Часть 1
8 декабря 2016 г., 12:40
Ах, Новый Год! Пора радости и веселья, подарков и поздравлений, сказочной атмосферы и домашнего уюта. Для каждого из нас этот чудесный праздник пахнет по-своему. Для кого-то это хвойный запах ели. Для кого-то это свежие мандарины, которые любезно почистил ваш любимый человек или раб. Для кого-то это запах сочной индейки, разносящийся на все скромное жилище. Весь мир к этой поре наполняется ароматами, а вперемешку со снегом и морозом, который неспроста наделён своим запахом, запахом праздника.
И так приятно ходить по украшенным улицам, наблюдая эту праздничную атмосферу. Сразу уходят все беды и неудачи, и главной проблемой становится выбор подарков на Новый Год. Столько всего надо купить, простоять в огромных очередях, попасть в гущу толпы и чудом не подраться за последний экземпляр той диковины, что пришла на ум. Но ради искренней улыбки того, кого ты любишь, стоит пройти через все круги магазинных распродаж по Данте.
Но даже в такое время, когда словно все вокруг изменилось, радостно осознавать, что где-то там, где тебя ждут, все по-старому. Та же скромная квартирка на Бейкер-стрит, та же пыльная комната, те же заваленные полки, те же кресла. О, как же чудно осознавать, что вмятина на сиденье не изменена ничьей чужой, практически левой, пятой точкой.
И огонь в камине, в который когда-то помочился мистер Магнуссен, так приветливо трещит и искрится.
***
За окном уже темнело, когда Джон Уотсон вошел в знакомую комнату и вдохнул полной грудью тот запах, что заполнил собой всю квартиру. Такой ненавязчивый, похожий на запах вареных яиц. Наверняка это миссис Хадсон уже приготовила блюда к столу. Хотя ими и не пахло вовсе. Стоило Джону пройти на кухню, он тут же увидел до боли знакомую прямую спину, стоящую у плиты. Шерлок не обратил никакого внимания на появление старого друга в квартире, что было неудивительно. Однако Уотсон, привыкший к размеренной семейной жизни, совершенно разучился относиться ко всему без должного удивления. — Что-то готовишь? — спросил он, желая прекратить эту нагнетающую тишину, сопровождаемую бульканьем из кастрюльки. Внезапный голос за спиной ничуть не застал Шерлока врасплох. Но отвечать Холмс не спешил. Он по-прежнему пялился в кипящее содержимое, хоть выключил конфорку. Но не поворачивался к другу, которого не видел больше двух месяцев. Может, Шерлок опять погрузился в свои чертоги? А может, он и не выходил из них? И в наказание миссис Хадсон поставила его следить за яйцами, а сама ушла в магазин? — Это нечто, что мне очень пригодится, когда мы сядем праздновать. Это будет что-то, — наконец соизволил обернуться, — о, ты уже здесь. Мэри все-таки предпочла компанию моих родителей? Вот уж чего стоило ожидать, так это того, что Холмс догадается о решении Мэри провести Новый Год в «нормальной семье». После рождения дочери, Анабель, миссис Уотсон стала куда более бдительной и осторожной, чем когда-либо. А как известно, особо удачливые наемные убийцы весьма предусмотрительны. Ей хотелось защитить малютку от всего, что только могло представлять из себя хоть малейшую угрозу. А где еще может находиться такое огромное количество угрожающих штук, если не в пыточной камере, химической лаборатории и клетке с сотнями хищников вместе взятых? В комнате Шерлока Холмса, само собой. — Даже спрашивать не хочу, по какой дыре в левом носке ты об этом узнал, — выдал Джон, подходя ближе к кастрюле. Шерлок ничуть не воспротивился, когда доктор взглянул на содержимое. Как раз наоборот, был очень рад этому. Ведь нет ничего приятнее на свете, чем лицо Уотсона, насквозь пронизанное смятением и отвращением. — И чем, скажи на милость, могут помочь вареные глаза? Особенно когда мы будем праздновать. — А разве нет такой новогодней традиции? Незаметно класть в тарелку другим вареный глаз, чтобы тот испугался? — Нет, не было и быть не может, — вскричал Уотсон, — ведь это Новый Год, черт возьми, а не Хэллоуин! — Да? — Шерлок поднял бровь едва ли удивленно, скорей для виду, — должно быть, перепутал. Собственно, какая разница: Новый Год, Хэллоуин или День святого Валентина? В любом случае, людям лишь бы подкинуть что-нибудь, что доставляет эти ваши любимые эмоции. Так что не вижу особых различий между какими-то Валентинками или вареными глазами. — Ты совсем не меняешься. Я так рад осознавать это. Но глаза все равно убери! Все же, так приятно видеть, что все в нем как прежде. Джону вдруг вспомнилось, как миссис Хадсон говорила, что после свадьбы все меняется, старые друзья забываются и остаются где-то позади. Даже если речь идет о единственных друзьях. И как было хорошо, когда после свадьбы Мэри и Джона, все осталось на своих местах. Уотсон беспокоился о том, что после рождения ребенка они с Шерлоком отдалятся друг от друга, и те славные года, когда они проводили вместе за решением очередного опасного дела, останутся лишь воспоминанием.***
И время рядом с Холмсом летит так же быстро, как и Чехов пишет свои рассказы. Особенно, если проводить его у камина, при этом слушая рассказы друга о загадках, которые ему довелось разгадать, пока Джон мотался по больницам и роддомам, в поисках работы и родившей жены. Уже совсем стемнело, когда внезапно дверь постучали. А потом еще раз. И еще. — И всё-таки, Джон, ты неправ. Впрочем, тебе не привыкать, - усмехнувшись, Холмс прервал свой рассказ о деле девушки, которую намеревался убить собственный отчим ради наследства, — все же я немного, но изменился. Раньше я считал напрасной тратой сил кричать «Открыто!» в дверь, а теперь… Он вдруг замолчал. Стук в дверь прекратился, за дверью можно было различить едва слышные шаги. Странно, что желание гостя войти в комнату так резко покинуло его. — Кто бы это мог быть? — машинально произнес Уотсон, хотя планировал оставить этот вопрос при себе. — Этот кто-то был чуть выше тебя, примерно 154 фунта весом, и с собой он нес что-то не очень тяжелое, где-то 11 фунтов, но не очень удобное. И оставил это что-то прямо у… И вновь Холмсу не дали договорить. Словно специально. А Джону как раз хотелось дослушать весьма занимательный выпендреж, по которому так соскучился и которого так жаждал. Но куда приятнее видеть силуэт женщины, за годы общения ставшей как матушка, со всем трепетом заботящаяся о своих сыночках. Миссис Хадсон. Как давно доктор Уотсон ее не видел. Все та же, как и при их последней встрече. Хлопочущая хозяюшка с той же очаровательной улыбкой, выраженной безвкусной помадой, в которой, признаться, был свой шарм. — О, Джон, вы здесь! Я так увлеклась готовкой, что даже не заметила, как вы зашли! Спускайтесь ко мне, мальчики, все уже накрыто. И да, Шерлок, тебе тут принесли коробку, убери ее уже с прохода, не перешагивать же через нее каждый раз. И в самом деле, у двери стояла на вид самая обыкновенная коробка. Ничего примечательного, типичная посылка. Правда, адрес не был указан. Ни обратный, ни тот, по которому жил знаменитый детектив-консультант. Это и придавало странности всей ситуации. Может, внутри была бомба? Или что похуже? Стоило проверить. Джон и Шерлок поспешно встали с насиженных мест и приблизились к коробке. Тиканья не было слышно, что, несомненно, заставило всех выдохнуть. Ноша оказалась не такой тяжелой, как показалось на первый взгляд. Уотсон, которому выпала честь тащить ее до стола, отметил, что коробка и вправду весила не больше одиннадцати фунтов. — Тут написано «Моему сильному независимому мужчине». Определённо, это тебе, Шерлок. — Очень смешно, Джон, я оценил, — недовольно произнес Холмс, подходя ближе к компаньону. К коробке была прикреплена небольшая записка, которая гласила «To my mighty independent man». От нее шел душистый аромат. О да, этот запах Шерлок ни с чем не спутает. Детектив тут же изменился в лице, он выглядел довольным. — А ты стал гораздо умнее, браво, Джон, браво! Даже раздобыл где-то парфюм Этой Женщины. Но не думай, что я не разгадаю твой хитроумный план, нет, нет, и не надейся. Я раскусил тебя! Лицо доктора тоже изменилось в тот же момент. Записка насмешила его, однако теперь, когда Холмс упомянул Ирен Адлер, ему стало не по себе. Ведь Джон прекрасно помнил, какая участь настигла бедняжку: стать жертвой террористов, и то, что его лучший друг наивно верит в то, что она бежала в США. — А вдруг это и вправду она, — сумел наконец выдавить из себя Уотсон, — решила прислать тебе подарок на Новый Год. — Ага, прямиком из Штатов! И все дошло в таком целом виде. Нет-нет, не оправдывайся, Джон, я знаю, что это ты! — Но это не я! — вскричал было Уотсон, однако голос миссис Хадсон заглушил его. Да порой, эта женщина умела удивлять. — Долго вас еще ждать? Все остынет! — доносилось из коридора. — Уже идём, миссис Хадсон! — ответил Джон и поспешил вниз, — ты идешь? — Да, сейчас. Только вскрою подарочек. Оставшись наедине с собой, Шерлок достал небольшой нож и принялся вскрывать коробку. То, что оказалось внутри, несколько шокировало его. Первое, что детектив-консультант увидел, это была пара круглых глаз, уставившихся прямо на Холмса. Издав глубокомысленное «Мяу!» это нечто выпрыгнуло из своего временного жилища и поспешило завоевать новое. Ковер ему, видимо, очень понравился, ибо оно тут же принялось кататься по нему. А Шерлок все смотрел на этого наглого рыжего кота и удивлялся тому, что он делает. Хотя бы радовало то, что этот кот не был таким пушистым, и шерсть не оставалась на ковре. Усевшись на корточки, Холмс заметил на животе зверя какие-то цифры и поспешил прекратить эти валяния. Шерлок добился своей цели, удержав зверя одной рукой. На пузике кота четко, будто клеймо, были выведены следующие знаки: «36ss 314?» Не похоже на номер, который дали коту в питомнике. Скорее, на послание. Вскочив на ноги, Шерлок вновь устремил свой взгляд на записку. Слишком просто, чтобы быть правдой. Однако, именно этот вопрос, который в свое время напугал всю Англию, складывался из букв, указанных в записке. Но, может быть, это просто розыгрыш? Глупая шутка какого-нибудь фанатика? А парфюм, которым надушили бумажку, просто совпадением? Но в совпадения Холмс не верил. Это послание могло значить одно. Он, его заклятый враг, вновь вернулся. И на этот раз с этим как-то связана Ирен Адлер, та самая женщина. Весело, однако, начинается этот год. Правда, мистер Холмс?
