Вопрос Доминантности

Он открыл глаза. Потолок, знакомый до последней трещинки, мрачно белел над головой. За окном так же мрачно пели птички. Не то, чтобы всё действительно было так плохо. Просто он проснулся в обнимку с похмельем. Опять. Когда пять лет назад, после сна-разговора с Алем, он очнулся в этом доме, то первое, что он увидел осмысленно – было письмо, лежащие на соседней подушке. «Только не бесись, Мерлина ради! Я догадываюсь, что тебе это всё не слишком нравится, но что поделать? Это и правда был самый удачный выход. Я чётко осознавал, на что шёл. И ни о чём не жалею. Этот дом куплен на моё настоящее имя. Пожалуйста, не развали его, если будешь бушевать. Он мне ещё пригодится. И кого попало не води. Потому что однажды я собираюсь вернуться. Когда точно – не знаю, но в пределах твоей жизни. В свой День Рождения. Будь добр присутствовать. До встречи. Аль.» Ему пришлось перечитать письмо трижды, прежде чем до него дошёл смысл написанного. Тело! Его собственное! Или нет? Где зеркало?! Отражение было его. Ну, почти его. С учётом того, что возрастом – ему где-то 70, а в зеркале – около 30. А вот потом до него дошло и другое: у него-то тело есть! А Аль? Истерика была мощной, но не продолжительной. До тех пор, пока отброшенное письмо не вспыхнуло пламенем, которое сложилось в буквы. «Я ещё вернусь…» Да. Точно. Он ещё вернётся. А значит – пора брать себя в руки, и вспоминать что он взрослый мужик с железными нервами. В конце-то концов! Тёмный Лорд он, или где? Взять себя в руки удалось не сразу. Но вот когда удалось… Он таки вспомнил, что он Тёмный Лорд. Ему потребовалось всего пару лет, чтобы восстановить организацию. Правда пришлось её буквально вычищать от всякой шушеры, набранной в невменяемом состоянии, но это такие мелочи, что их и вспоминать не стоит. Вернуть политическое влияние, при отсутствии главного оппонента, оказалось не слишком-то и сложно. Чистокровки, увидев вменяемого и разумного лидера, опять пошли за сильным. Или в открытую, или тайно сочувствуя и помогая идеям и начинаниям. Магглорождённые, поначалу выступавшие против всего, на что укажет Добрый и Светлый Дамблдор, после дискредитации этого самого Дамблдора, затихли и задумались. А чего бы не задуматься? Никто их не притесняет, не обижает, не мучает. Обучают тому, что по силам, рабочие места для них создали. Тем, кто мог – помогли образовать собственный Род. Традиции объясняют, ритуалы показывают. Хорошо образованным и понимающим традиции открыли дорогу в сильные магические Рода, как невестам или женихам. Всех магглорождённых сирот разобрали по семьям. Тех, которые из неблагополучных семей – тоже. И требуют-то за всё это немного: если сам не соблюдаешь традиции – будь добр не мешать другим в их соблюдении. К слову, о Дамблдоре. Давно у мага, бывшего ещё недавно Томом Риддлом, не было таких хороших дней. Директор, невесть с чего решивший что он самый умный, вышел погулять. К магглам. В жуткой, вырвиглазного цвета, жёлтой мантии с красными звёздами. Заявляя по пути всем встречным-поперечным что он Величайший и Светлейший Маг во всём мире. Именно так, с заглавных букв. И что даже Мерлин ему и в подмётки не годится. И все чистокровные маги, да и все маги вообще, скоро на коленях к нему приползут, потому что он единственный, достоин править всем миром. А магглов надо бы всё-таки истребить. Разумеется магглов, повстречавшихся на пути у Величайшего и Светлейшего обработала бригада обливейторов. А с десятком встреченных магов такой номер не прошёл. И они поделились… наблюдениями… с газетами. Кто с какой. Ох какой был шум. Как же так? Это же Дамблдор! Тогда Скиттер, со своим мерзким пером, подвалила к директору на прямую. Для интервью о Светлейшем. И на первый же вопрос, о политике в отношении гряз… простите, магглорождёных он ответил: – Да зачем их учить-то? Пока они ничего не знают ими управлять легко. Они же мне сейчас в рот смотрят. А если их учить – они ещё и думать могут начать. – А чистокровные? – А этих тварей убивать надо! Без жалости и снисхождения! Они меня, Величайшего и Светлейшего, уважать не желают! В Совет Лордов пускать не хотят! И всё в таком же духе. И про Волдеморта, на которого он в молодости наложил проклятие безумия. И про многих магов, тех же Прюэттов, которые слишком много знали. И про Поттеров, которые решили из Ордена выйти и бежать с ребёнком, а не растить из него Героя. И про самого Гарри, жизнь которого была Великим Планом. Жаль, что он сорвался, очень жаль. Там была такая прекрасная смерть в конце седьмого курса! Поражённые маги, присутствовавшие при интервью, загудели как улей. И кто-то из толпы крикнул, что судить такого светлого, а то он страшнее тёмного. – Так нельзя меня судить. Я Величайший, Светлейший и Сильнейший маг в мире. Пришлось сдавать Дамблдора в Мунго. На обследование. Что там обследовали-исследовали-выясняли – неизвестно. Что они выяснили – тоже. Широкой общественности пришлось довольствоваться заключением о невменяемости и помещением в палату с мягкими белыми стенами. Волдеморт по этому случаю распил бутылку коллекционного вина на пару с Люциусом. Доотмечались до того, что проснулись в одной постели. А перед этим, судя по обрывкам воспоминаний, совершили громкий и зрелищный вояж по кабакам и борделям. Вот тут Темиан неожиданно вспомнил о том, что он живой и в самом расцвете лет. И понеслась душа в рай, да без удержу. Нет, домой, в домик Аля, он никого не водил. Да и вообще, как-то не задались у него… радости плоти. Всё было как-то не так. Чего-то не хватало. Долго бы он гадал – чего, но тут ему начали сниться сны. Весьма характерного содержания, свойственные больше подросткам в период гормонального бума. И в снах партнёр у него был один и тот же. Зелёные, цвета Авады, глаза без белков, улыбка правой стороной рта… Аль… И вот тут к нему во всей красе пришла толстая северная лисица. Понимать, что нуждаешься в прикосновениях конкретного человека, но при этом отчётливо осознавать, что этот человек – плод твоего воображения… Впору бронировать соседнюю с Дамблдором палату. И теперь он пятый год подряд – как штык – проводит 31 июля в ожидании чуда, в которое, как настоящий волшебник, давным-давно не верит. И просыпается первого августа – как уже было сказано ранее – в обнимку с похмельем. – Зелье или кофе? – Топор…– Голос был какой-то странный. Во-первых он был не его. Жутко бодрый, хоть и не громкий, слегка ленивый, а ещё очень, очень знакомый. Аль! Невыносимый мальчишка, он стоял в дверях спальни и улыбался. Как настоящий. Как будто это не сон. – Это не сон. Сейчас – не сон. Я вернулся. Не сон. А значит... Губы, руки, глаза… Стоны, всхлипы, крики… Жаркий, неясный хоровод желаний плоти и духа… Белая вспышка в сознании… – Даже ведь до кровати не дошли! – Тебе не понравилось? А судя по звукам… – У меня спина мёрзнет и порог в копчик врезается! И, кстати, Темиан… – Да? – В следующий раз – я сверху!