Мы в одной вселенной не нашлись.

      

Утро 03.08, или конец конца.

      В квартире Звонка слишком тихо. Слышно, как из незакрученного крана капает вода, до слуха доносится сбитое дыхание Макса и чёрт знает чей шёпот, рассыпающий по кухне что-то нецензурное. Слова, как мелкий бисер, отлетают от голых стен. Самое ужасное – в квартире не слышно задорного голоса Лёвы, его смеха и размеренного дыхания, под звуки которого было так приятно засыпать и просыпаться Шурику.       Обострённое мироощущение Умана причиняет ему жуткий дискомфорт. Лёгкий сквозняк заставляет его дрожать, а конечности немеют. Даже звук тикающих часов отдаётся жуткой головной болью и желанием зажать уши, истошно завыв. Слёзы, сдавливающие горло, не дают дышать. А Шурику и не хочется.       Хочется кричать, пока не лопнут барабанные перепонки. Хочется убить либо того, кто собрал «Би-2» в неполном составе здесь, дома у Андрея, либо себя. Хочется разрыдаться подобно пятилетней девчонке. Только пятилетние девчонки, в большинстве своём, не переживают такого ада.       Ничуть не к месту вспоминается голос Лёвы из старинной песни, дорогой сердцу Шурика: «Всё, что угодно, но только не ждать»*. Ждать оглушительно больно. Нестерпимо больно сторожить вход в реанимацию, больнее – быть выброшенным на улицу.       Звонит телефон Лакмуса. Все мужчины вздрагивают и переглядываются. Кажется, если бы не было слышно назойливого рингтона, по комнате разлетелись бы звуки перестукивающихся сердец. Дрожащими руками Максим снимает трубку, но не может произнести ни звука. Крепче вжимается в кресло, обхватывая ладонь Бори.       – Слушаю, – наконец выдавливает он. Долго вслушивается в голос собеседника, летящий из динамика, с каменным лицом, потом скрипучим голосом добавляет, – Спасибо. И вам всего... Хорошего.       – Что сказали? – первым не выдерживает Ян, нервно сметая мелкие крошки и пепел со столешницы. Его голос невыносимо дрожит.       – Я... Я не могу, – отвечает Макс, утыкаясь в плечо Бори, и принимается рыдать в полный голос. Всем больно слышать эти отчаянные звуки от мужчины, чаще всего скрывающего свои эмоции, в том числе и боль. Барабанщик начинает неловко поглаживать Максима по спине, не осмеливаясь задать вопрос, интересующий всех присутствующих.       – Неужели? Нет, не может быть. Он нас... Оставил? – хрипит Андрей. Макс суетливо кивает. Все, не сговариваясь, синхронно оборачиваются на Шуру.       Он смотрит в никуда остекленевшим взглядом. Сердце глупо бьётся по груди, как птица в клетке. Сначала разгоняется, одуревшее, затем пропускает пару ударов. Боль разрывает всю душу и тело. Несколько минут мужчина проводит в трансе, а потом разражается нечеловеческим воем. Ян жмурится от боли, кладёт голову на стол и закрывает её руками. Макс вновь заходится в рыданиях. Мир каждого рассыпается на крохотные осколки, будто ударившись об острейшую ось.       Никто не осмеливается подойти к Шуре и утешить. Один лишь Звонок протягивает к нему руку, но Уман тут же рычит, как зверь, отшатываясь. Он вскакивает со стула и спешно покидает квартиру. Не разбирая дороги, несётся домой. Не скрывает слёз и отчаянных криков, спотыкается и продолжает путь, переходя на бег. Неосознанно царапает себя, надеясь лишить себя жизни.       Дома он сидит над набросками песен, которые утащил из съёмной квартиры. Мерно покачивается, судорожно дышит и трясётся. Поглаживает бумагу большими пальцами, не осмеливаясь прочесть. В голове гудит голос Лёвы, уверяющий, что он послал все дурные мысли и правильно сделал. На губах всё ещё живёт жар того поцелуя. Первого и последнего. Единственного и самого замечательного в его жизни.       С первой же строчки он заливается слезами. Начинает бубнить, что не успел, извиняется перед Лёвой и клянётся, что раз они не нашлись в этой Вселенной – они будут вместе в другой.       Они оба не успели сказать друг другу самого главного.       А Лёвин витиеватый почерк твердит:       

Жду, что ты приедешь в эту среду и сорвёшь замок.

      

Мы с тобой в одной вселенной не нашлись.

      

Меркнет свет, и города лежат в пыли.

      

Что нам делать этой ночью?

      

Мир объят любовью и ненавистью,

      

Ветер пахнет кровью, я жду новостей.**

      

День 05.08. После конца.

      Новостные издания пестрят заголовками о двух последовательных смертях фронтменов популярной группы. Одного – от рук неизвестного, второго – от собственных рук. Телефоны участников «Би-2» разрываются из-за журналистов. Торжественно четыре сим-карты выбрасываются в помойку.       Пошли все к чёрту.              Максим, Боря, Андрей и Яник сидят в той съёмной квартире, договорившись, что выкупят её и будут увозить туда все подарки от фанатов и памятные вещи, напоминающие о вокалисте и гитаристе. Свет не включён. Тихо, слух режут лишь всхлипы Бориса, который уже несколько минут пытается успокоиться. У остальных слёз попросту не осталось. На пол капает пролитый коньяк, смешиваясь с кровью порезавшегося нечаянно о разбитый стакан Яна. Он не замечает пореза и лишь медленно моргает, глядя в открытое окно.       – Знаешь. Зато теперь они вместе. Даже после конца.