Как тяжела жизнь феодала...

С подарком Арви не просчитался, я даже перестала швыряться в милорда всем, что попадается под руку. Джетар, так я назвала этого пушистого охламона, каждый день сопровождает меня во время обхода поместья и приносит мне пойманных крыс. В первый день я, правда, застала Грэхемера за тем, что он со словами «Не вздумай, зараза пушистая, мы же оглохнем!» пытался не пускать кота с трофеем ко мне в палаты, а лекарь, увидев мои исцарапанные руки, просил играть с котиком поосторожнее, но это мелочи. Джетар вообще ласковый, но довольно шкодливый. Быстро освоил прыжки кому-нибудь на голову с балкона, а крестьянин, полезший подглядывать, получил по физиономии когтистой лапой. Крестьяне, к слову, обнаглели вконец — лезут в окно, едва Арви переступает через порог, несмотря на карательные меры вроде шестопёра или спящего на подоконнике Джетара. После короткого разговора с Грэхемером собрала всех под балконом и объявила, что платить теперь будут больше, раз им средь бела дня заняться нечем (хотела для надёжности вдобавок согнать всех чинить мост или разгребать завалы замка, но советник упросил этого не делать). И так будет каждый раз, когда кто-то к палатам близко подойдёт. Дурень с расцарапанной рожей тем же вечером загремел в лазарет. *** Сегодня утром выбралась на балкон с флейтой. Через какое-то время под ним даже начали останавливаться крестьяне, пока мою игру самым что ни есть наглым образом не прервал истошный вопль Джетара и пара нецензурных выражений, прозвучавших от Сэра Л’анеора — милорд, похоже, заслушался и споткнулся о кота. Я даже и не заметила, что он пришёл. Вообще Сэра Л’анеора трудно не заметить — обычно от него так разит перегаром, что можно закусывать, но то ли повода вчера не было, то ли я так увлеклась игрой, но его приход ускользнул от моего внимания. — Как вы себя чувствуете, миледи? — милорд сел за стол напротив меня. — О, я в порядке, ещё бы убедить в этом лекаря, — я запустила руку в мягкую шерсть кота. Джетар, оказавшись у меня на коленях, успокоился и заурчал. — Хотя я готова поставить на то, что он это уже понял и опасается, как бы народу в лазарете не стало больше. Особенно после того случая с шестопёром. Арви на днях выкинул новую выходку. Кинжал оказался весомым аргументом, и этот… додумался надеть кольчугу под камзол! От кинжала действительно помогло (как же я перепугалась…), от мизерикордии*, которую я прятала за спиной (видимо, заметил), он увернулся, а вот от шестопёра, который я с невозмутимым видом вытащила из-за занавески (от войны каждый по-своему с ума сходит), пока Арви с видом победителя стоял и усмехался, — уже нет. В качестве импровизированного щита выступил попавшийся милорду под руку табурет, который я одним ударом разнесла в щепки. Пока замахивалась для следующего, Арви успел поднять руки и признать поражение в этом раунде, так что обошлось без травм. *** — Нет-нет-нет-нет, только не это! Пришло письмо. Король устраивает в столице праздник и конечно же хочет видеть меня (да и не только — Арви и Сэр Л’анеор тоже засобирались в дорогу) там. А это значит праздничная одежда со всеми вытекающими. К ней у меня особая неприязнь — неудобное платье в сочетании с каблуками (шанс споткнуться на ровном месте — как после двух бутылок вина. А если выпить, так вообще!), ещё и в корсет затянут (с моей-то комплекцией…). В общем, на праздниках я обычно стою где-нибудь подальше ото всех. И, если пытающиеся подойти ко мне резко меняют направление, едва успевают пересечься со мной взглядом (дядя тут рядом не стоял), то теперь рядом будет крутиться Арви. В такие моменты я задумываюсь, что хуже — на празднике в платье или в поле в доспехах, и всё чаще прихожу к выводу, что второе мне нравится куда больше. Я уже думала сослаться на своё состояние, мол, болят раны и всё такое, но Его Величество упомянул, что хочет обговорить со мной вопрос о посвящении в рыцари, и, если я не явлюсь, это опять отложат неизвестно на сколько. В общем, не задался денёк с самого утра. Грэх напросился со мной, убедив, что может быть полезен, и тоже собирался в дорогу. Я как-то спросила его о семье, и, как выяснилось, советник у меня — классический безземельный рыцарь. Знатное происхождение — в наличии, голова на плечах — тоже, а наследство не светит точно, ибо четвёртый по счёту, вот и выкручивается. Одно радует — рана зажила окончательно, поместье в порядке, а значит, можно возвращаться в столицу!