Ночь перед походом

В ночь перед походом спать не ложились. Дис только успевала подливать масла в светильники и отвечать на вопросы сыновей. — Мам, где мои оселки? Я их вроде бы приносил из мастерской… — Фили, погляди в ящике у входа! Кажется, я убрала их туда. — Маааам, я не могу найти рукавицу! — Она у меня, Кили, сто раз же сказала — я укрепляла швы! Забери, на рабочем столе твоя правая и обе для твоего брата. — Хорошо, мам, извини, я забыл! Фили сновал туда и сюда, выгребая запасы ножей, метательных топориков и прочего мелкого оружия. Похоже, он задался целью взять с собой как можно больше всего. Кили не отставал, поправляя оплетку на сумках и мешках, раз за разом проверяя, что уже сложил. Хлопнула дверь, раздались тяжелые шаги. — Торин! — выдохнула Дис, торопясь на кухню. Братья тоже вскоре подошли, сели напротив, сияющими в предвкушении глазами глядя на дядю. — Выходим с рассветом? — спросил Кили. — Вы выходите. Вдвоем. У меня встреча с кланом, так что я догоню вас позже, — Торин ел неторопливо, отдыхая. Его племянники переглянулись, Фили нахмурился. — Тогда я еще карту возьму. А то еще заблудимся в этом Шире, вот смеху-то будет! Он вышел в комнаты, и вскоре оттуда послышалась бойкая возня. Дис присела за стол рядом с Торином, поправила ему косицу. — Торин… может, Кили остаться дома? Он еще слишком несерьезен. — Ну мам, ты чего? Решили же уже — куда Фили, туда и я! К тому же, это не просто поход! Это же… Эребор! Кили с таким придыханием сказал это, что Дис нервно вздохнула. Она была ребенком тогда, но все равно помнила великолепные залы и сумрачные переходы покинутого королевства. — Пусть он идет, если хочет. Где как не в походе становиться серьезным, Дис? — Сердце у меня болит за вас, — она покачала головой. — Мам, ты не помнишь, куда я положил карты? — позвал Фили из комнат. — Нет, родной, не помню. Сейчас помогу тебе, — Дис встала и вышла из кухни. Кили поднял глаза на Торина, в них виднелось плохо скрытое волнение. — Спасибо! Мама уже несколько дней уговаривает меня остаться. — Она мать, она любит тебя больше всех. Никто и никогда не любит сильнее, чем родная мать, Кили. Ей больно отрывать вас от себя, страшно потерять. — Ну почему сразу потерять-то? Все хорошо будет, я уверен! — Кили легонько стукнул кулаком по столу. — Я не прощу себе, если вы пойдете в Эребор побеждать дракона, а я дома останусь как маленький! — Не останешься, — Торин усмехнулся, — не маленький. Погоди-ка, сейчас… Он принялся рыться в карманах, отыскивая что-то, и наконец вынул небольшой сверток, завязанный шнурком. — Вот, держи. Я, правда, обещал вернуть, когда ты ростом выше меня будешь, но тебе совсем немного осталось. В походе и догонишь. Кили развязал мудреный узел и хмыкнул. — Что это? Пуговица? Торин кивнул, сдерживая улыбку. — Зачем ты мне ее даешь? Я потерял? — Нет, Кили. Как раз не потерял. Помнишь, как я впервые отвел вас с братом в баню? — Конечно помню! Я же тогда… ой. Это что, она? Та самая? — Та самая. Я обещал тебе хранить ее и однажды вернуть. — Точно. Ты сказал… — Кили наморщил лоб, — что мне понравится это. — И как? Я был прав? — Еще как, дядя! — Вот и хорошо. А теперь я бы прилег ненадолго, скоро утро. — Ой, да, конечно, иди в нашу с Фили комнату? Мы вещи уже собрали, там тихо! Кили убрал пуговицу во внутренний карман, вместе с рунным камнем от мамы. Потом, по пути, надо будет сплести для нее красивый шнурок. Как раз на пони делать нечего.