Часть 1
8 декабря 2016 г., 17:15
В первую ночь осады она была заперта в комнате с матерью, Королевой Сансой и многими другими женщинами Красного замка, как это было, когда дядя Станнис осаждал их несколько лет назад. Она видела, как пальцы Сансы стиснули юбки, и Мирцелла знала, что лояльность королевы не принадлежала мужу. Королева молилась за победу, но не за Джоффри, а за своего брата.
— Ты должна утешать их, — прошипела Серсея. — Ты их королева. Ты — мать для своего народа, а значит должна вести себя подобающим образом.
Санса сделала глоток вина, издеваясь над Серсеей. Это был первый акт неповиновения, который себе позволила Санса, и Мирцелла видела ненависть, кипящую в глазах своей матери.
— И что мне им сказать? — сказала она, допивая остальную часть вина. — Пожалуйста, давайте, помолимся за смерть моего старшего брата. Возложим великую надежду на то, что мой дорогой и любящий муж будет в порядке.
— Держи свой язык за зубами, — ядовито вскричала Серсея. — Ты может быть и королева, но я не дам тебе права угрожать мне!
— Когда войска прорвутся, я больше не буду королевой, — размышляла Санса с пьяной улыбкой, и Мирцелла видела, что она ничего так горячо не хочет, как быть свободной от Джоффри раз и навсегда. Санса снова наполнила свой бокал, смеясь над собой, и коснулась синяка на щеке, который оставил ей Джофф. Она поднялась на ноги с кубком в руках. Глаза Мирцеллы не переставали следить за Старк, которая пересекла комнату и сказала Сандору Клигану: — Я хотела бы спать в удобной кровати сегодня ночью. Прошу прощения...
— Если это обрадует вас, моя королева, — Сандор опустил голову и отошёл в сторону.
Глаза её матери наполнились ядом, когда Санса вышла из комнаты. Когда её мать посмотрела на неё, её взгляд смягчился.
— Джофф победит, — заверила она. — Ты будешь в безопасности.
Тогда Мирцелла поверила матери, но когда осада не прекратилась, её вера в победу Джоффри дрогнула.
***
На вторую ночь Мирцелла оставила свою мать вопреки её желанию. Она бродила по Красному замку, пока мысли витали у неё в голове. У неё было такое чувство, что на её брате лежала метка смерти, а когда его люди сложат оружие, она больше не будет принцессой. Ей нужно поговорить с королевой и умолять о пощаде. Может завтра она уже не будет принцессой, но она надеялась, что, возможно, Санса сможет убедить своего брата сжалиться над её семьёй. Она думала о Роббе Старке. Она вспомнила, что он был приятным молодым человеком. Она боялась, что война и гнев закалили его, и, возможно, сделали его безжалостным, таким как её собственный брат. Она постучала в двери опочивальни Джоффри, те же, что принадлежали её отцу годами ранее. Когда двери открылись, Мирцелла поприветствована королеву реверансом. — Ваша Милость. Санса смотрела на неё сверху вниз с глазами дикими, как у волка. От неё несло алкоголем, когда она оперлась на двери, протянув руку. Слёзы жгли глаза Мирцеллы, потому что она боялась, что Джоффри сделал когда-то милую Сансу жестокой и мстительной. Она боялась, что у Сансы больше не осталось ни грамма жалости. — Ваша Милость, — голос Мирцеллы дрожал. — Я понимаю, что когда придёт ваш брат, он будет коронован, и я просто пришла просить о пощаде. Возможно, просить помиловать Джоффри было бы слишком много, но моя мать и Томмен... — Если мой брат победит, то, я уверяю вас, вашей матери не будет дано помилование, — прошипела Санса. — Моя леди мать и мой брат будут иметь с ней дело. — Моя королева, — Мирцелла опустила голову. — Пожалуйста... она – моя мать. — А Эддард Старк был моим отцом, — голос Сансы стал резким, как сталь. Теперь уже слёзы текли по щекам Мирцеллы. Она вспомнила какой была леди Санса в Винтерфелле. Она была такой милой девочкой. Джоффри ожесточил её, сделал холодной, как снег зимой. Мирцелла вытерла слёзы. — По крайней мере смилуйтесь надо мной с Томменом, пожалуйста. Она могла видеть в пьяных глазах Сансы намёк на жалость и сочувствие. За всей её холодностью она могла видеть проблеск той милой девочки из Винтерфелла, и когда Санса заговорила, голос её не был уже таким холодным. — Хорошо, может быть, я поговорю со своим братом. — Спасибо, моя королева, — Мирцелла поклонилась. — Вы слишком добры. — Да, да, — отмахнулась Санса, — а теперь, не могли бы вы... Мне нужно поспать. Санса отвернулась от неё и захлопнула дверь. Мирцелла простояла там ещё буквально пару секунд. Она думала вернуться к своей матери, но вместо этого пошла в свою комнату. Ей не хотелось находиться в кругу этих вечно встревоженных придворных дам, которые толпились в комнате.***
На третий день Мирцелла проснулась от звуков штурма двери её комнаты. Это не были люди её брата, и её сердце бешено билось. Робб выиграл, и теперь она была заложницей в месте, которое когда-то называла домом. Мужчины привели её в тронный зал, где теперь восседал Робб. Она не смогла сдержать рыданий, боясь за свою мать. Когда солдаты освободили её, она упала на колени. Ее пальцы коснулись холодного пола, и Мирцелла смотрела, как капельки слёз падали на жесткий мрамор. — Ваша Светлость, — она поперхнулась словами, захлебнувшись рыданиями. — Если бы вы были так добры... Её голос пропал. Она никогда ещё не была так напугана в своей жизни. Она хотела бы, чтобы мать не боролась так отчаянно за то, чтобы не отправлять её в Дорн. Сейчас она была бы в безопасности, возможно, вышла бы замуж за кого-то, кто мог бы её защитить. Она думала о любящей улыбке матери и её золотых волосах. Её слезы окрасили пол, пока она плакала перед королём и его знаменосцами. Она потеряла своего отца несколько лет назад и теперь она ещё потеряет свою мать. Её сердце не могло столько выдержать. — Ваша Светлость, — её голос дрожал, когда она пыталась говорить, — будьте так добры, пожалуйста, пощадите мою леди мать и моего младшего брата. Я потеряла своего отца семь лет назад. И я предполагаю, что вы не пощадите моего старшего брата. Мирцелла даже не думала просить пощады для себя. Она думала только о двух самых дорогих ей людях. — Ваш старший брат, Джоффри Баратеон, будет казнён завтра на рассвете, — сказал Робб. Мирцелла позволила паре слезинок упасть, оплакивая Джоффри. Он был жесток, даже по отношению к ней, и она знала, что он это заслужил. Тем не менее её сердце разрывалось. Он был её кровью, и это был её долг, чтобы оплакивать его. — Ваша Светлость, моя мать, пожалуйста... Она смотрела, как леди Кейтилин подошла к Роббу. Они шептались между собой, и, наконец, Робб повернулся к ней. — Ваша мать будет приговорена к пожизненному заключению. Вы и ваш брат будете помилованы. Мирцелла расплакалась, когда он объявил это. — Благодарю, мой король, вы слишком добры.***
Мирцелла не хотела оставаться в замке, но она не могла куда-либо пойти. Она думала о Сансе, и хотела бы знать: чувствовала ли себя Санса, как птица в клетке, всё время, проведённое в Красном замке. В первое время она провела часы, сидя у клетки её матери. Она не говорила ни с кем в Красном замке, кроме Томмена. Она часто видела Робба, его мать и леди Сансу. Она приветствовала их реверансом, как и ожидалось от дамы, и исчезала так же быстро, как мышка от кошки. Она не верила в Старых северных богов, но когда всё рухнуло, Мирцелла обнаружила, что блуждает в богороще. Её вера в Семерых не была незыблемой, и она думала, что может быть, если она помолится Старым богам, то они помогут ей покинуть Королевскую Гавань. Возможно, она выйдет замуж за одного из Тиреллов или даже за какого-нибудь дорнийца. Она могла бы прожить жизнь вдали от Старков, она бы начала всё сначала. Она присела на колени и опустила голову. — Моя вера не сильна... Она прервалась, обдумывая свою речь, прежде чем заново начать. — Моя вера не сильна, и она колеблется каждый день, я не могу точно сказать, о чём я прошу вас, но есть те, которые говорят, что моё рождение было грехом... Что я не должна просить богов о милости. Слёзы начали жечь глаза, когда она думала о своей матери и дяде Джейме. Нет, её мать любила своего короля. Это было ложью. Это была ложь, которую распространяли Старки, чтобы никто не покусился на трон. Её дядя никогда бы даже не подумал совершить такой акт с её матерью. — Я прошу, чтобы дядя Джейме, где бы он ни был, был в безопасности. Я прошу, чтобы вы могли найти способ, который мог бы рассеять эти гнусные слухи о дяде Джейме и моей леди-матери, — прошептала она. — Я прошу, чтобы дяде Тириону было хорошо в изгнании. Я прошу, чтобы его милость, король нашего царства, Робб Старк обезглавил моего брата, не прогоняя его по улицам, как предателя. И если вы истинные боги, то я прошу вас о капельке счастья в эти тёмные времена... Она услышала мягкое покашливание позади неё, и её живот свело от страха. Она медленно встала с колен, и когда она повернулась, то столкнулась лицом к лицу с королём Роббом. Её сердце ухнуло. Должно быть он слышал, как она молилась. Мирцелла начала дрожать, когда вспомнила, что Джоффри делал с Сансой. Она ожидала, что король ударит её, но он стоял неподвижно, ища её взгляда. — Леди Мирцелла, — говорит он. Она опустила голову и присела в реверансе. — Ваша Милость... Может быть он не слышал о чем она молилась, или возможно он не был столь жесток, как её старший брат. Он предложил ей руку. Мирцелла вложила свою руку в его, только чтобы успокоить короля — задушить его гнев, чтобы он не ударил её, как Джоффри делал, когда Санса сопротивлялась. Когда его рука сжала её, сердце тревожно забилось. — Я не хочу быть жестоким, — сказал ей Робб. — Нет, Ваша Милость, — её голос был больше похож на шёпот. — Конечно нет. Она дрожит, пока они идут сквозь богорощу. Её сердце колотилось, и она боялась того, что он с ней сделает. — Вы помните, когда мы впервые встретились в Винтерфелле? — спросил Робб. Мирцелла погрузилась в воспоминания на мгновение. Она вздрогнула, когда вспомнила, что ей было приятно в компании Робба. У неё было такое чувство, будто её зарезали в живот, когда она подумала об этом. — Да, Ваша Светлость, — её голос задрожал. Она вспомнила, когда упал Бран. Да, упал, напомнила она себе. Глупый мальчик совершенно случайно упал, а все указывали на её мать. Она постоянно твердила себе это, но с каждым разом верила в это всё меньше. Она ненавидела себя за сомнения, но после всего произошедшего, должно быть больше фрагментов в этой истории. — Я хотел бы, чтобы боги дали нам совершенно иной путь, — сказал он задумчиво. — Без такого большого кровопролития. Мирцелла чувствовала, будто бы множество иголок втыкают ей в кожу. Её сердце бешено билось против рёбер, и она чувствовала, что тревога охватывает её. Она выхватила свою руку из захвата Робба, посмотрев на него снизу вверх. — Это правда? – воскликнула она, забыв о формальности. — То, что ваш брат видел в тот день... Это правда? Она посмотрела в его синие глаза, и в его взгляде она увидела истину. Её сердце чувствовало, будто бы его исполосовали на куски. Она обняла себя в защитной реакции, упав на землю и захлебываясь слезами. Робб потянул её в свои объятия, и её слёзы промочили его рубашку. На мгновение она забыла с кем была. Ей просто нужно было утешение, даже если оно было от него. Мирцелла затихла и заметила, что он нежно поглаживает её по спине. Она подняла на него взгляд. — Вы добрее, чем Джоффри был к принцессе Сансе, — сказала она, отстранившись. — Благодарю вас, Ваша Светлость. Она извинилась и быстро убежала от него. Когда Мирцелла вернулась в свою комнату, то сразу же бросилась на кровать и заплакала.***
После той ночи Мирцелла больше не плакала. Она попыталась быть добрее к Старкам. Она часто шила с принцессой Сансой, и вежливо беседовала с королевой-регентом Кейтилин Старк. В следующий раз, когда она увидела Робба, то уже не питала по отношению к нему гнева. Она поняла, почему он так действовал, и была благодарна, что он был настолько добр, что пощадил её мать. Она поклонилась и сделала реверанс, как и всегда, но на этот раз её действия были искренни. Однажды она вернулась в богорощу. Она поймала Робба, когда тот молился, так же, как он поймал её в тот день. Когда его взгляд поймал её, то Мирцелла извинилась и спешила уйти. — Нет, останься, — приказал он. Нереальное чувство затопило её. Мирцелла не была уверена: хотела ли она остаться или же уйти. Она вдохнула, а затем присела рядом с Роббом. Её сердце слегка дрогнуло, когда она заглянула в голубые глаза Робба, и тут же почувствовала привкус предательства по отношению к своей матери. — Вы выросли такой красавицей, — похвалил он. — Благодарю вас, Ваша Милость, — прошептала она, чувствуя, как румянец сжигает её щёки. Он наклонился вперёд и нежно прикоснулся своими губами к её. А затем он отстранился. — Я хотел это сделать в течение нескольких дней. Её сердце колотилось, как бешеное, и противоречивые мысли шелестели в её голове. Она чувствовала себя по-другому, не потому что он поцеловал её, а потому что ей понравилось. — Вы женитесь на Рослин Фрей, — напомнила Мирцелла. — Я не хочу жениться на Рослин Фрей, — сказал Робб. У неё перехватило дыхание, когда он смотрел в её глаза. — Что вы имеете в виду, мой король? — Я хочу, чтобы ты была моей королевой.***
Она не говорила о своей помолвке матери, и даже через неделю после заключения брака, она не могла обнажить правду. На седьмой день после её вступления в брак, она стояла перед клеткой своей матери с короной на голове. Мирцелла знала, что, когда мать увидит корону на её голове, то её сердце разобьется, но она должна знать. В конце концов она обязана сказать своей матери правду. Двери открылись, и её мать улыбнулась ей. Мирцелла смотрела, как в одно мгновение улыбка растворилась. Слезы текли по её щекам, когда она подошла к ней. — Он заставил тебя, не так ли? — сказала она. — Он заставил тебя вступить в брак, и каждую ночь он насилует тебя, чтобы помучать меня. — Нет, — говорит Мирцелла. — Это было моё решение, мама. Я знаю... Я знаю о тебе и дяде Джейме. Она думала, что её мать будет отрицать правду, но она просто отвернулась от неё. — Я не могу понять почему, но я простила тебя, мама. Я до сих пор хочу тебя видеть. Она не могла смотреть на неё. Её голос был жесткий и полный яда, когда она выплюнула: — Оставь меня. Оставь меня, чтобы я могла горевать по тебе. Мирцелла подошла к матери и прикоснулась к её щеке. — Я всё ещё люблю тебя. Её сердце немного затрепетало, когда она ещё раз взглянула на свою мать. А затем она пошла к двери, и её сердце наполнилось болью. Когда она молилась богам, чтобы ей дали кусочек счастья, возможно, она забыла о том, как мало счастья осталось у матери. Она в последний раз взглянула на свою мать, прежде чем уйти. — Я приду завтра, мать. И когда она закрывает дверь, то молча молит Старых богов, чтобы мать простила её за предательство. Она заметила, как солнечные лучи проходят сквозь решётки окна. Она вернётся к своему королю сегодня. Она должна испытывать чувство вины за боль, причинённую матери. Она должна, но она не чувствует.
