Menschen Suchen Menschen

Эвену ни черта не легче от всей этой дерьмовой ситуации. Полное и безоговорочное игнорирование со стороны Исака оптимизма тоже не придаёт. — Нахер пошёл! И хлопок дверцы оглушает так, словно его, Эвена, этой дверцей только что огрели. Ещё бы объяснили, что произошло, спасибо сказал бы. Объяснили позже, когда краем уха услышал, что какие-то второгодки чуть не подрались у Эммы на вписке. Второгодки. Эмма. И его послали нахер. Картинка складывается, и от этого ещё хуже. Он видел. Он точно видел. Да, Господи, даже если не поцелуй, то он видел его на этой чёртовой вечеринке. Весёлого, в компании друзей и типа "бывшей" девушки. У Эвена голова разрывается на части. Он его точно там видел. После смс, о которой Эвен пожалел сразу после "отправить". Обычный клик был сравним в этот момент с запуском ядерной ракеты. Напополам. На мелкие кусочки сознания. Зачем? Зачем я это сделал? Исак в его сторону даже не смотрит. Нет, не так. Он делает всё, чтобы смешать Эвена с землёй, при этом, гадёныш, ни-ху-я не смотрит. От всей этой драмы низкого качества начинает тошнить. Эвен не любит такие фильмы. С никому непонятной завязкой и с замиранием на каждом важном моменте. Слишком затянуто. Исак, слишком плохо играешь. Посмотри на меня, мать твою так! Эвена к концу дня штормит по десятибалльной. Он вообще был на занятиях? В здание школы он точно зашёл, а вот дальше как в тумане. — Исак. Красноречивый фак в ответ, за который просто хочется вывихнуть ему этот палец. Гадёныш. Такой мелкий засранец, что хочется поставить его в угол и рассказать про хорошие манеры. Делясь дымом от косяка в губы и сцеловывая с них эту мальчишескую улыбку. Как же бесит. Посмотри на меня! Эвен уверен, что он проклят уже раз сто, и что Исак сделал из него, минимум, зло вселенского масштаба. Такой маленький. Такой ещё глупенький. Да ни черта ему не легче! Ни на грамм, ни на затяжку дыма. Не легче! Он встречается с Соней целую вечность. По факту около пяти лет, но в его возрасте это можно приравнять к вечности. Можно ведь? Он даже привык к её контролю и прочим заморочкам, а тут появляется какой-то мальчик с улыбкой в сто вольт и сносит все его установки к хе-рам. Появляется и смотрит так, что Эвен чуть ли не спотыкается на ровном месте, но держит маску. А Исак смотрит как в замедленной съёмке, музыки для атмосферы только и не хватает. Буквально вылизывает его душу своим взглядом. Не стесняясь, пока не уличили, смотрит, блять. А потом делает вид, что ничего не было. Глаза в пол, робкая улыбка и всё. Это финиш. Это максимум для Эвена. Его точка не спасения. Он плывёт от этой то ли наивности, то ли невинности. В голове настоящая революция. Сопротивление бесполезно. А сопротивляться и не хочется. Фейерверки вкусов от этих тонких губ и полуулыбки в поцелуй. Его мальчик, и правда, робкий. Его мальчик... Господи, блять, да за что всё это? Так нельзя. Так с ним нельзя. Никто не имеет права вот так врываться в чужую жизнь с этими своими вьющимися во все стороны волосами и взглядами аля "я в тебя влюблён, а теперь делай с этим, что хочешь". О, он многое хочет. Эвен хочет так, что самому страшно, но одного смущённого взгляда куда-то вниз достаточно, чтобы заткнуть всех своих демонов и просто обнимать. Перебирать этот бунт на голове, вдыхать запах с волос, кожи и понимать, что всё. Пропал. Эвену нихера не легче. Ему бы поорать, да так, чтобы этот мудак услышал и наконец-то посмотрел на него. Просто посмотри на меня! Исак, просто посмотри. К концу недели у Эвена форменная апатия с галлюцинациями вкупе. Исак мерещится везде. В смысле, ВЕЗДЕ! На улице, во дворе школы, в кабинетах, ночами, под веками... Все его звонки и смс были проигнорированы, и не подойти. Вечно в компании своих друзей, будто боится остаться один. Глупый, маленький. Его. В пятницу Эвен сдаётся. С него хватит. Он буквально влетает в квартиру к ребятам, отодвигая Эскиля куда-нибудь подальше. Этот парень реально думал, что сможет его остановить? Не сейчас. Дверь в комнату Исака почти слетает с петель, и только перепуганный от такой внезапности вид мальчишки заставляет чуть успокоиться. Сзади слышатся быстрые шаги Эскиля. Не сейчас, сказал же. — Нам нужно поговорить, — голос хрипит и сдаёт позиции. Я сам себя сейчас боюсь, Исак. Эвен смотрит пристально, закрывает дверь на щеколду и, не разрывая линии взгляда, подходит к кровати. Не смотрит! Чёрт возьми. Даже сейчас он не смотрит. — Исак, пожалуйста. Мотает головой и пытается залезть чуть ли не в самый дальний угол. Всё такой же робкий. Всё такой же. — Посмотри на меня. Опускает голову ещё ниже, и Эвен клянётся всем, что знает: ещё секунда — и он его ударит. Он больше не выдержит. — Исак! — вздрагивает и — твою ж мать! — поднимает свои глаза. У Эвена почва уходит из-под ног. Он падает куда-то вниз. Кажется, в персональный ад. Он смотрит. Зло. С кучей претензий. Со слезами. Со слезами, чтоб его! С неозвученными вопросами и такой обидой, что суицид Эвену кажется лучшим решением сейчас. Он так чертовски устал. Ноги предательски подкашиваются, организм посылает всё разом, и Эвен просто опускается на пол, утыкаясь лбом в голые коленки. Ничего не говорит. Не может. Он больше не может. Потому что нельзя так. Нельзя врываться в чужую жизнь, выворачивать её наизнанку, а потом оставлять Эвена одного разбираться с получившимся кровоточащим месивом. Так нельзя, Исак. Так нельзя. Но он целует эти острые коленки, о которых грезил примерно неделю, и понимает, что разбираться в любом случае будет сам...