Юки-онна

      Голова гудит от боли и мысли всё никак не хотят собираться в кучу. Думать, если честно, вообще не хочется. Да и зачем это — думать? Что это вообще такое…       — А неплохо её приложило, — хмыкнул чей-то голос над моей головой.       — Угу. Но не слишком ли? — отозвался второй более тонкий и писклявый голосок. То ли говоривший младше предыдущего, то ли он просто девчонка, чёрт его знает.       — Да не, нормально. В прошлый раз куда сильнее было, и кровища-а-а… А у этой только шишка, — с пренебрежение фыркнул первый.       — Ну да, ты прав, только шишка, — эхом отозвался второй.       — Да что ты его слушаешь?! Болван и есть болван! Сколько раз говорили: «Аккуратнее!». Но не-е-ет. Сила есть, а мозгов не дали! — послышалась какая-то возня и чьё-то тихое «ай!».       — Зузу, Карлос, не деритесь. Всё в порядке — она пришла в себя, — прекратил потасовку взрослый мужчина, а после прикоснулся холодной рукой к моему лбу. — Открывай глаза, я знаю, что ты в сознании.       Сморщившись, от уколовшего затылок приступа боли, я осторожно приоткрыла глаза. Свет, ожидаемо, ударил своей яркостью. Зашипев, я зажмурилась и инстинктивно закрыла лицо рукой.       Точно. Меня же по голове ударили. И затащили в дом. Какого чёрта?!       — Какого чёрта?! — озвучила я свою мысль, широко распахнув заслезившиеся глаза и сжав руки в кулаки. В комнате тут же похолодело, но я так зла, что мне всё равно на это — почти и не заметила, только в голове мелькнуло «предательница!» в адрес силы, данной мне.       Но вместо ответа и объяснений на меня сверху забралась мелкая вертлявая малявка, которая тут же затарахтела:       — Привет! Я Зузу! А ты девочка, которая умеет делать снег! Я люблю снег! Мне нравится снег! Особенно здорово, когда снег идёт днями напролёт и делает всё вокруг белым! А! У тебя былые волосы — как снег! Это здорово! Давай дружить, девочка-снег! Давай-давай-давай! — и, выдав всю эту тираду, принялась прыгать на мне, как на батуте.       Сдавленно захрипев от чужого малого, но всё же веса, пришедшегося мне на живот, я откинулась обратно на кровать, на которую меня, по всей видимости, перенесли после того как оглушили.       — Зузу! — строго прозвучал голос «сенсея». — Слезь немедленно! Ты причиняешь боль нашей гостье! — ах вот как это теперь называется!       Но справедливости ради Зузу с меня слезла и даже потрудилась пробурчать что-то извинительно-просительное.       — Ребята, выйдите из комнаты, нам нужно поговорить, — мальчишка, Карлос, наверное, закинул руки за голову и поплёлся прочь. Проходя мимо, ему отвесила пинка светловолосая высокая девчонка, а Зузу капризно надула губы, но смиренно потопала следом за старшими. — Фух, — выдохнул сенсей. — Порою с ними так тяжело, — он улыбнулся мне отеческой улыбкой и смахнул со лба прядь волос. — Как тебя зовут? И как ты здесь оказалась?       — А не пойти ли вам в жопу, дядь?!       На секунду лицо мужчины замерло маской удивление, а затем исказилось неприятной довольной улыбкой. Я тут же пожалела, что дала волю эмоциям, возмущению и гневу. Громко сглотнув, я напряглась, приготовившись то ли бежать, то ли вцепляться «сенсею» в горло, словно бешеная псина.       — Оу, — протянул он донельзя довольный. — А ты забавная! Гордая, яростная — в мою коллекцию как раз не хватает подобного экземпляра! — от мужчины полыхнуло потусторонней жутью. Страшная-страшная тварь смотрит на меня глазами человека.       А человека ли?..       Чушь! Человек — просто очень страшный, вот и всё!       — Замечательно! Просто прелестно! — забормотал сумасшедший и потянул ко мне когтистые лапы, но его прервала со скрипом открывшаяся дверь.       — Сенсей! — звонко пискнула Зузу. — Прекратите пугать новенькую — на ней лица нет! И вообще: будете таки рожи корчить, так на всю жизнь и останетесь. Перекосоёбит, будете знать! — отчитывает малышка взрослого.       — Ладно-ладно, — сенсей моргнул, и вся его зловещая аура исчезла. Глаза стали привычными принадлежащими человеку, а лапы с длинными и острыми даже на вид когтями стали обычными руками с аккуратным маникюром. — Всё в порядке.       — Так-то лучше! Неразумный мальчишка, — фыркнула девочка. — Я вот зачем пришла, — перевела она тему, — вы чай будете, или кофе? Или молоко? Сенсей? Снежок?       — Кофе, пожалуйста, — отозвался сенсей.       — Ничего не нужно. Спасибо, — подумав, добавила я. Этой девчушке не хочется грубить. Создаётся такое впечатление, что стоит проигнорировать правила приличия и мне зачитают часовую лекцию о правилах поведения.       — А конфеты будешь? Вку-у-усные!       И теперь я вновь сижу напротив сенсея, который с блаженным видом попивает напиток, и тереблю в руках фантик от шоколадной конфеты, которая действительно оказалась вкусной. А этот дом мне кажется всё страньше и страньше.       За чашкой кофе сенсей поведал мне свою историю. Оказалось, что все эти дети и не дети вовсе, а лишь часть его Нен-способностей. Раньше он был обычным человеком, который просто жил своей жизнью, мастерил обувь в своей деревне на окраине страны, встречался с девушкой и думал завести с ней семью… Но вскоре по стране прокатилась эпидемия заражения Серебристо-Зелёной Чумой. Болезнь уносила жизни тысяч людей, а те, кому посчастливилось выжить, были вынуждены уходить с обжитых мест. Среди выживших оказался и сенсей.       Его спасла Нен-способность. Сильнейший всплеск силы помог ему излечиться от чумы, но из-за подобного пробуждения Нен, он не смог оставаться обычным человеком. Сила вырывалась из него спонтанно: спал ли он, ел ли, был в пути — ей было это не важно, она вырывалась и приносила разрушения в мир.       Сенсей принял решение изолироваться от мира для того, чтобы научиться контролировать свои способности, и в ходе своих тренировок открыл новые грани своей Нен. Он научился создавать фантомов. Сначала это были любимые люди: погибшая в лихорадке невеста, замерзший во время пурги отец, умершая во вторых родах мать. И это было больно. Люди, которые были мертвы, оказались рядом, ходили по той же, что и он, земле, жаловались на жажду и голод, разговаривали, вспоминали прошлое. Это было очень больно, и он ничего не мог с этим поделать.       Он хотела заставить фантомов исчезнуть, но не знал, как это сделать: смертельная усталость, голод, болезнь — ничего не помогало. Зато исчезли приступы спонтанных выплесков Нен. Но он начал сходить с ума.       Когда он вновь решился выйти в люди, чтобы не обезуметь окончательно, в одной из деревень он повстречал девочку по имени Зузу. Малышка была яркой, солнечной, всегда радовалась миру вокруг. Она жила со своей бабушкой, поэтому в её поведении и речи часто мелькали взрослые нетипичные для ребёнка вещи: она могла начать отчитывать старших, умела сама готовить обед и убирать дом, даже вязание на спицах давалось ей с лёгкостью. Деревенские с улыбкой называли Зузу «маленькая старушка». К ней было невозможно не привязаться и сенсей не был исключением.       Тем страшнее было потерять девочку.       Бабушка и внучка жили на окраине деревни и в один день в их дом забрёл медведь, ищущий чем бы подкрепиться. Старуха боролась, но так и не смогла отбить девочку. Зузу умерла от разорвавшей её шею пасти хищника.       А Нен сенсея снова дала о себе знать своим паршивым характером. Его сила вновь создала фантома, и в этот раз он предстал миру в виде маленькой старушки Зузу.       И так, идя из деревни в деревню, переезжая с места на место сенсей собрал свою коллекцию детей. Не все оригиналы фантомов были мертвы, к некоторым сенсей просто привязался, но тем не менее — теперь его способность стала его вечной нестареющей семьёй.       Через какое-то время он научился развоплощать образы и первым же делом попрощался с самыми первыми и самыми старыми фантомами, дав им свободу, а себе покой.       Но его Нен превратилась в его хобби. Теперь сенсей просто коллекционировал отражения. И теперь он просил меня стать частью его коллекции.       — Я согласна. Но с одним условием: ты научишь меня управлять силой.       — По рукам!