Идеальный отец

Нурарихён недрогнувшей рукой выбросил почти метровый свиток со сводом правил, который Карасу-Тенгу составлял без перерывов на сон, обед и туалет последние двое суток. Верный слуга беспомощно разинул клюв, проследив взглядом последний путь того, что должно было стать трудом всей его жизни. — К-как же так… Нурарихен рассмеялся: — Да не переживай ты так! Прямо как Ёхиме… — Аякаси-сама… — тонкий голосок за спиной заставил грозу всех ёкаев подпрыгнуть. В некотором смысле, его жена могла дать фору целому Хороводу. — С кем сейчас Рихан, Аякаси-сама? Я нигде не могу его найти… Аякаси-сама? Лоб Нурарихёна покрылся испариной. Бросив полный надежды взгляд на Карасу-Тенгу, все еще пребывающего в глубокой меланхолии и потому игнорирующего все невербальные послания, Предводитель сильнейшего Хоровода мысленно взмолился о возрождении проклятой лисицы. По крайней мере, тогда можно было бы умереть на поле боя… — Он… — Нурарихён судорожно сглотнул, — у Сэцуры. Да, именно так. У Сэцуры. И несколько нервно рассмеялся. — Владыка, вы уже вернулись из бара? Молодой господин с вами? — Сэцура, блаженная в своем неведении, появилась на пороге. Повисла оглушающая тишина. — Аякаси-сама… — угрожающе начала переменившаяся в лице Ёхиме. На месте её мужа сиротливо лежала ещё курящаяся трубка, да пара вороньих перьев медленно опускались на пол. Нурарихён летел в город на всех парусах. Тормозил его только Карасу-Тенгу, прихваченный для подстраховки. В конце концов, если его нагонят, можно будет использовать Карасу-Тенгу в качестве заложника. Ёхиме добрая — невиновных она всегда жалеет. — Владыка, может, отпустите меня? Я летать умею! А болтаться вот так, — ворон запнулся, пытаясь подобрать правильное слово, — за шкирку, это уже… Ай! Нурарихён не преминул выполнить просьбу Карасу-Тенгу прямо в момент приземления. — Ну, кажись на месте. Погони вроде нет, — переводя дух, пробормотал глава клана. — А где мы, можно поинтересоваться? — стряхивая с себя пыль, раздраженно поинтересовался Карасу-Тенгу. — Возле бара, где я забыл сына, — Нурарихён сунулся поближе к окну, прижался к стеклу носом и скосил глаза, пытаясь рассмотреть происходящее внутри. — Что??! — Не ори так, нас заметят! — потоптавшись и заняв-таки стратегически выгодную позицию, Нурарихён продолжил: — Рихану пора приобщаться к культуре застолий. Вот я и взял его с собой… — В квартал красных фонарей?! — Тсс! Тут выпивка дешевле… — Какая вам разница? Вы ведь все равно никогда не платите! Что скажет ваша жена, когда узнает, вы об этом подумали? — Главнокомандующий? — во второй раз за день Нурарихёна застал врасплох голос из-за спины. — Что вы здесь делаете? — Аотабо? Куротабо? — горе-отец облегченно выдохнул. — Я за сыном пришел. Забыл его сегодня днем, когда уходил, не заплатив. Вновь пришедшие обменялись многозначными взглядами. — В Главном Доме такое творится… — осторожно начал Куротабо, — Ёхиме-сама просто вне себя… А Сэцура еще и масло в огонь подливает. — Принимает ставки, — пояснил Аотабо, поймав вопросительный взгляд господина. — На то, где вы потеряли ребенка и когда вернетесь. Мы, собственно, поэтому и здесь… Куротабо не слишком щепетильно ткнул друга локтем в бок, призывая не разглашать информацию в целях сохранения выигрыша. — Гляньте, — Нурарихён перебил ёкаев и кивком указал на окно, — как быстро мой сын схватывает. В одном из самых злачных мест городка будущий Второй Глава клана Нура двух лет отроду млел в окружении пяти красавиц и командирским тоном требовал саке, подражая отцу. — Ну вот, — Нурарихён умилённо шмыгнул, — а Карасу-Тенгу все говорил, что я не умею детей воспитывать, сыпал инструкциями, шпаргалку вон подсовывал... Карасу-Тенгу обреченно вздохнул, почтил минутой молчания свой манускрипт, и, тщательно скрывая умиление и нежность, продолжил наблюдать за маленьким мальчиком, обаятельно подмигивающим своим поклонницам левым глазом.