Ничего личного

Авторы категорически заявляют: за эротические фантазии старшего аврора Поттера они ответственности не несут! * * * Записав в ежедневник “Воскресенье, 20:00, Поттер”, Северус со спокойной душой вернулся к своим повседневным делам. О Поттере он не думал — ему было некогда и вообще не до того. Практически не думал… Ну, разве что перед сном. И еще под душем несколько раз. Но это только оттого, что долгое половое воздержание вредно для психического и физического здоровья! Перспектива оказаться под Поттером его не смущала — с молодым здоровым и полным сил партнером (слово “любовник” по отношению к Поттеру было тщательно обдумано, рассмотрено со всех сторон и отвергнуто по причине вложенных в него эмоций) позиция снизу могла стать по меньшей мере интересной. К тому же Снейп искренне надеялся, что Поттер посещал “Черную Розу” не напрасно и хоть чему-то там да научился. Лу всегда тщательно заботилась о высоком уровне своего… гм… персонала. Впрочем, так или иначе, через несколько дней все выяснится, и если Поттер окажется совсем безнадежен, встречи можно будет прекратить. Не хотелось бы, конечно… Поттер был так горяч, так сверкал из-под челки зелеными глазищами, так выразительно ерзал на кресле! — Мистер Снейп! Мистер Снейп, сэр, вы меня слышите? Мистер Снейп, сэр! Северус вздрогнул от неожиданности, чуть не выпустив из пальцев черпак, которым вот уже минут пятнадцать помешивал давно снятый с огня и доведенный до готовности умиротворяющий бальзам. Энди Барнетт, его молодой ассистент, смотрел на него с явной тревогой. Северус мысленно обругал себя идиотом — допускать посторонние мысли во время работы над зельем было непростительным непрофессионализмом. Подобного он не позволял себе вот уже несколько лет! — Я вас внимательно слушаю, мистер Барнетт. Пришлось вспомнить некоторые из гримас времен преподавания в Хогвартсе, дабы восстановить пошатнувшийся авторитет. Кажется, сработало — Барнетт отступил назад и ожидаемо покраснел до самых корней вьющихся светло-русых волос. Старательно сохраняя на лице выражение под кодовым названием “”Я очень недоволен, двадцать баллов с вашего факультета и посмотрите, с какими баранами мне приходится работать!”, Северус снова принялся помешивать булькающую в медном котле жидкость. — Я… ммм… задумался, что будет, если добавить в улучшенную версию умиротворяющего бальзама измельченный лунный камень. Может получиться интересный результат… Так что вы хотели, мистер Барнетт? Если это касается работы… — Не совсем, сэр, — Барнетт, явно чуть успокоившись, снова подошел к столу. — Я понимаю, что у нас сейчас много заказов… Но моя жена… Мы ждем ребенка, сэр, и она должна вот-вот родить. Всего несколько дней, мистер Снейп, и я отработаю, обязательно! Нахмурившись, Северус смерил умоляюще смотрящего на него ассистента недовольным взглядом. Заказов действительно хватало, а он уже привык, что для зельеварческой рутины у него есть помощник. Теперь придется самому готовить основу и резать флобберчервей! А в воскресенье, между прочим, приходит Поттер, а заказ должен быть готов к понедельнику… — Неделя, мистер Барнетт, не больше. Надеюсь, сегодня я могу на вас рассчитывать? Ваша жена не соберется рожать именно тогда, когда начинается заключительная и самая трудоемкая стадия подготовки модифицированного оборотного для Аврората? Вот и хорошо. В таком случае, сегодня работаем сверхурочно — надо растереть в порошок пятнадцать унций засушенной шкурки бумсланга, раз уж я на целую неделю буду лишен вашего общества. В этот вечер Северус Снейп устал настолько, что подумать о Поттере перед сном был просто не в состоянии… Неделя пролетела быстро — Северус допоздна задерживался в лаборатории, пытаясь разобраться с навалившимися заказами до вечера воскресенья. Это ему даже почти удалось — в семь часов двадцать три минуты он был уже дома. Конечно, между ними не будет ничего личного! Подпускать близко к себе Поттера — это все равно, что играть в догонялки с венгерской хвосторогой. Слишком опасно, слишком непредсказуемо, слишком глупо. Все — слишком. Северус Снейп глупцом не был. Но, несмотря на абсолютно деловую подоплеку их встреч, считал необходимым проявить банальное гостеприимство, поэтому уже к семи сорока на столе появились пузатые бокалы и графин с коньяком, тарелка с сыром и ваза с фруктами — наверняка этот образчик безалаберности заявится к нему голодным.  И еще надо затопить камин. До появления Поттера оставалось еще целых двадцать минут, так что можно было спокойно принять душ. Северус кинул беглый взгляд на колдографию Поттера в экстренном выпуске “Пророка”, что лежал на кресле и, подумав, что это обычный скандал с барышней, скрылся за дверью ванной. В семь пятьдесят пять он уже сидел в кресле у камина, перелистывая “Вестник Зельевара” и игнорируя тиканье часов. В восемь часов десять минут “Вестник Зельевара” полетел прямо в камин, а Северус принялся раздраженно мерять шагами комнату. Поттера не было. В лучшем случае Поттер в очередной раз проявил свойственные ему легкомыслие и непунктуальность. В худшем — просто передумал… В половине девятого Северус окончательно понял — Поттер не придет. Чертов Поттер! * * * Да чтоб им всем провалиться! Всему Аврорату, министру Шеклболту и отделу тайн тоже! Все из-за этих умников! Ни тебе отпусков, ни тебе выходных! Никакой личной жизни! Это же уму непостижимо! Гарри, чертыхаясь сквозь зубы, зачеркивал в настенном календаре дни. Скорее бы воскресенье уже! У него даже не было толком ни времени, ни сил, чтобы остановиться и представить себе — как все это будет. Со Снейпом.  Когда он наконец… Когда они… Ну вот как, а? Он и Снейп. Ничего личного, сказал Снейп, ставя свою заковыристую подпись на пергаменте. Ну ладно, пусть ничего личного, пусть хоть как-нибудь, ему бы только дожить до этого проклятого воскресения, которое все никак не наступает! И вот какого, скажите, черта на задержание очередных контрабандистов, которым именно в выходные — первые, между прочим, за месяц у его группы! — приспичило притащить шкурки чертова бумсланга, опять вызывают его группу? Он же говорил начальству: в эти выходные он занят. Занят он! Имеет аврор право на личную жизнь, в конце концов? Еще не хватало после такой нервотрепки перед Снейпом опозориться... Чтоб им всем хвосторога задницы подпалила! Мало того, что всю неделю спал по четыре часа, так еще и субботний сюрприз ждать себя не заставил! И вместо того, чтобы отдыхать и морально готовиться к воскресной встрече, старший аврор Поттер, даже не успев выпить чашку утреннего субботнего кофе, отбыл на работу. Конечно, кто же, как не они с Роном, разработают план по поимке двух зарвавшихся дурачков, которые даже не позаботились о маскировке, привозя в страну редчайший ингредиент. Они б еще зубы василиска в аптеку в Косом сдали! Ничего! Стиснув зубы, Гарри запихал палочку в кобуру на запястье. Прорвемся! Сейчас они с ребятами быстренько разберутся в ситуации, отправят этих идиотов в аврорат — и домой! Спать. Ну и журнальчики надо бы полистать, подготовиться… Казалось бы, простенькая операция по поимке контрабандистов закончилась для старшего аврора Поттера плачевно: кто же знал, что в своем желании уйти от облавы один из них просто треснет Гарри кирпичом по голове. Последним, о чем он подумал, было накрывшееся медным тазом воскресенье, в ожидании которого он жил всю неделю. Очнулся Гарри отнюдь не прекрасным вечером в госпитале святого Мунго. Как обычно: около кровати вьется и кудахчет Сметвик, за дверью слышно, как Гермиона выговаривает что-то Рону и Кингсли. В такие моменты Гарри радовался за себя и искренне жалел тех, что попал под раздачу — Гермионе было абсолютно наплевать, кто перед ней, министр, незадачливый аврор или Годрик Гриффиндор вместе с остальными основателями. Она пылала праведным гневом, отчитывая мужа за безалаберность, а министра за то, что нещадно эксплуатирует именно группу Поттера. Хотя вот с недовольством подруги в адрес министра Гарри сейчас был согласен полностью. Ну сколько можно-то? Почему группа Роджерса имеет право на выходные и отгулы, а группа Поттера — нет? Умиляться происходящему за дверью пришлось недолго. Ровно через минуту эпицентр  урагана “Гермиона” переместился в палату. Заметный уже животик на скорость передвижения этого урагана почему-то влияния не оказывал... — Ответь мне, Гарри, — без приветствий начала она, — где была твоя голова, когда ты планировал операцию по поимке магглов-контрабандистов? — Гермиона, — улыбнулся он, все еще надеясь, что Гермиона сжалится над ним. Как-никак раненый боец. Зря… Рон, выглядывающий из-за двери, ободряюще ему подмигнул и исчез, видимо, решив, что свою порцию нравоучений он получил и теперь очередь Поттера. Лучший друг называется! А Гарри так устал... — Гарри Поттер! Сколько можно влипать в истории? А если бы он ударил чуть сильнее? Почему вы не обратились ко мне, наконец? Гарри прикрыл глаза… Сил выслушивать возмущенную тираду подруги у него просто не было. Больничные зелья, влитые в него Сметвиком, наконец подействовали и он провалился в глубокий безмятежный сон... Снова знакомый дом в Лютном. Если не знать, что здесь находится лучший бордель в Британии — не догадаешься. Снова Мадам Лулу с её обворожительной улыбкой. Нет только неизменных колдографий, по которым Гарри каждый раз выбирает себе партнера на ночь. — У меня есть для вас нечто особенное, мистер Джеймс, — говорит она низким грудным голосом, — Пол вас проводит... Пол, один из самых умелых хастлеров мадам, ведет его по коридору в самую дальнюю комнату. Гарри осматривается — тут он еще не был. В комнате темно и жарко натоплено, зеленые плотные шторы закрывают окна, только трепещущие огоньки свечей разгоняют полумрак. Камин, кресло, широкая кровать, с которой поднимается высокая худая фигура. — Мистер Поттер, — негромко, практически полушепотом говорит Снейп — почему-то Гарри совсем не удивляется, застав его здесь. — Гарри… Я тебя ждал. Садись… Гарри садится в удобное мягкое кресло. Снейп, одетый в короткий шелковый зеленый халат, подходит к нему. Гарри сглатывает, пытаясь унять возбуждение, от которого штаны трещат, ломит в яйцах и хочется завалить Снейпа прямо на ковер, но тот, мягко проведя кончиками пальцев по щеке, делает шаг назад. Еще один, медленно, плавно, словно перетекая. — Вы слишком торопитесь, мистер Поттер, — от звука этого бархатистого интимного шепота у Гарри поднимаются волоски на руках. — Двадцать баллов с Гриффиндора… за нетерпение… Снейп поворачивается спиной, развязывает пояс халата, заставляя Гарри еще раз громко сглотнуть. Зеленый шелк медленно ползет вниз, обнажая худые костлявые плечи. Бледная кожа спины кажется еще белее по контрасту с небрежно упавшими прядями черных волос — они длиннее, чем Гарри помнил, доходят почти до лопаток, и он представляет, как запустит в них пальцы, как будет гладить и перебирать, как намотает на кулак, заставив Снейпа откинуть голову назад, и вопьется поцелуем в покрытую шрамами шею. Шелк стекает по коже, оголяя бедра и упругую задницу, от одного вида которой у Гарри сносит крышу, и он, наконец, срывается, выбирается из кресла в один шаг преодолевая расстояние между ними… Дальнейшего Гарри не запомнил, но судя по тому, что проснулся он с обалденным стояком и в диком возбуждении, все было классно. В палате царил полумрак — так что Гарри даже не сразу понял, где находится и куда, позвольте, делся Снейп? Он поднес к глазам руку с часами — половина восьмого. Утра? Или вечера? Сколько же он проспал, накачанный зельями? Судя по окружающей его тишине — не утра. Потому что в полвосьмого утра дежурные колдомедики готовятся к пересменке и в госпитале царит суета. Если полвосьмого вечера — то проспал он больше суток, если больше суток, то… Чееееерт! Нужно срочно выбираться из этого царства зелий и лечебных заклинаний, иначе...  Еще же надо побриться и переодеться — не являться же на… свидание… или не свидание, но все равно… в больничной пижаме? Где его палочка, черт побери? Гарри медленно поднялся и, усевшись на кровати, открыл верхний ящик  больничной тумбочки, где и нашел свою волшебную палочку. — Нет, ну ничему не учатся, — хмыкнул герой и исчез в вихре аппарации. А в восемь вечера целитель Сметвик совершал традиционный вечерний обход в отделении травм немагического происхождения. Он открыл дверь в палату Гарри Поттера, который как раз должен был проснуться, и увидел пустую кровать. Сметвик вздохнул — аврор никогда не долечивался до конца. Вот и сегодня опять сбежал. На календаре было воскресенье...