Рождественская ночь

Тихий шелест шагов оказался первым звуком, добравшимся до Джеки, когда она ещё находилась между сном и явью в теплоте грёз и заботливо накинутого на неё одеяла. После подул ветер: очень лёгкий и невесомый, но пробирающий до самых костей. Блики каминного пламени погасли, и сквозь сомкнутые веки Джеки смогла увидеть лишь темноту. Она была уверена, что ей до сих пор снится сон, когда она перевернулась на спину и медленно приоткрыла глаза, чтобы зацепить взглядом чью-то фигуру в дверном проёме. В ней не было ничего страшного, напротив, Джеки отчего-то сразу успокоилась и чуть не провалилась обратно в сон. До того как фигура шевельнулась, она успела подумать, что это мама, решившая проверить, как идёт её охота за Сантой. — Здравствуй, Джеки. Голос был женский, но вовсе не похожий на мамин. Джеки показалось, что вместе с приветствием она услышала тонкий хруст льда и тихий шёпот зимнего ветра за окном. Из дверного проёма потянуло морозной свежестью и запахом первого снега. Джеки прищурилась, чтобы присмотреться к фигуре получше, но та сама ступила на слабо освещённую луной дорожку на ковре. Высокая женщина, открывшаяся взору, заставила её невольно ахнуть в немом восхищении: такая она была красивая. Ей даже не пришло в голову спросить, что она делает в их доме посреди ночи. Над головой скрипнула половица. Джеки вздрогнула, но женщина мягко ей улыбнулась. — Не бойся, милая, это мой муж. Ты ведь его поджидала сегодня, правда же? — её искрящиеся в лунном свете белые глаза указали на стакан с молоком и блюдце с печеньем. Джеки оставила еду рядом ёлкой перед тем как лечь спать. — Санта? — в восхищении ахнула она, позабыв о том, что её родители спят наверху. Миссис Клаус в ответ приложила палец к губам. — Тише, ты же не хочешь поднять на ноги весь дом? Миссис Клаус опустилась рядом с Джеки на диван, и ей легко ударил в лицо морозный порыв ветра. Она оказалась вовсе не такой, какой её обычно изображали в мультиках и книжках: она не носила красное платье и колпак и выглядела очень молодой. Миссис Клаус скорее напоминала Снежную Королеву, будучи облачённой в белоснежное платье с высоким воротником; на её ресницах ещё мерцал иней. — Я смогу увидеть Санту? — восхищённо прошептала Джеки, не смея оторвать взгляд от звенящих в волосах миссис Клаус сверкающих льдинок, которые искусно вплетались в тонкую серебряную диадему на голове. — Не сейчас, милая, — миссис Клаус коснулась плеча Джеки. Её рука была очень холодной. — Сегодня Санта пришёл к твоему отцу, чтобы пригласить его в гости в наш дом. — Но он уже не ребёнок, — возразила Джеки. Миссис Клаус мягко засмеялась. — Если правильно загадать желание, Санта не откажет в подарке даже старику. Веришь? Джеки задумчиво посмотрела на миссис Клаус. Шаги в спальне родителей прекратились. — Как это — правильно? — О, — глаза миссис Клаус широко распахнулись, — это очень просто! Нужно лишь написать своё желание на листочке и выпустить его из окна в зимнюю вьюгу. Ветер непременно доставит его лично в мои руки, и тогда Санта будет знать, что подарить тебе на следующее Рождество. Но ты не останешься сегодня без подарка, не переживай, — миссис Клаус взяла Джеки за запястья и аккуратно наклонилась ближе, чтобы выдохнуть тонкую струйку морозного пара прямо ей на ладони. Снежинки завихрились на пальцах, медленно превращаясь в крошечный стеклянный шар. — Взгляни поближе. Джеки с широко распахнутыми глазами наклонилась, обнаружив внутри снежного шара симпатичный домик. В его крохотных окнах мелькали чьи-то тени. — Это — дом Санты, — услышала она сквозь дымку голос миссис Клаус. Её холодные губы коснулись макушки Джеки, сонно опустившей веки. — Однажды и ты туда попадёшь, дорогая. Весь остаток ночи Джеки снились удивительные сны, в которых она танцевала вместе с эльфами и бегала среди восхитительных ледяных скульптур в саду миссис Клаус. В воздухе витал слабый аромат карамели. Утром Джеки жалела лишь о том, что не смогла увидеть Санту собственными глазами. Снежный шар аккуратно стоял на журнальном столике рядом с нетронутой тарелкой печенья и полным стаканом молока. — Ну что, поймала Санту, Джеки? — спросила мама, заглянув в гостиную. В руках она держала большую чашку с горячим какао. — Ты не видела, куда ушёл твой отец? — Он в гостях у Санты, — ответила Джеки. Мама засмеялась. — Надеюсь, он не опоздает к праздничному ужину. Однако папа не появился ни на ужине, ни к самой глубокой ночи. Джеки это не напугало: она помнила, что сказала ей миссис Клаус, и нисколько не была удивлена. Она и сама решила бы остаться у Санты в гостях дольше одного дня, но маму это почему-то не утешало. Она очень сильно нервничала и постоянно смотрела на телефон. Папа на звонки не отвечал. — На Северном полюсе, наверное, плохая связь, — сказала Джеки, но мама нахмурилась и ничего не ответила. Утром к Джеки домой приехали полицейские. Мама с красными глазами сидела на диване и прижимала платок к лицу. — Почему ты плачешь? — спросила Джеки, пристроившись рядом. — Я же сказала, что папа пошёл в гости к Санте. — Ты что-нибудь видела прошлой ночью? — мама смотрела не на неё, но куда-то сквозь, на стену. Полицейский что-то записывал. — Конечно, — Джеки улыбнулась. — Миссис Клаус разговаривала со мной, пока папа собирался к ним в гости. Смотри, что она мне подарила. Полицейский остановился и поднял странный взгляд на маму. Джеки вложила в её руки снежный шар: он почему-то был до сих пор холодным, а огни в крохотных окошках давно погасли. Мама молча сжала подарок в пальцах. — Но он не забрал вещи, — упавшим голосом пробормотала она. Полицейский поднялся с кресла. — Думаю, он ещё вернётся за ними. Мама плакала весь остаток дня, пока Джеки лежала в своей комнате и разглядывала мелькающие в окнах снежного домика тени. Она научилась различать внутри эльфов по острым шапкам, изящную фигуру миссис Клаус и отчего-то худого сгорбленного старика — самого Санту. Его появление вызывало у Джеки невольный страх. Но он, конечно же, был добрым, иначе папа не стал бы оставаться у него в гостях так долго. Должно быть, Санта тоже не был похож на пузатого старика в красном колпаке, каким его изображали на открытках. Папа не вернулся ни через месяц, ни через полгода. К зиме мама совсем осунулась и похудела, но Джеки не теряла оптимизма. Она была уверена, что миссис Клаус сказала ей правду, пусть даже папа и не торопился возвращаться домой. Одинокими холодными вечерами Джеки смотрела на бледную маму и ждала первой зимней вьюги, чтобы написать письмо Санте. Она понимала, что должна заставить её поверить, и знала, как это сделать. На красивой подарочной бумаге Джеки уже написала своё письмо, в котором просила Санту дать им увидеться с папой, чтобы тот смог рассказать им правду. Подходящий случай представился в начале декабря, когда Джеки проснулась ночью от завывания ветра за окном. Лужайку у дома совсем замело; стеклянный шар, покоившийся на тумбочке возле кровати, взболтался сам собой, и снег внутри него вился вокруг игрушечного домика. Джеки вскочила на ноги и подбежала к окну: из-за вьюги она с трудом смогла разглядеть соседний дом. — Наконец-то, — прошептала она, торопливо сложив листочек с письмом в маленький бумажный самолётик. От волнения Джеки не сразу смогла открыть окно; ветер ворвался в комнату, обжигая босые ноги колким морозом. Занавески задрожали. Ей показалось, что кто-то тихо позвал её по имени, когда она протянула руку навстречу вьюге и бросила самолётик на улицу. Тот, кружась, исчез во мраке. Джеки быстро захлопнула окно и забралась под одеяло с головой. Дело было сделано. Всю ночь ей снились какие-то странные сны, в которых высокий страшный старик с красными глазами манил Джеки к себе пальцем и хрипло смеялся. Утром она уже ничего не помнила, но в груди осталось смутное ощущение тревоги, которое только усилилось, когда она увидела на кухне маму. С приближением Рождества она мрачнела всё больше. — Я попросила Санту вернуть папу, — сказала Джеки. Мама подняла на неё хмурый взгляд. — Вот увидишь, он придёт. — Ты уже достаточно большая, чтобы перестать верить в Санту, Джаклин, — сухо бросила мама. Джеки удивлённо распахнула глаза, но мама больше ничего не сказала, поставив перед ней тарелку с омлетом и отвернувшись к окну. — Санта существует, — прошептала себе под нос Джеки. — Я это знаю. Рождественской ночью и маме предстояло об этом узнать. Джеки не легла спать, дождавшись, пока мама закроется в своей спальне, и прокралась вниз в гостиную, прихватив с собой тёплый плед и подушку. Вместо молока с печеньем она, чуть подумав, вытащила из холодильника мороженое и поставила его на журнальный столик. Быть может, вместе с Сантой к ним заглянет и миссис Клаус. На часах пробило полночь. Джеки сонно потёрла глаза и потянулась к кружке с какао, отчаянно борясь с желанием уронить голову на подушку. Она и не думала, что не спать так долго может быть настолько тяжело. Ночь стояла ясная и морозная. Сквозь оконные стёкла заглядывала луна, освещая тонкую дорожку до самого коридора. Ничего не происходило, и только Джеки старательно боролась со сном. Она услышала шум на улице лишь через полчаса, когда ей показалось, что что-то тяжёлое упало на землю и едва не встряхнуло весь дом. Джеки испуганно вздрогнула и вжалась в диван, когда услышала скрип обуви на снегу. «Санта?» — пронеслось у неё в голове, но страх говорил ей нечто иное. Шаги медленно приближались. Джеки зажмурилась, подавив желание убежать прочь наверх, в мамину спальню. Снежный шар внезапно вспыхнул на журнальном столике, озарив гостиную ярким светом. Ручка двери задёргалась. Стены дома затряслись, и вазочка с растаявшим мороженым опрокинулась прямо на ковёр. Джеки зажала рот ладонями, чтобы не закричать, и нырнула под одеяло с головой. В воздухе неожиданно повисла тишина. Джеки могла слышать только собственное дыхание, которое казалось ей слишком громким; какое-то время ничего не происходило. Это были самые долгие мгновения в её жизни. А потом входная дверь с тихим скрипом открылась. — Джеки? — услышала она низкий мужской голос, который, казалось, клокотал в груди незнакомца. Она вжалась в диван сильнее, но не заметить её было невозможно. — Разве ты не хочешь повидаться со своим отцом? Она чуть не закричала, что передумала; от страха она готова была завизжать и броситься вон из гостиной. В этот момент Джеки уже не хотела видеться ни с каким отцом, но было уже слишком поздно. Тяжёлые шаги приблизились к дивану и остановились прямо напротив неё. Из-под одеяла Джеки увидела мерцающие в темноте алые глаза. Тусклый свет уличных фонарей озарил лицо старика, похожее на восковую маску в глубоких морщинах-трещинах, избороздивших иссохшую кожу. Красный влажный рот походил на рваную рану, от которой кровь стыла в жилах от ужаса. Санта — а Джеки не сомневалась в том, что это именно он, — оказался высок, настолько высок, что его красный колпак почти касался потолка. Он стоял, чуть сгорбленный; в узловатых искривлённых пальцах с длинными когтями он держал большой мешок. В мешке что-то шевелилось. Джеки попыталась уползти в сторону, но свободной рукой Санта схватил её за локоть и потянул к себе. — Морана тебя уже заждалась, — сказал он и улыбнулся, обнажив длинные жёлтые зубы, вид которых вернул Джеки дар речи. Она завизжала во весь голос и пнула Санту ногой, пытаясь высвободиться, но его пальцы сжались только сильнее. — Мама! — закричала Джеки, услышав, как в спальне наверху распахнулась дверь. Санта досадливо поджал губы. — Мы бы рады забрать вас двоих, но твоя мать не заключала с нами сделку. Неужели ты не хочешь увидеть своего отца? Мешок, предназначенный для подарков, открылся, и Джеки с ужасом увидела зияющую темноту; казалось, у него совсем не было дна. Кто-то, находившийся внутри, отчаянно забился, но из тьмы никто не появился. Зато Санта, холодно улыбнувшись, почти небрежно поднял Джеки над землёй и бросил внутрь мешка, будто она весила легче пёрышка. Крики мамы в тот же момент стали тише, как если бы кто-то выкрутил громкость телевизора. Джеки попыталась позвать её, но голос утонул в невесомом мраке, в котором она повисла безо всякой возможности понять, где она и что происходит снаружи. Рукой она зацепилась за что-то тяжёлое и ухватилась за это, как за последнюю соломинку, но вскоре с разочарованием поняла, что это всего лишь подарочная коробка с огромным бантом. Джеки отбросила её в сторону и попыталась подняться наверх, болтаясь в воздухе, и очень скоро поняла, что не может сориентироваться. Всюду было одинаково темно. Сдалась она нескоро: для этого потребовались ещё две игрушки, случайно найденные во мраке, и наконец пришедшее осознание того, что произошло. Джеки застыла в пустоте, напряжённо вслушиваясь в тишину, но не уловила ровным счётом ничего, и только её сердце колотилось так, что готово было вырваться из горла. Вот она и увидела Санту. Джеки разразилась бесполезными рыданиями, закрыв лицо руками. Она и представить себе не могла, что Санта может ей как-то навредить. Может быть, произошла ошибка? Может быть, он действительно собирается отвести её к отцу? Но мерцающие недобрым огнём глаза говорили Джеки об обратном: добрые существа не могут так выглядеть. Да и зачем Санте такие длинные зубы? Не за тем ли, чтобы есть маленьких детей, поджидающих его у ёлки? Её пробрала дрожь. Санта не мог есть детей — ни в одном мультфильме об этом не говорилось, да и миссис Клаус совсем не показалась Джеки злой. Должно быть, с ней просто приключилась какая-то чудовищная ошибка. Джеки это почти успокоило, но потом она почувствовала, как мешок ощутимо встряхнули, и она ударилась ногой об очередную игрушку. Она вскрикнула, увидев, что яркий свет вспыхнул прямо у неё над головой. Потом она ощутила сильный удар и обнаружила, что упала голыми коленями прямо на снег. Рядом с ней лежал чумазый мальчик немногим младше её самой. — Наконец-то! — звонкий голос миссис Клаус прорезал ночную тишину и принёс с собой порыв ледяного ветра. Джеки взвыла и прижала покрасневшие руки к груди. — Я уже начала переживать. Джеки увидела чёрные блестящие сапоги Санты, двинувшиеся навстречу голосу миссис Клаус. Джеки с трудом заставила себя выпрямиться и поднять взгляд. И тут же поняла, что, возможно, делать этого не стоило. На неё пристально смотрели две пары глаз, светящиеся во мраке: белые, подобные дальним звёздам на небосводе, и знакомые алые, вовсе не похожие на обычное изображение Санты. Оба они были высокими, болезненно худыми и поразительно похожими друг на друга. В бороде Санты и волосах его жены звенели замёрзшие льдинки. Кругом бесновалась вьюга, которая как верная собака ластилась у ног миссис Клаус, мягко теребя складки её длинной юбки. На много метров вокруг не было ничего, кроме снежной пустыни, посреди которой высился знакомый дом. Тот самый, который находился внутри стеклянного шара Джеки. — Должно быть, вы замёрзли? — спросила миссис Клаус, мягко разорвав объятия Санты и подобравшись ближе к лежащим на снегу детям. Джеки с визгом шарахнулась в сторону, но от холода ноги не пожелали ей подчиняться. Чумазый мальчик только протяжно застонал. Миссис Клаус обратила на него внимательный взгляд. — Этот, дорогой? Я проголодалась. — Этот, — трескучим голосом ответил Санта и дважды хлопнул в ладони. От этого звука затряслась земля, и Джеки не сумела вывернуться из рук миссис Клаус, насильно притянувшей её к себе. Холод прожёг её изнутри, но вместо боли пришло неожиданное спокойствие. — Поднимайся, — ласково прошептала миссис Клаус, и только тогда Джеки поняла, что она совсем не красивая. По её безупречно белому лицу отвратительным узором прорезались сине-фиолетовые вены, мерзко пульсировавшие на самой поверхности. Руки у неё были морщинистые и когтистые, как у злобной ведьмы. — Время увидеться с отцом, Джеки. Джеки всё ещё хотела вырваться, но тело уже совсем перестало её слушаться; вместо того, чтобы воспротивиться, она безучастно посмотрела на то, как крошечные тощие эльфы с бубенчиками на колпаках столпились вокруг стонущего мальчика, потирая ладони. Их мерзкое хихиканье прорезало воздух, но Джеки уже прошла мимо, ведомая рукой миссис Клаус, вглубь диковинного замёрзшего сада. В клумбах, покрытых льдом, цвели розы. Они были в превосходном состоянии: сквозь иней Джеки могла увидеть их прекрасные лепестки всех возможных цветов: красные, розовые, белые, голубые. Тут и там теснились искусно сделанные ледяные статуи людей и животных, застывших в самых разнообразных позах. — Тебе нравится, дорогая? — прошептала миссис Клаус прямо ей на ухо, но у Джеки не хватило сил ей ответить. — Мы уже почти пришли. Они остановились напротив ледяной скульптуры, вырезанной в натуральный человеческий рост. Джеки тупо уставилась сначала на свои босые ноги, покрасневшие от холода, а потом на носки мужчины. В них было что-то знакомое. Джеки медленно подняла взгляд, приглядываясь к стиснутым будто от напряжения ледяным пальцам, скрюченной от боли позе, причудливой пижаме с рождественскими оленятами и, наконец, к лицу. Рот мужчины искривился в застывшем крике, глаза закатились от боли — похоже было, что его заморозили в один момент, когда он ещё был жив. Жив? Слёз, медленно покатившихся по онемевшим щекам, Джеки уже не почувствовала. Миссис Клаус медленно отступила назад, позволив ей без сил рухнуть коленями на снег. Сердце колотилось в груди, не желая верить, что Джеки была окружена не ледяными статуями, но настоящими людьми: потому их позы показались ей столь причудливыми. Сквозь налипший снег были видны их тела, навсегда заключённые внутри столь ужасной тюрьмы. А мужчина, глядевший на Джеки с застывшей маской ужаса и боли на лице, был ей, бесспорно знаком. — Мы все ждали тебя, — тихо сказала миссис Клаус из-за спины. Джеки рвано обернулась и увидела её, стоящую между двух статуй; к её юбке льнули два жутких эльфа с остекленевшим взглядом, алчный огонёк в котором позволял понять, что они ещё не мертвы. Когда-то они, вероятно, были детьми, но их конечности иссохли, глаза ввалились; сморщенные лица с крючковатыми носами обращались с непонятной мольбой, но миссис Клаус, будто не замечая их, сделала шаг вперёд и наклонилась к Джеки. Её холодные губы коснулись щеки с тихим треском; слёзы превратились в крошечные льдинки, со звоном упавшие на землю. Джеки застонала, и эльфы протянули к ней свои скрюченные от холода руки. — Добро пожаловать домой, Джеки.