Вместе

Темноволосый парень несся по коридорам замка, прижимая к груди увесистую кипу бумаг и придерживая другой рукой очки, норовившие соскользнуть от быстрого бега. «Опаздываю! — в панике думал брюнет, вписываясь в очередной поворот. — Вот зачем их тут столько?!» Совещание должно было начаться с минуты на минуту, и его присутствие, как секретаря, было просто необходимым. Наконец, парень достиг заветной двери — входа в зал собраний. Замедлившись на мгновение, юноша откинул за спину чёрные косы, постарался выровнять сбившееся дыхание и, негромко постучавшись, зашёл внутрь, натягивая на лицо маску холодного безразличия. Собрание только началось, но правитель всё равно кинул на парня недовольный взгляд: — Рейвен… — Извините, Ваше Величество, — брюнет склонил голову в вежливом поклоне и, поправив съехавшие очки, протянул правителю папку с документами, совсем недавно доставленными по его личному поручению. — Прекрасно… — мужчина указал Рейвену на место рядом с собой и, открыв папку, стал изучать её содержимое. — Итак, что мы имеем… Правитель был высоким, светловолосым мужчиной в возрасте, с прямыми и спокойными чертами лица, с застывшим выражением собственной значимости и достоинства на нём. Серые глаза смотрели на мир внимательно, словно подмечая каждую незначительную деталь. Строгая одежда тёмных тонов плотно облегала его коренастую фигуру, в целом, в нём не было ничего примечательного: он не обладал ни властной аурой альф, ни мягким очарованием, свойственным омегам, король был типичным представителем бет — тех, к кому очень хотел причислять себя Рейвен, но природа, увы, распорядилась иначе. Брюнет с тоской оглядел зал. Угрюмое убранство наводило скуку и сон. В центре залы располагался длинный стол, во главе которого восседал король, по обеим сторонам от него располагались советники и прочие мудрые мужи королевства, которые усердно делали вид, что внимательно слушают своего правителя, а на самом же деле занимались различными посторонними вещами. Комната была большой, просторной, с высокими потолками и огромным окном, занавешенным плотными бордовыми шторами, из-за чего в помещении царил полумрак. Речь на собрании шла о взаимоотношениях с соседями на восточных границах, чья межгосударственная политика заставляла волноваться правительство о возможностях скорого военного конфликта. Ну, тут, пожалуй, стоит немного углубиться в географию и историю, дабы стало понятно, о чём идёт речь. Государство, в котором проживал Рейвен, было небольшим: его населяли, в основном, маги, чьи способности были незаменимы в быту и войне, среди них были и целители, и некроманты, и маги стихий, а также многие другие. Соседи представляли собой различные расы: от вампиров до эльфов, которые мало взаимодействовали между собой и в данный момент находились в позиции нейтралитета. Но хрупкий мир, меж столь различными государствами мог быть в любой момент нарушен, поэтому дипломатия требовала огромных сил и отдачи. Рейвен устало потёр переносицу — вся эта рутина сильно утомляла, в последние дни фактически не было свободной минуты. Несмотря на свой молодой возраст, Рейвен уже был личным секретарём правителя, чего в его годы добивались лишь немногие. Для сироты из обедневшего аристократического рода он был удивительно амбициозным и целеустремлённым, хотя, возможно, за внешними проявлениями силы воли скрывалась мягкая натура и нерешительность, жестоко подавляемая решением быть не хуже других, просто потому, что тебе вдруг не повезло родиться омегой. Вот это он, пожалуй, ненавидел в себе больше всего на свете. Помимо мужчин и женщин, жители разделялись ещё на альф, омег и бет. Большинство древних родов из поколения в поколение возглавляли именно альфы, неважно, женщина или мужчина — это были сильные, властные и темпераментные люди, которым порой не хватало внутренней стабильности и уравновешенности, зато они с лихвой восполняли это, обладая поистине взрывным характером. Полной их противоположностью были омеги — их натура была изначально более спокойной и мягкой, они не стремились участвовать в управлении и возглавлять военные походы, для большинства из них были гораздо важнее такие ценности, как дом и семья, что делало их незаменимыми хранителями домашнего очага. Беты не относились ни к одной из категорий и, в целом, могли бы считаться обычными людьми, если бы не имели различных магических способностей, которыми были также наделены и представители двух других классов. Но, хотя принадлежность к одному из видов зачастую и определяла основные черты характера, бывали исключения. Всё-таки все они были разными людьми со своими стремлениями и желаниями, которые хотелось претворить в жизнь. Однако, так уж исторически сложилось, что большинство верховных постов занимали альфы и уравновешенные беты, а омегам оставалось лишь подчиняться властному характеру супругов. Межклассовые браки были нормой, однако идеальным вариантом считалась пара: альфа-омега, ведь это обеспечивало внутреннюю стабильность обоим партнёрам и поддерживало их магический потенциал на должном уровне. Рейвен поморщился: «Альфы, альфы — всюду сплошные альфы!» — раздражало это юношу неимоверно, хотелось встать и прокричать всему миру, что он тоже чего-нибудь да стоит. Но делать это было совершенно нежелательно — мало ли, что кому взбредет в голову, гораздо проще было маскироваться под обычную бету, стирая запах при помощи магических отваров, но и это порой не помогало, особенно в периоды течек, когда организм, словно сходил с ума, требуя немедленного соития с каким-нибудь альфой. До дрожи в коленях хотелось ощущать внутри горячую пульсацию, выгибаться навстречу сильным рукам, стонать во всю силу, срывая голос… Вот в такие моменты Рейвен презирал себя больше всего на свете. Он запирался в собственной комнате, ссылаясь на плохое самочувствие, выпивая десятки банок с успокоительными отварами, даже не стараясь прикоснуться к себе, чтобы потушить сжигающее изнутри пламя. Юноша сворачивался клубком на кровати, поджав колени к груди и обнимая их дрожащими руками, его всего словно лихорадило и продолжалось это несколько дней. Рейвен знал, что подобное подавление собственной сущности может привести к необратимым последствиям, он и так был довольно болезненным, а его магический потенциал становился с каждым годом всё ниже, но он не собирался ложиться под кого бы то ни было, наступая на горло собственной гордости. «Да лучше уж умереть!» — думал парень в очередной раз, изнемогая от неясной сердцу тоски. К тому же, сильны были в его памяти воспоминания о родителях. Его отцы любили друг друга и сына так, словно на свете больше ничего не существовало. Их связывала не просто похоть и желание, между ними была тонкая духовная связь, называемая любовью, из которой оба черпали свои силы, находя смысл жизни друг в друге. Рейвен помнил, каким чувством светились их глаза при взгляде на вторую половину, в каждом прикосновении и объятии чувствовалась безумная нежность и трепетность, безмерное стремление сделать любимого счастливым. Воспоминание о родителях причиняло юноше боль, которая с годами не становилась слабее. Возможно, где-то в глубине души он мечтал, что у него тоже будет нечто подобное: столь же возвышенные чувства, основанные на взаимном доверии и уважении, но угрюмая реальность стирала все надежды парня на подобный исход: он видел взаимоотношения придворных — ни к чему не обязывающие интрижки и романы, призванные лишь утолить страсть и на время скрасить праздное существование. Они вызывали в Рейвене неясную волну неприятия и отвращения. Не этого он хотел! Из раздумий юношу вырвал голос правителя, как оказалось, собрание уже закончилось, и теперь король лишь отдавал личные приказы немногочисленным оставшимся в комнате людям. — Рейвен, подойди-ка на минуту, — приказал король, закончив говорить с очередным советником, — ты ведь в курсе, что у меня есть младшая сестра? — Конечно, Ваше Величество, — разумеется, как личный секретарь, Рейвен знал всю многочисленную родню королевского дома. Та самая сестра, о которой говорил правитель, была замужем за представителем рода, бывшего одним из сильнейших в их государстве. Когда-то они могли даже претендовать на власть, но король, опасаясь подобного исхода, отдал замуж за одного из представителей этого клана свою сестру, кажется, сейчас та была вполне довольна своей судьбой и имела двоих сыновей и дочь. — Ну, так вот, ко мне на несколько недель приезжает мой племянник Шериль, сейчас он, должно быть, уже вырос, — задумчиво протянул король, глядя куда-то за спину темноволосого юноши, — давно я его не видел… Распорядись, чтобы ему приготовили комнаты, а также поручаю тебе заняться его досугом — сделай так, чтобы он не скучал. — Будет сделано, Ваше Высочество, — ровным тоном проговорил парень, хотя просьба правителя его несколько озадачила. Вот как ему развлекать какого-то избалованно отпрыска древнего рода, который, наверное, сам себе шнурки никогда не завязывал, — что-то ещё? — Нет, можешь быть свободен, — проговорил король, взмахнув рукой в направлении двери. Брюнет почтительно поклонился и вышел. Мужчина ещё немного посмотрел вслед удаляющемуся юноше. «Красивый, — подумал король, вспоминая длинные чёрные волосы парня, которые тот обычно заплетал в две косы, и горящий, с зелеными переливами, взгляд золотых глаз из-под стёкол тонких, изящных очков. — Красивый, но глупый… Растрачивает свою жизнь на государственную рутину, вместо того, чтобы наслаждаться молодостью, свободой…» — с тоской отметил светловолосый мужчина, очевидно, припоминая безвозвратно прошедшую юность. Взгляд серых глаз замер на собственном отражении в огромном оконном стекле — снаружи уже начинало смеркаться. «Какой, интересно, Шериль сейчас? Я ведь помню его совсем ещё мальчишкой…» А Рейвена, в этот момент замершего за дверью со страдальческим выражением на лице, волновали совершенно иные вопросы: вот что ему делать с этим племянником? Да и вообще — кто он такой? А главное: как провернуть всё это в преддверии собственной «весны», которая, судя по ощущениям, скоро начнется?!