности. Past simple. Past continuous. Present simple. Present continuous. Ускорение свободного падения. Законы Ньютона. Закон всемирного тяготения. Квадратные неравенства. Десятичные дроби. Функции и их графики. И, конечно же, запах жвачки. Все уроки он меня преследовал. Да, это снова Вару сидит со мной, валяет дурака и демонстративно плюёт на экзамены. Я и сам хотел бы наплевать, но тогда у меня не будет как образования, так и альтернативы, куда я могу отправится после карьеры киллера. И вот он, сидит, щёлкает жвачкой, подмигивая мне. Спросите, почему учитель не замечает? Сам не понимаю, нарочно, наверное. — Прекращай этой хернёй заниматься, диплом — заклятый враг киллера, — смачно чавкая своим орбитом, пробормотал садист. — А если… — я не закончил мысль, почти даже не начал, как пиковый меня перебил; одна из его самых надоедливых привычек. — А если бы, кабы, во рту выросли грибы! — жеманно протянул тот, пытаясь меня пародировать. — Удача — твоя подруга, поэтому — забей! — Всегда полагаться на удачу — удел дураков, — произнёс я со всей строгостью, что у меня была. Вару насупился, потупил взгляд и оттопырил губу. — То есть, ты считаешь, что я дурак? — обиженно произнёс пятый, будто издеваясь надо мной. — Ой, всё, я обиделся! Конечно же он не обиделся, он делает вид, что обижен. Я стал подъёбывать его в ответ, пытаясь поддержать его МХАТ. — О, Иисусе, наконец-то, — усмехнулся я. — Что?! Какого чёрта?! Ты даже не будешь молить о прощении?! Тогда я точно обиделся, — голос Вару звучал уже естественней, поэтому мне оставалось лишь догадываться: он всё ещё шутит или уже говорит серьёзно. Со звонком весь класс пулей помчался из кабинета, последний урок же. Вару всю дорогу домой молчал и шёл с недовольным ебалом, а я что-то рассказывал очень важное и интересное для меня, время от времени уточняя, всё ли с пиковым в порядке. Когда мы зашли в квартиру, я осторожно уточнил у Вару: — Ты серьёзно обиделся, что ли? — Да! — пятый сбросил с себя шапку, демонстрируя свои взъерошенные кудри. — Ты должен будешь извиняться, стоя на коленях… Последнюю фразу он произнёс будто с кашей во рту. Было трудно расслышать, что он говорит, но я его прекрасно понял. Однако, шанс подстебать его выпал мне как раз кстати. «Почему ты не извинишься?» — спросите Вы. Да потому что это контрпродуктивно! Чем больше перед ним извиняешься, тем больше он обижается. Помочь Вару забыть обиду можно только его любимым средством — смехом. Ну или стёбом, кто как привык. Итак, начну рассказывать свой план с самого начала. У меня имеется в наличии несоизмеримое количество труселей с изображением всякой божьей твари. А теперь представьте физиономию Вару, когда он увидел меня, стоящим на трусах с оленями и удивлённо восклицающим: — А мне послышалось, что я должен просить прощения, стоя на оленях! — О, стареешь, брат, совсем со слухом плохо стало! — садюга просто давится смехом, чуть ли не икает; не знаю, можно ли икать от пива, что он пил, но то, что Вару угорал — это очевидно. — Это не у меня со слухом, а у тебя с языком. Ты говорил так, будто ты уже нахуярился, — усмехнулся я, убрав своё нижнее бельё прочь и вернувшись через пять минут. Я присел напротив него. Он был совсем рядом, такой брутальный карлик. Рост метр с кепкой, точнее 164 сантиметра, но весь гордый. Надменная ухмылка и кружка с пивом, из которой он иногда отхлёбывал глоток-другой. Он уже переоделся, а я всё ещё сидел в белых брюках и с голым торсом. На теле пятого был небесно-голубого цвета свитер с чёрными узорами и рисунками, настолько тонкий, что через него были видны его затвердевшие соски. Снизу он был одет в короткие шорты и салатового цвета носки. — Ты бы лучше со спиралькой надел, а то мёрзнешь же, — небрежно, но заботливо пробормотал я, подойдя к нему сзади. — Тот всяко толще этого. — Что? А, ты про свитер… Не-а. Не буду переодевать, мне итак нормально. С чего ты вообще взял, что я мёрзну? — в шутку негодовал Вару. — Мне вообще жарко! Сам вон — вообще без свитера шастает! — Ты мне, — говорю, — зубы не заговаривай. Я может и хожу без свитера, но у меня есть уважительная причина — у меня нет свитеров вообще. А биологию я хорошо знаю, потому не надо мне врать, что ты якобы не замёрз. Вон смотри, аж соски стоят, — без всякого стыда я полез руками к его груди и через одежду пощипал его соски; он как заверещит! — Ай, не надо! Это святое! — смущённо и насмешливо улыбаясь, валет пик, чертовка, заливался краской. — Поспешные выводы! Это у меня от возбуждения! И вообще, ты можешь мои свитера взять. Тоже мне, оправдание нашёл. — Ага, от возбуждения у него. Ты ещё скажи, что краснеешь от возбуждения. Брешешь же, — усмехнулся я, подстёбывая его. — Психология — это вообще мой конёк, у тебя ж на лбу написано, что брешешь, пёс смердящий! Я уже стал уходить с кухни в комнату, как услышал раздающиеся оттуда жеманные возгласы: — Ой-ой-ой! Герой пошёл! — Да, я герой! — согласился я; слышу, как он топает за мной. — Ага! — насмешливо крякнул пятый. — Стоит твоей температуре подняться до 37,2 и выше, как ты начинаешь стенать: «Ой, Вару, сними второй носочек»! А мне приходится звонить своим… Ну, этим, дамам и тем, кто заправляет джинсы в сапоги… И говорить: «Ребята, домой приду поздно, у меня тут жаркий парень в постели». Жаркий! Ну ты понял, да?! Меня, как ни странно, подкол задел. Я скрестил руки на груди и возмущённо буркнул: — Я так не говорю. — К чему стесняться? Говоришь же! А ещё ты жаркий не только с температурой, но и в женской одежде, — пиковый игриво усмехнулся. — Хватит, это уже не смешно, — меня смущали его слова. — Почему? Смешно. Я так флиртую, — мурлыкнул пятый, ласково подмигивая. — Кстати, ты знал, что от возбуждения ускоряется пульс? Я посмотрел на него с видом рыбы. Лицо явно выражало безразличие, а в голове была лишь одна мысль: «ты чо, дурак, блядь»?! — Что? Ты мне не веришь? — Вару нахмурился, прищурившись. — Так давай проверим. — Что? — до меня не сразу дошло, что он имеет в виду. Он наклонился и шепнул мне на ушко: — Трахни меня, — и тихо захихикал в ладошку. Я тоже начал смеяться, но всё-таки прижал озорника к постели, заткнув его поцелуем. Шутил он или нет — мне всё равно. Согласен он че не согласен — похуй! Инструкция одинакова при всяком повороте событий. Вару, судя по виду, был доволен. Только так я понял, что стоит продолжать, чтобы задать ему жару, вернее отжарить его. И вот, я уже расстегнул ширинку, чтобы приступить к делу, как вдруг услышал смех со стороны Вару. Чёрт, он ведь знал! Грёбанные 8 сантиметров! Он о них знал. Я понимал, что сейчас был в худшем положении. Я привёл себя в порядок, встал с валета и ушёл на кухню. Обидно. Я не ожидал. Чёрт, я должен был догадаться! Я всегда был снизу, поэтому я должен был обнаружить подвох. Я заварил себе кофе и закурил. « — Кофе, между прочим, вредно! — А без сигареты ещё и противно.» И я запиваю сигаретный дым кофе. Я понимаю, что секса сегодня у меня не будет. Сна, видимо, тоже. Я включаю радио и слушаю Цоя. Я слышу шаги, но мне всё равно. Я чувствую его руки на плечах. Он что-то шепчет, но я не слышу. Я в каком-то трансе. Но я быстро проснулся, когда услышал, что он сказал: — О, нет, только не ваниль… — он потянул меня за запястье из-за стола. — Вылезай! Я улыбнулся, поняв кое-что. Вару не хотел меня задевать. Он хотел, чтобы я посмеялся, но меня это задело, а ведь такая ерунда. — В знак перемирия я всё-таки буду снизу, — он усмехнулся. — Ну нет, в этот раз я не поведусь, Вару. Ты же помнишь. Размер! — я указал вниз пальцем. — Ой, Рикки, ну опять ты за своё! — протянул валет пик. — Включи фантазию, ты же извращенец, ну ёб твою мать! Мысли переполнили мою голову, самые красивые и самые непристойные. Я кое-что задумал, это ему понравится. Я улыбнулся, обнажив свои клыки и остальные зубы, чтобы пятый понимал, что я настроен серьёзно. Так или иначе, садист понял, положил мне руки на плечи и прижался вплотную. Я сделал вид, что полностью ему отдался, незаметно приспустив низ. Резко опустив Вару на колени, я продолжил выполнять свой злобный план: большим пальцем приоткрыл его рот и всунул в него свой инструмент. — Ммм~… — послышалось со стороны пикового. Он быстро понял, что от него хотят, старательно начав вылизывать головку и теребить её языком. Выглядит слишком мило, особенно если учитывать низкий рост Вару. Он начал медленно двигать губами, вбирая член до конца. Так неумело… Но так чувственно… Я нежно запустил пальцы в его кудри, а затем вцепился в них, прижимая его к своему телу. Пятый вырвался из моих рук, вынув изо рта половой орган. — Хей. Может у тебя и восемь сантиметров, но слишком глубоко его запихивать тоже не надо, это вообще-то неприятно, — никогда ещё Вару не говорил настолько серьёзно. Что-то в этом есть. Я не стал на этом зацикливаться. Валет помедлил немного, а затем снова приступил к работе. Я закинул свою ногу ему на плечо, но он начал слегка царапать орган зубами. Они у него крепкие, здоровые! Царапаются больно, но я терплю. Потом я скинул ногу, и Вару сразу смягчился. Я могу им манипулировать! Только я обрадовался, он как укусит! — Ай! — взвизгнул я, почувствовав, как его зубы впились в моё тело. — Ой, хе-хе, — он оторвался от меня. — Извини~ Пиковый опять начал вылизывать и теребить верхушку, заглатывая скудные капли спермы, а когда они стали обильнее, он вынул член изо рта и просто с открытым ртом подставлял румяное лицо под поток. В конце он был уже весь в ней, выдохнул, а потом сказал: — Всё, надо сворачиваться, — Вару поднялся и пошёл в ванную. Я снова был словно под гипнозом. От мыслей меня отвлёк запах ароматного шоколадно-бананового шампуня. Я зашёл через несколько минут после этого, когда ванная была уже набрана, а сверкающая пенка лезла через край. В ванной сидел Варежка. — Помой меня! — Вару сказал это настолько писклявым голосом, что создавалось впечатление, что он — тамагочи. Меня это позабавило, но я не отказался лишний раз потискать его. Я запустил пальцы в его волосы и стал их массировать. Долгое время валет мурлыкал под моими руками, закидывая голову назад, а потом он закинул её на максимум и прокряхтел: — Чел… Может, ко мне залезешь? Я быстро скинул с себя одежду на пол и погрузился по грудь в горячеватую воду. Меня переполняет чувство закипающей и несущейся по сосудам крови. Сердце бьётся быстрее, кровь несётся по телу. Это чувство… Брызг! — Блин, Вару, всю атмосферу испортил! — я вытер с лица пенку. — Я что, похож на солнечный ветер? Мне просто стало скучно! — пятый вновь надул губы; обожаю, когда он так делает. — А атмосферу портишь ты, во всех смыслах! Мало того, что ты тут разлёгся, а не плескаешься вместе со мной, так от тебя ещё и дохлятиной несёт за километр! — Я же не виноват, что быть киллером — очень грязная работа, — я ухмыльнулся. — К тому же, ты тоже много чем пахнешь. — Я-то пахну, а ты воняешь! — схватив меня за волосы и зажав мой нос, он окунул меня в воду. Когда он меня вынул и отпустил, я откашлялся, умыл лицо и посмотрел на него, как на злейшего врага. — Ну всё, я тебя сейчас так выебу! — я начал накаляться. — Было бы чем, хе-хе! — расхохотался пиковый. Я стал ещё больше раздражаться, но тут мне вспомнилось одно видео Великого Сыендука. «Как чистили сосуды на Руси, когда не было таблеток»? Я как заору: — НОЖОМ! — и стал хватать Вару, который после этой фразочки пытался безуспешно тикать из ванной. — Нееет! — ему было и смешно, и страшно. — Ладно, Рикки, я сдаюсь, только не убивай! — Ты чо, дурак? Разве я буду тебя убивать? — я сменил гнев на милость, прижав его к себе. — Хрен тебя знает! Ты ведь имеешь маниакальные наклонности, — буркнул пятый. — Но так же во мне есть черта, киллерам и маньякам не свойственная — преданность. Я сильно привязываюсь к хорошим людям, это не всегда хорошо. Никогда не знаешь, насколько человек хорош. Но ты мне нравишься, я к тебе привязан. Мы оба умолкли. Он посмотрел на воду с уже растворяющейся пенкой, а я — на противоположную нам стену. Журчание воды было еле слышно, мы почти не шевелились. Мы молчали минут десять, а я всё размышлял, что меня так привязывает к нему. Вроде бы, он не такой хороший, я знаю. Но что-то меня к нему привязывает. Может, я спокойнее, чем он? Когда он злится, он готов это показать. Когда я злюсь, я это скрываю. Я более задумчив. Даже сейчас я думаю. Я спросил: — Вару. Как ты думаешь, что нас связывает? — Противоположность, — будто нехотя сказал он. — Ты такой ванильный… — В тебе есть что-то подобное, но ты это скрываешь, — я закатил глаза и посмотрел в потолок. — Стараюсь… — пиковый вздохнул. — Я не заставлю тебя это показывать. Пусть будет всё так, как есть. Я ванильный, а ты — не очень. Я спокойный, а ты холеричный. Я… Я тебя люблю… — прошептал я. — Я не знаю, как это. Но похоже, я тебя тоже. И он снова умолк…