Мы закрываемся в восемь

— Зачем я вообще на это подписался. — В назначенный день Гарри наматывал круги по гостиной, перебирая бумажки и кусая от волнения губы. — Затем, что это очень полезный опыт и ещё один аргумент в твою пользу перед приёмной комиссией. — Снейп вышел из спальни с кожаной коробочкой в руках и уселся на подлокотник дивана. — Но ведь документы все уже отправлены! — А собеседования только впереди. — И хочешь сказать, они будут меня слушать. — Даже не представляешь, насколько внимательно. Подавив желание тихонько завыть, Гарри кинул бумажки на журнальный столик. — Бесполезно. — Я тебе весь день об этом говорю. — Снейп, напротив, был очень спокоен и благодушен. С самого утра он терпеливо слушал паническое нытьё, несколько раз обнимал, целовал, пытался даже увлечь в спальню, но Гарри не мог ни о чём думать, кроме как о предстоящей поездке. — Мне бы твой опыт, — протянул Гарри с отчаяньем. — Врагу не пожелаю. — Щека у Снейпа дёрнулась, но он быстро овладел собой. — Остановись и подойди ко мне. Гарри доковылял до Северуса и положил голову ему на плечо.  — Очень мило, конечно, но звал я тебя не за этим. — Он мягко отстранил Гарри и протянул коробочку. — Потеряешь — убью. Гарри приподнял крышку и с удивлением уставился на серебряную надпись Cartier на циферблате. — Ого. Да ты настоящий мистер Скрудж. И почему мы живём не в Букингемском дворце? — Хочешь примерить шкуру Марли? Цепи я тебе найду. Гарри фыркнул и надел часы. Дорогой кожаный ремешок очень приятно лёг на кожу. — Вещь, конечно, шикарная, но зачем они мне? — Позволь напомнить, что ты едешь в логово светских львят. Какими бы милыми и воспитанными они ни казались, растерзают — глазом моргнуть не успеешь. И, прежде чем ты успеешь открыть рот со своими замечательными теориями и предложением диалога, тебя успеют оценить, так сказать, по одёжке. И, поверь мне, тебе понадобится каждая запонка, чтобы они удержались от предупредительного броска. — Хочешь сказать, они и на тебя набрасывались? Снейп скривил в губы в очень нехорошей усмешке. — Львы стараются держаться на расстоянии от ядовитых гадов. Сравнение очень позабавило Гарри. — И какой же ты гад? — Лучше тебе не знать. — Легонько коснувшись губ Гарри, Снейп поднялся и отступил на шаг. — Выглядишь сносно, только давай чуть поуверенней. Старайся смотреть в глаза, когда будешь беседовать со студентами. Снейп проверил время на телефоне. — Поезд через полтора часа. Ты уверен, что тебя не нужно провожать? — Дорогу до Кингс-Кросс я знаю. А там уже меня встретят. — И постарайся не опоздать. — А иначе твоя Минерва будет очень недовольна. Снейп с разочарованием покачал головой. — Продолжишь в том же духе, поплатишься за язык. Разведя руками, Гарри быстро оделся, прихватил сумку с вещами и ноутбуком и выбежал из квартиры, толком не прощаясь. Им предстояло провести всего два дня в разлуке, но и это тяготило достаточно сильно, чтобы говорить лишний раз «до свидания». А если не попрощался, то вроде и расставания не было. Уже только сев в поезд, Гарри написал сообщение. «Сел. Не опоздал.» «О.К.» Наверное, сама по себе идея, предложенная Снейпом, была хороша. Да и как у него могли родиться плохие идеи? Но с каждой проносящейся мимо станцией волнение ледяным клубком всё больше разворачивалось где-то в желудке. Ладони стали непривычно влажными и липли к волосам при попытке убрать их от лица, а нога непрерывно подёргивалась, отбивая каблуком дробь. После выхода статьи в The Economist Гарри довольно быстро собрал весь необходимый пакет документов и сопроводительное резюме, включавшее все опубликованные научные работы, рекомендательные письма и диск с записью его обращения к приёмной комиссии. Пять лучших мировых вузов. Хоть куда-то его же должны были принять. Но Снейп почему-то решил, что этого недостаточно. Нужна была изюминка, что-то, способное выделить его среди толпы самых одарённых и способных конкурентов со всего мира. И Северус связался с бывшей коллегой из деканата Кембриджского университета, Минервой Макгонагалл. Идея провести небольшой круглый стол на тему экономических инноваций в ключе научно-фантастических теорий со студентами третьего курса показалась ей достаточно интересной, чтобы выделить на это время и предоставить молодому человеку гостевые апартаменты от кафедры. Два часа учебного времени и галочка в графе «инновационный подход» — для деканата перед советом попечителей, достаточно значимое достижение для студента не самого престижного лондонского университета — для Гарри Поттера. В результате пара недель подготовки, и вот поезд уже мчал его навстречу большим перспективам и ещё большим страхам. — Добрый день, сэр, — добродушно пробурчал ему на перроне здоровенный, заросший бородой детина. — Эта, с сумкой помочь? — Не нужно, я справлюсь. — Тады едем. По дороге от вокзала до Кембриджского университета Гарри, сам того не желая, узнал многое. Например, что его водитель Рубеус Хагрид когда-то тоже учился в Кембридже, но был отчислен со второго курса за неуспеваемость, да так и остался там завхозом. Точнее, сперва садовником, а потом дорос до завхоза. Что он уже много лет пытается получить разрешение на открытие собственного зоосада для будущих ветеринаров, но пока безуспешно. Что Кембридж — это не просто университет, это целый мир, в котором время и пространство ощущаются совершенно по-особому, и ты либо приживаешься в нём, либо тебя выбрасывает, как рыбу на берег. Но он, Гарри, вроде хороший малый, и у него должно всё получиться. И впервые Гарри пожалел, что не подал документы на стипендию в Кембридж. Да, их программа не покрывает всех расходов, но теперь у него есть Северус, и можно было бы прорваться. Закинув вещи в гостевую комнату, Хагрид проводил Гарри до преподавательской гостиной, больше похожей на здоровенную библиотеку, и представил сухонькой высокой женщине со строгим, жёстким изгибом губ, внимательным взглядом и тугим пучком волос на затылке. Минерва оказалась достаточно любезной, чтобы провести небольшую экскурсию по университету, однако вопрос завтрашнего семинара она обошла:  — Мистер Поттер, вы будете вести не у моего курса. Вечером к вам заглянет мой коллега, он также будет присутствовать непосредственно на занятии на случай, если понадобится какая-либо помощь. А ещё она очень странно отреагировала на часы — прервалась на середине фразы, глядя на них с лёгким удивлением, но не прокомментировала и продолжила историческую сводку про один из старейших залов Кембриджа. Вечером, около девяти, когда Гарри судорожно пытался накопать ещё хоть немного информации для завтрашней дискуссии, в дверь постучали. Обещанный гость оказался седеющим мужчиной за сорок с очень приятным, но не сказать чтобы привлекательным лицом. На щеке — несколько глубоких шрамов, но взгляд мягкий, располагающий. Стоило ему заговорить, как Гарри поймал себя на мысли, что мужчина ему нравится.  — Гарри Поттер. Я очень рад нашей встрече. Слова казались абсолютно искренними, хотя Гарри и не понял, почему ему должны быть так рады.  — Э… Взаимно, сэр?  — Меня зовут Ремус Люпин. — Мужчина протянул руку, и Гарри охотно её пожал. — Я очень, очень рад нашей встрече. Подумать только, я ведь знал твоего отца. Улыбаться резко расхотелось. Не то чтобы Гарри был не рад, просто предыдущий раз отцовский знакомый, а по совместительству его крёстный, ничего хорошего в его жизнь не привнёс, даже наоборот. — Вот как, — только и смог выдавить Гарри, пытаясь удержать вежливое и приветливое выражение лица. — Полагаю, ты меня не помнишь. — Ремус сел на край кровати, явно интересуясь больше самим Гарри, нежели учебным планом, который следовало обсудить. — Извините. — Да ничего. Сколько тебе уже? Двадцать один? — Будет летом. — Да, точно, у тебя же летом день рожденья. Когда тебе был годик, помню, Лили хотела устроить настоящую пирушку с фейерверками, и мы долго не могли дождаться темноты. Горло неприятно сжало, а появившееся было расположение постепенно начало растворяться. Ужасно неприятно, когда незнакомые люди знают о тебе больше, чем ты сам, да ещё и вываливают это, словно корзину с бельём, хотя никто их об этом не просил. — Неужели, — как мог безразлично ответил Гарри и переключил внимание обратно на монитор. — Во сколько завтра мы начинаем? — В десять. — Мне нужно что-то знать заранее? К чему вообще готовиться? Может, нам стоит пройтись по плану? — Если ты видишь в этом необходимость, то давай пройдёмся. Гарри кивнул, и мистер Люпин подсел к нему за стол. Около часа они проигрывали различные сценарии, прорабатывали возможные вопросы. Профессор проявил фантастическое терпение, подсказывая и с желанием вступая в диалог, но без снисхождения, словно говорил с равным. Его спокойствие заражало — к концу обсуждения Гарри казался себе уверенным и непробиваемым, а завтрашнее испытание — не больше, чем игрой, из которой он непременно выйдет победителем. Гарри даже стало немного жаль, что его крёстным является Сириус, а не этот профессор Люпин. Ведь тоже друг его отца. А что, если… — Спасибо, сэр. — Гарри улыбнулся, испытывая огромную благодарность. — А позвольте задать личный вопрос? — Конечно, не стесняйся. — Вы были знакомы с моим отцом. Вы знали и Сириуса? — Бродягу? Конечно, знал. Мы вчетвером дружили ещё со школы: я, твой отец, Сириус и Питер. Только потом Джеймса и Сириуса больше стали интересовать вопросы национальной безопасности, а нас с Питером — наука, так что с какого-то момента наши дороги разошлись. Но я рад, что ты знаешь Сириуса. Вы встречались? — Можно и так сказать. — Гарри усмехнулся, пытаясь подогнать последние пару лет под планку «встречались». — Я сейчас живу с Сириусом. Большую часть времени. — Невероятно! — Люпин был действительно удивлён, но определённо обрадован. — Какой же он молодец, что нашёл тебя. Мне он несколько раз звонил, грозился приехать, но ни словом тебя не упомянул. — Ну, раз он не приехал к вам, то, может, вы к нам заглянете? Люпин ненадолго задумался, залез в календарь на компьютере. — А знаешь, идея мне нравится. Тем более что впереди выходные. Не возражаешь, если я не буду откладывать и составлю тебе компанию по дороге домой? — Ничуть! Только Сириуса предупрежу. Гарри действительно обрадовался, и чем больше он думал о своём предложении, тем больше оно ему нравилось. Сириус и Ремус — старые друзья, знают друг друга с детства и наверняка имеют друг на друга некоторое влияние. А что, если Люпину удастся сделать то, что не удалось Гарри, и он сможет вправить крёстному мозги и отвадить от бутылки? К тому же ещё один не совсем чужой человек в его жизни точно лишним не будет. — Гарри, я бы тоже хотел задать тебе вопрос. — неожиданно Ремус стал предельно серьёзен и немного напряжён. — Про статью. — А что с ней? — Минерва сказала, что идею завтрашнего эксперимента ей подал наш бывший коллега, профессор Снейп. Я узнал его стиль в паре мест, когда читал твою статью, — очень характерные обороты. Вы работали над ней вместе? Гарри перехватил взгляд, направленный на его часы, и почувствовал, как начинают пылать щёки. — Отчасти. — Разговор о Снейпе точно не входил в его планы и ощущался вторжением на очень личную территорию. Для них он — бывший коллега, а для него — всё то настоящее, ради которого он готов бороться и идти вперёд. — А что? — Ничего такого. — Ремус покачал головой, словно старый добрый дядюшка. — Северус во многом выдающийся человек, но я хочу, чтобы ты понимал — его репутация довольно… спорная. Ты в самом начале своего пути, и нужно с осторожностью выбирать, чьим протеже становиться в глазах общественности. Люпин смотрел с сожалением, словно у него не было выбора и сделать такое предупреждение его вынудили обстоятельства. И, конечно, лишь для его, Гарри, блага. — Хорошо, я приму к сведению. — Извини, Гарри. — Ремус погладил его по плечу и, вежливо попрощавшись, ушёл восвояси, оставив Гарри скрипеть зубами и сожалеть о том, что поддался на уговоры Снейпа и вообще приехал. И уже только в поезде Кембридж-Лондон, чувствуя слабость от нервного перенапряжения, он был готов простить абсолютно всем абсолютно всё. Семинар прошёл удачно, более чем. Студенты слушали с интересом, активно дискутировали и так увлеклись, что опоздали на следующую лекцию, о чём им занудным голосом сообщил бледный седовласый профессор Бинс (по крайней мере, так к нему обращались студенты). Профессор Люпин в дебатах почти не участвовал, отсиживаясь на последнем ряду и не спуская глаз с Гарри, который от его улыбки одновременно и бодрился, и чувствовал неловкость. Это ощущение сохранилось и в поезде. Чтобы отвлечься и не смотреть на нового знакомого, Гарри вытащил телефон и набрал ставший уже родным номер. — Привет. — Прижавшись лбом к стеклу, он не смог сдержать улыбку. — Как всё прошло? — Голос Снейпа был немного встревоженным, и Гарри порадовался, что Ремус ничего не слышит. Северус только его, и он никого не пустит в их отношения. — Хорошо, даже очень. Мне предложили ещё раз приехать с новой темой. — Мы это дома обсудим. Когда ты будешь? — Нетерпение в голосе Северуса грело, но порадовать ответом Гарри не мог. — Слушай, я сегодня у Сириуса останусь, ты не против? На пару секунд в трубке повисла тишина. — Как знаешь. — Блин. — Гарри поморщился. — Ну, Севе… Он запнулся и быстро глянул на Люпина, который смотрел в окно и, судя по всему, внимательно прислушивался. Надо было сразу выйти в тамбур. — Я приеду завтра утром и всё объясню, хорошо? — Хорошо. Снейп повесил трубку. Блеск. Дверь в квартиру Сириус распахнул раньше, чем Гарри успел постучать. Он и не помнил, чтобы крёстный так радовался его приходу: тот улыбался как мальчишка и на вид сбросил не меньше десятка лет. — Луни! Черти меня задери, ты выбрался. Как я рад тебя видеть! — Ты крестнику спасибо скажи, это он меня вытащил. — Ремус улыбался так же радостно в ответ. — Скажу! Ты проходи, проходи. И как только старый друг оказался вне зоны слышимости, Сириус наклонился к Гарри. — Малой, сгоняешь в магазин? Жрать дома нечего. Продолжая держать в руке сумку с вещами, Гарри с изумлением уставился на крёстного. — Я вчера вечером предупредил, что мы приедем. У тебя почти день был, чтобы сходить и всё купить. — Я занят был. — Сириус отобрал сумку и подтолкнул Гарри в спину. — Только быстро, одна нога здесь, другая там. Что ему оставалось? Пришлось тащиться в торговый центр через несколько кварталов. Фрукты, овощи, еда на вынос. Хорошо ещё, что в кошельке лежала сунутая Снейпом перед выходом пятидесятифунтовая купюра. Когда Гарри дополз до дома, безумно уставший и измотанный, сперва семинаром, потом размолвкой со Снейпом и злостью на Сириуса, его хватило только на транспортировку пакетов на кухню. Опустившись на ближайший стул, он развёл руками, призывая крёстного всё-таки оторвать свой зад и разобрать продукты. — О, отлично! — Сириус сунул нос в первый пакет. — Фишʼн«чипс! Ну что, отвык уже от плебейской пищи в своём замке? Рассмеявшись, крёстный бесформенной кучей свалил еду на тарелку и поставил на стол. — Тоже мне, салат. Фасоль сплошная… Хорошо ещё хоть фрукты нарезаны. Распаковав вакуумные боксы, Сириус даже не стал ничего перекладывать из пластиковых коробок. — А выпивка где? — Я не был уверен, что именно профессор Люпин предпочитает, — огрызнулся Гарри. — Профессор Люпин. — Сириус лающе рассмеялся, но с темы не свернул. — Мог бы позвонить. — Деньги на телефоне кончились. — Не сердись на мальчика. — Вступился хранивший до этого молчание Ремус. — Всё в порядке, я практически не пью. — Луни, старый ты зануда. Всегда таким был. То ли дело Джеймс, как загуляем на выходные… — Так и лови вас по кабакам да участкам, — с беззлобной улыбкой закончил Люпин. Сириус снова рассмеялся. — Да, было дело… — А почему Луни? — Гарри стало любопытно, ни у кого из его друзей кличек не было. — Да потому что лунатик он. — Сириус порылся в ящике над раковиной и достал початую бутылку виски. — Ну, хоть что-то. Короче, было нам лет по десять, может, по одиннадцать. Поттеры предложили поехать к бабке Джеймса в Кардифф. Море, маяки, развалины старого замка — нам вообще в кайф. Короче, как-то ночью дрыхнем умотанные, и тут чувствую, что-то на меня капает. Открываю глаза — стоит надо мной Реми и выжимает тряпку. Потом идёт в ванную, возвращается и опять выжимает, а потом ложится в кровать и тишина. Я бы, может, заорал и послал, но глаза-то у него закрыты были. Чуть не обо… эм-м… Луни, будешь виски? — Нет, спасибо. — А Бродяга почему? Вы так его назвали, когда я спросил. Люпин ответил гораздо менее эмоционально и красочно. — В старших классах Сириус был очень свободолюбивый. Постоянно где-то пропадал, мог за ночь уехать вообще в другой город. Вот и прилипло. — А отца как называли? — Олень. — Сириус заржал. — В десятом классе на Рождество он напился и уснул в санях на улице. Все праздники потом ходил с красным отмороженным носом. Рудольф к нему не прилипло, а вот олень — самое то! Игнорируя неодобрительный взгляд Гарри, он плеснул себе виски на полстакана и залпом выпил. — И часто он так? — спросил Ремус украдкой, когда Блэк подскочил к холодильнику в поисках льда. — Регулярно. — Гарри был доволен, что друг Сириуса это заметил, значит, беседа перейдёт в правильное русло, только желания присутствовать при ней и выслушивать перебранку не было никакого. Извинившись, он ушёл к себе в комнату и включил компьютер. На почту упало приглашение на первое собеседование. Среда, полдень по Гринвичу, то, что надо. Выслав подтверждение и ответив на несколько писем из университета, Гарри пошёл обратно на кухню сделать себе чаю, однако замер в паре шагов от дверей, прислушиваясь. — …Насколько вы близки с Гарри? — В смысле? — Язык крёстного уже начал немного заплетаться, видимо, мало ему было надо. — Ну как, живём, общаемся. А что? — Он говорил тебе, что знаком со Снейпом? — Чего? В смысле — знаком? — Как я понял, они общаются. Снейп помогал ему в научной работе и, судя по всему, они довольно близки. Это он устроил для Гарри поездку в Кебмридж. И, похоже, отдал мальчику часы, которые мы дарили ему коллективом на тридцатилетие… — Подожди, какие ещё часы… — Альбус хотел сделать ему на юбилей хороший подарок, и мы … Сириус, не это важно. Гарри с ним общается, близко общается. — Со Снейпом? Да быть того не может. — Крёстный попытался отшутиться, но получилось не очень уверенно. — Он при мне звонил Снейпу, сказал, что не сможет приехать к нему сегодня. Отпрашивался, чтобы провести время с тобой. Чужие отношения, конечно, не моё дело, но это же Снейп… Тот самый Снейп, который… — Замолчи! Стало тихо. Гарри прижимался спиной к стене, боясь дышать, чтобы не выдать своего присутствия. Сердце колотилось так громко, что, казалось, на этот звук должны выскочить и поймать его с поличным. Впору убежать, но ноги не слушались. Он и не знал, что Сириус знаком со Снейпом. — Луни, мне кажется, что ты что-то напутал. — Если бы. Я уверен в том, что… Ты что делаешь? — Я. Его. Убью, — прорычал Сириус. — Кого? Сядь, пожалуйста. — Из-за этого ублюдка погиб Джеймс. Он собственными руками убил Альбуса, единственного, кто всегда его выгораживал и защищал. Мне давно надо было застрелить Снейпа и сплясать на его могиле. Эта мразь сломала жизнь мне, и я не позволю ему сломать жизнь Гарри. Слышишь, не позволю! Если эта тварь ещё хотя бы приблизится к моему крестнику… Сириус говорил, и каждое слово попадало в сердце, приносят жуткую боль. Это неправда. Это не могло быть правдой. Гарри начало мутить. Не понимая, что делает, он шагнул на порог. — Гарри! — Ремус поднялся, побледневший и встревоженный. Сириус же, напротив, смотрел на него красными глазами, в уголках губ блестела слюна. — Это я… — начал Гарри срывающимся голосом. — Что? — Я не позволю тебе. Развернувшись, Гарри кинулся в свою комнату, схватил первую попавшуюся сумку и начал бросать туда вещи, всё, что попадалось на глаза: одежду, книги, диски, тетради, бумажки. Да кто они вообще такие, что взяли на себя право что-то за него решать. Один — законченный алкоголик, преступник со сроком за плечами, прекрасно себя чувствующий на иждивении. И второй, друг детства, родной до тошноты. Сириус-то хоть в тюрьме сидел, а этот? Раз ты такой близкий друг, то где же был все эти годы, когда Гарри выл от безысходности сперва у тётки, потом в интернате? Где ты был, профессор лучшего университета, когда он неделями сидел на хлебе и йогуртах, тратя всё до пенни на книги, чтобы поступить, чтобы выбраться из дерьма, в которое его окунули после смерти родителей? Ему надо было уйти из этого дома, немедленно. Вырваться из-под гнёта человека, который собрался уничтожить самое светлое, самое важное, что только есть в его жизни. Гарри ему этого не позволит. Он пойдёт к Снейпу, поговорит, извинится. Снейп примет его, не бросит на улице. Он ведь ему нужен, так ведь? Они ведь вместе, и… Хлопок. Щелчок. Гарри почувствовал, как кровь отливает от лица, а ноги и руки начинает покалывать. Он медленно выпрямился и обернулся. Дверь в его комнату была закрыта. Подойдя, он дёрнул ручку. Заперто. Нет, он знал, что дверь в комнату можно закрыть, раньше она сдавалась постояльцам, и замки с тех пор не сняли, но её никогда прежде не запирали. Гарри даже забыл, что это можно сделать. Он дёрнул ещё раз. И ещё. Тянуть на себя, чтобы сломать замок у него сил не хватит. Выбить — тоже, дверь петлями внутрь. — Ты же не серьёзно, — раздался из коридора голос Ремуса. — Ещё как серьёзно. — Откуда ты знаешь, где он живёт? — Знающие люди подкинули адрес. — Я не пущу тебя. — Сядь, Луни. Не пустит он меня! — Резкий смешок. — С каких это пор мы такие смелые и своё мнение имеем, а? Послушался глухой удар об дверь его комнаты, и Гарри отшатнулся. — Смотри, чтобы пацан сидел тут. Я скоро. Шаги начали удаляться. Понимая, что крёстный сейчас уйдёт, Гарри кинулся на дверь и забарабанил кулаком. — Сириус! Сириус стой! Сириус! Не смей! Я не прощу тебе этого! Я сам тебя убью! Сириус!!! — Он ушёл. — Тихий голос в ответ.  — Профессор. Профессор Люпин, пожалуйста, откройте. Я вас умоляю. Пожалуйста. Вы же понимаете, что так нельзя. Пожалуйста. — Я понимаю, — голос стал ещё тише. — Извини меня, Гарри. Тут я на его стороне. — Нет! Вы не можете… не можете… Ноги его больше не держали, и он осел на пол, пытаясь дышать сквозь ту боль, которая металлическими кольцами стянула ему грудь.