В кузнице

Кили нахмурился и постарался сосредоточиться на работе. Не хватало еще, чтобы Торин сделал ему замечание при всех! Проставлять клепки было скучно, зато это нехитрое дело отвлекало от прочих мыслей. Продержаться бы до конца работы… — Фили, Кили, заканчивайте! Кили вздрогнул и кивнул. Ну же, смелее! — Мне надо закончить совсем немного, застежки остались, — он показал дяде заспинные ножны для топора. — Завтра продолжишь, — предложил Торин. — Тут немного, не хочу бросать. Вы идите, я догоню. Кузницу запру, не волнуйся! — Как знаешь. Инструмент прибери только, а то сам утром споткнешься. — Да, дядя. Кили опустил голову и продолжил старательно крепить зажимы. Боковым зрением он наблюдал за дядей и другими работниками, пока они собирались. Фили подошел к нему, оттирая руки от металлической пыли. — Ты чего это застрял? Помощь нужна? — Да вот, никак заклепка на край не встает, — вздохнул Кили. — А помоги? — Давай! — Фили устроился рядом, перехватывая деталь. — Я с таким тоже бьюсь, край соскальзывает, нужно держать одной рукой за широкую часть, а второй осторожно набивать, гляди… Но Кили смотрел только на брата. Дверь за последним гномом закрылась, в затихшей кузнице остались они вдвоем. — Ты уже оделся, — расстроенно протянул Кили. — Ну да, а что такое? — Это… можешь снова в фартук влезть? Мне очень надо! Фили посмотрел на брата очень внимательно, тот изо всех сил делал жалостливое лицо. — Хорошо, сейчас, — он вздохнул и пошел в каморку, где хранились рабочие фартуки и рукавицы. — Ты тогда меха раздувай снова, мы сейчас даже олово не выплавим — остыло все. — Ага. Кили закрыл окно, запер дверь изнутри и присел перед тяжелой заслонкой топки, открывая ее. Угли там никогда не остывали, и сейчас отсветы от них рисовали на его лице призрачные узоры. — Так, и что мы делаем? Какая здесь тайна? Фили подошел, собирая волосы в хвост под тугой кожаный шнурок — чтобы не опалить их случайно, он всегда так делал в кузнице. Кили зажмурился, тяжело выдохнул и посмотрел на него. Плотный кожаный фартук немного шуршал, когда Фили двигался. Обнаженные плечи брата в слабом свете топки едва заметно блестели от пота. Он держал рукавицы и недоуменно глядел на Кили. — Что случилось? Ну вот как, как Кили мог объяснить, что у него случилось? Какими словами рассказать, чтобы Фили понял, как он выглядит в этом чертовом фартуке и с голым торсом? Что Кили каждый раз забывается, едва не роняя на ноги заготовки, выплескивая расплав, промахиваясь молотом, стоит только брату отряхнуть о фартук руки и улыбнуться? Как бы хорошо он не кончил с утра, в кузне член снова вставал колом и мешал работать, а мысли о руках брата не давали собраться и хорошо работать. У Кили не было таких слов в запасе. — Трахни меня? — попросил он тихо. Фили удивленно моргнул и недоверчиво оглянулся, словно ожидая сюрприза. — Кили, ты для этого погнал меня переодеваться? — Да, — печально кивнул брат, — я так хочу тебя… вот таким. Чтобы ты меня драл на наковальне. Закончил фразу он почти шепотом, уверенный, что Фили сейчас фыркнет, рассмеется и скажет ему не придумывать глупости и идти домой, ведь там есть купальня и удобная постель. Но Фили не смеялся. Он шагнул к брату и поднял его лицо за подбородок. — Так чего же мы ждем? Кили орал в свое удовольствие, до хрипа в горле и судорожных всхлипов. Его поясница ерзала по шершавой, еще теплой после рабочего дня наковальне в одном ритме с широкими толчками брата внутри. Пальцы Кили переплетались с пальцами Фили, костяшки побелели от напряжения, но отпустить его было выше всяких сил. Капли масла попали под задницу, Кили было скользко и прекрасно, потому что брат размашисто двигался в нем, постанывая низко и стараясь при этом поддевать чуть наверх, как он любил. Рабочий фартук из грубой кожи возил туда-сюда по торчащему члену Кили, и так готового кончить от одного вида полуголого наслаждающегося Фили. — Братец, я так люблю тебя! — провыл Кили, выгибаясь и громко хлюпая на члене Фили. Тот не ответил, просто не мог, он хватал воздух ртом, плотно прижимаясь к разведенным бедрам брата. Ничего вокруг сейчас для него не существовало. Кили дрожал, любуясь на капли своего семени, стекающие по рабочему фартуку брата. В голове шумело, а там, где только что бушевал ураган, медленно остывало лавовое море. — Ох, Фили… — Да? — он тяжело дышал, опираясь о наковальню одной рукой. — Здорово получилось, ага? Кили сел со второй попытки и широко улыбнулся, повторяя пальцами путь капель на фартуке. — Ага. Ты чего раньше-то молчал? — Думал, ты скажешь, что это глупости… — Может и глупости, но раз хочется, то почему бы и нет? — Как хорошо, что ты мой брат! — Одевайся давай, выдумщик! Торин никогда не поверит, что мы вдвоем так долго одну заклепку доделываем! — Да, да, бегу уже! Кили прыгал по кузнице, собирал свои вещи и поглядывал на переодевающегося Фили. Мысль с фартуком была удачной, это давало определенную надежду. Интересно, обрадуется ли брат, когда узнает, что у Кили еще много разных идей?