Перекрестки

Идя в дом комиссара Китагавы, Тацуя заранее знал, что развязка их долгой истории будет печальной. Пуля в боку, полученная от младшего брата Икуо, только укрепила его веру в это. — Мы не сбились с праведного пути, Икуо, — прохрипел Тацуя, пальцами зажимая рану, ощущая, как по пальцам струится горячая, липкая кровь. — Все кончено. — Но Тат-тян! — Икуо дрожал, сжимая в одной ладони пистолет, а другой рукой старался поддержать Тацую, норовившего то и дело сползти на пол. — Достаточно. Пойдем домой, — Тацуя с брезгливостью глянул на валяющегося у него в ногах комиссара и побрел к двери, оставляя за собой на паркете алые капли. Икуо всхлипнул, утер ладонью нос и последовал за ним, не обращая внимания на рыдания новоявленного младшего брата, вцепившегося в руку отца. На улице он только и успел подхватить Тацую, как к ним навстречу бросились Хибино-сан и Фукамачи-сан. Они что-то наперебой выкрикивали, пытались остановить их, но Икуо упорно тащил Тацую к машине, не обращая внимания ни на что. Лишь выехав на дорогу, ведущую к морю, он сумел немного расслабиться, понимая, что пока погони за ними нет. *** Тацуя всегда тщательно продумывал все свои ходы, если по расчетам выходило, что игра может стать слишком рисковой, то наперед готовил пути к отступлению, поэтому заранее приготовил все необходимое для побега из страны, оставив сумку с вещами в «Махаробе». На что он не рассчитывал, так это на свое ранение. Точнее на то, что до обветшалого здания, расположенного на берегу залива, он доедет живым, если начнется заварушка. Всю дорогу Икуо не умолкал, заставляя Тацую говорить и не отключаться. Голос его звучал глухо, прерывался всхлипами и грустными смешками. Только Богу было известно, сколько сил ушло у Тацуи на то, чтобы отвечать, но он смог, вытерпел. Стоило только машине остановиться, а Икуо выбраться наружу, как он тут же отключился, позволяя своему сознанию погрузиться в спасительную, безболезненную негу. Он уже не слышал вскрика до ужаса напуганного Икуо, не чувствовал, как тот бьет его по бледным щекам и с трудом вытаскивает из машины. Очнулся Тацуя уже в комнате с побеленными стенами. Лишь приглядевшись, узнал гостиную, где в детстве они с Икуо и остальными ребятами проводили все свободное время. Рядом ощущалось теплое плечо Икуо, который что-то неразборчиво шептал и, кажется, снова плакал. — Икуо? — прохрипел Тацуя, слегка поворачивая голову, и испуганно выдохнул, видя, как его Икуо сидит с пистолетом, приставленным к виску. — Икуо?! Икуо замер на мгновение, повернулся и вздрогнул: — Тат-тян? — голос его был такой же хриплый. — Тат-тян! — он тут же отбросил пистолет в сторону. — Я думал, что ты оставил меня одного! Я думал, что ты ушел к Юйко-сенсей! Без меня! Тацуя сипло рассмеялся, хотя это больше походило на карканье ворона, и попытался сесть ровнее: — Испугался? Не стоит. Нам еще рано встречаться с ней. — Не пугай меня так, идиот, — вздохнул Икуо и придвинулся к Тацуе ближе. — Что теперь будем делать? — Бежать, — повел плечом Тацуя, аккуратно отгибая полу полосатого пиджака в сторону и рассматривая рану на боку. — Но до этого нужно понять, насколько все плохо со мной. — Ты потерял слишком много крови, Тат-тян, я боюсь… — Ты же не врач, Икуо, так что не раскисай раньше времени, — Тацуя постарался приободрить друга, мысленно просчитывая варианты, к кому можно было бы обратиться без лишнего шума. — Но и ты тоже. — Вот поэтому помолчи пару минут, я думаю. Икуо кивнул и откинулся на стену, затылком вжимаясь в нее и зажмуривая глаза. Он слушал тяжелое дыхание Тацуи и шум волн, доносившийся с улицы. Чуть повернув голову, он спросил: — Все же будет хорошо, Тат-тян? — Конечно, Икуо, все будет хорошо, — кивнул Тацуя и махнул в сторону кучи коробок, грудой сваленных в углу комнаты. — Дай мне сумку, что спрятана среди этого хлама. Икуо быстро встал и разыскал среди коробок новенькую черную сумку с крепкими застежками–молниями. Открыв ее, он вынул оттуда пару пистолетов, пачку наличных, одноразовый телефон и два паспорта. На самом дне лежало несколько футболок и еще какая–то одежда. — Ты это искал? — Икуо подкинул на ладони телефон и вернулся к Тацуе. Тот кивнул и протянул руку, забирая мобильный. Быстро вбив по памяти номер, он нажал вызов, как никогда остро жалея, что последнюю самокрутку он выкурил еще днем, когда завозил деньги в офис к Фукамачи. Ноющая боль в боку изрядно отвлекала его, а вот крепкий косячок смог бы помочь соображать лучше. Гудки медленно сменяли себя, пока на том конце провода не раздался неуверенный голос: — Алло? — Начи Соске? — Да. Кто это? — Это Данно Тацуя из приюта «Махароба», и нам с Икуо нужна твоя помощь. *** Соске приехал на своей машине через час. К этому времени Икуо успел раздобыть воду и промыть рану Тацуи. С виду все выглядело не так плохо, как ему показалось в первый момент. Можно было сказать, что Тацуе повезло: пуля прошла навылет, разорвав кожу и задев мышцы. Насчет внутренних повреждений Икуо был не уверен, но надеялся на лучшее или же на помощь врача. — Потерпи еще немного, Тат-тян, — приговаривал он, перевязывая остатками своей рубашки живот Тацуи и проверяя, как держится импровизированная повязка. Тацуя же послушно молчал, с присвистом дыша сквозь зубы, не желая волновать Икуо еще больше. Приезду Соске он обрадовался даже сильнее, чем Икуо, который выскочил на улицу встречать журналиста. — Ужасно выглядишь, Тацуя-сан, — Соске привез с собой сумку с едой, в которую тут же сунул нос любопытный Икуо. — Бывало и хуже, — Тацуя аккуратно встал, опираясь на стену, и на мгновение прикрыл глаза от боли. — За тобой точно не было хвоста? Соске отрицательно помотал головой: — Я уверен. Машину взял напрокат на чужое имя, так что здесь все должно быть хорошо. Тацуя кивнул, забирая протянутые ключи и передавая их Икуо. — Спасибо, ты нас очень выручил, Соске-сан. — Да без проблем, — Соске нервно взъерошил волосы и улыбнулся. — Это я у вас в долгу. Вы помогли мне вернуть мою сестренку. Хина, она… — Она жива, пока есть люди, которые помнят о ней, — Икуо положил свою широкую ладонь на плечо Соске и сжал. — Конацу-семпай хорошая, и Хина-тян тоже. Береги их обеих. Соске кивнул. — Куда вы теперь? — Туда, где никто не сможет нас достать, — криво улыбнулся Тацуя и с благодарностью ухватился за плечо Икуо, которое тот подставил. Голова у него кружилась со страшной силой, а ноги подкашивались: — От нашей машины можешь избавиться. Не оставляй её себе. — Понял, не дурак же, — усмехнулся Соске. — Удачи вам что ли. — И тебе. Вряд ли мы еще когда-нибудь увидимся, — Икуо улыбнулся журналисту и вывел Тацую на улицу. Соске же задержался на пороге, с ностальгией осматривая дом, в котором росли он и Хина. Все место навевало светлые воспоминания о детстве, лишь в конце омраченные горестью разлуки. Икуо с Тацуей уже давно уехали на неприметной серой хонде, а Соске все никак не мог сдвинуться с места. Он смотрел на море, на белые барашки, венчающие волны, и курил, вместе с дымом выдыхая печаль, поселившуюся в сердце. Когда сигарета дотлела, он аккуратно затоптал бычок в песок. В кармане запиликал телефон, оповещая о пришедшем письме. Открыв его, он улыбнулся. Писала Конацу, спрашивая, во сколько завтра его ждать с работы. Она собиралась готовить карри. Подумав, он написал ей, что будет к семи вечера. Его Хина-Конацу была замечательной. Поэтому он ничего ей не скажет ни про Икуо, ни про Тацую. Он доедет до ближайшей к городу свалки и оставит там автомобиль Тацуи. Затем на поезде доедет до дома и будет работать не покладая рук, а вечером встретится с сестренкой, которую обрел совсем недавно. Да, так он и сделает. *** Возвращаться в Токио, только сбежав оттуда, было большой глупостью, но особого выбора не оставалось. Ехать в больницу – значит сразу же попасть на радары полиции. Уж те бы не упустили своего шанса поймать вакагасиру Мацуэ-гуми, покушавшегося на комиссара. Даром, что у самого комиссара рыльце было в пушку, после того как раскрылась история с приютом «Махароба» и торговлей детскими органами. — За тем торговым центром сверни в первый переулок, — попросил Тацуя, отсчитывая купюры из сумки. — Ты уверен в нем? — Икуо включил поворотник и притормозил перед пешеходным переходом, пропуская стайку школьниц-янки, разодетых в короткие юбки и желтые жилетки. Тацуя хмыкнул и кивнул: — Он надежен до определенной степени. Его бог — это деньги. — Но тогда его верность смогут перекупить, — Икуо покачал головой. — Может, все-таки найдем другого врача, не связанного с якудза? — Я не знаю других, да и времени у нас особо нет. Икуо остановил машину возле обветшалого кондоминиума и заглушил мотор. — Я пойду с тобой, мало ли что… Тацуя улыбнулся кончиками губ: в старой потрепанной футболке, без ставшего таким привычным костюма, Икуо, казалось, помолодел. Вьющиеся волосы гнездом возвышались над его головой, а в глазах застыла непонятная смесь тревоги и жесткости. Таким Икуо нравился Тацуе еще больше. Словно они наконец-то были совсем на одной волне. — Пойдем. Квартира 305. *** Квартира у подпольного врача не изменилась с прошлого визита Тацуи, разве что прибавилось черных мусорных пакетов. Сам доктор сидел за рабочим столом, пристально следя за секундной стрелкой на часах, висящих над головой. Перед ним стояла чашка с быстрорастворимой лапшой. — Рюи Соуген, — Тацуя постучал костяшками пальцев по деревянному косяку и прошел в комнату. Дверь, как обычно, не была заперта, поэтому они с Икуо без проблем вошли внутрь. Доктор обернулся, подслеповато щурясь, и расплылся в улыбке: — А, господин Данно-сан! Какими судьбами? Тацуя осторожно задрал футболку, в которую его нарядил Икуо после перевязки, показывая бинты на своем боку. — О! Никак снова ввязались в переделку? — Соуген тут же подскочил с места, будто бы и не было всех прожитых лет, и прошел в соседнюю комнату. – Как давно все произошло? — Несколько часов назад, и он потерял много крови, — ответил Икуо, помогая Тацуе усесться на освободившийся возле стола табурет. Соуген выглянул из комнаты — на нос он успел нацепить круглые очки — и еще раз вгляделся в лицо Тацуи: — Слишком бледный, нужно бы переливание, капельницу поставить… — На это уйдет много времени, — остановил поток его бормотания Тацуя. — Просто залатай меня. — Плата как обычно, — Соуген вернулся в комнату, неся в руках металлический лоток с инструментами и несколько капельниц. — Ты, детектив, — кивнул он Икуо, — воткни ее, пока я буду осматривать дорогого пациента. Он протянул Икуо инфузионную систему и пакет с раствором. — Лучше бы кровь, но за неимением оной… — пробормотал он на недоверчивый взгляд Икуо, а сам склонился над Тацуей, откинувшемуся на столешницу. — Так, что тут у нас… Он ловким движением разрезал бинты и аккуратно убрал куски ткани, бывшие когда-то одной из самых любимых рубашек Икуо. — Пули точно нет, прошла навылет, задела мягкие ткани. Так… Тут болит? А тут? Хорошо, — он аккуратно осматривал края раны, пальцем надавливая то в одном, то в другом месте. — Внутренние органы не задеты, но рентгена у меня нет, так что будем шить, как есть, — решил он, отодвигаясь чуть в сторону и выбирая в лотке запечатанную одноразовую иглу. — Я вколю обезболивающее. Аллергии есть? — Нет, — Тацуя мысленно прикидывал, сильно ли затуманятся его мозги, пока он будет под кайфом от анестезии, но решил, что если от боли он поедет крышей, то будет еще хуже. — Это хорошо, в вашем-то деле. Оно совсем как травка, только чуть крепче и без запаха, — пошутил Соуген, открывая флакон с обеззараживающей жидкостью и щедро обрабатывая ей края раны. — Ты долго еще копаться там будешь? — прикрикнул он на Икуо, возившегося с иглой и капельницей. — Я не врач, — огрызнулся тот, с четвертого раза попадая в вену Тацуи и закрепляя иглу кусочком лейкопластыря. — Что, ни разу не кололся что ли? — Соуген натянул тонкие резиновые перчатки и взялся за иглу. — Включи лампу, а то не видно ни хрена. — А обезболивающее? — Икуо быстро включил лампу и с тревогой взглянул на Тацую, который все это время молчал, сжимая зубы и закатывая глаза. Будто бы с приходом в дом врача он разом утратил все силы и желание бороться. — Будет ему обезболивающее, — усмехнулся Соуген, откладывая иглу в сторону и набирая лекарство в шприц из небольшой бутылочки. — Что это? — Икуо с сомнением взглянул на жидкость в шприце и сжал ладонь Тацуи, вздрогнувшего от укола. — Морфин, — коротко ответил Соуген, быстро обкалывая рану вокруг, и снова взялся за иглу. — А теперь не мешай мне. Лучше набери в тазик воды и проследи за капельницей. Икуо еще раз сжал ладонь Тацуи и спешно оглядел комнату в поисках пресловутого тазика, которого нигде не наблюдалось. За спиной возился Соуген, напевая себе под нос какую-то старую китайскую песню, шипел сквозь зубы Тацуя. Икуо заглянул в соседнюю комнату, оказавшуюся еще больше захламленной. Она была чем-то вроде склада-спальни. Вдоль стен стояли высокие стеллажи, заставленные разнообразными медикаментами. В углу приютился холодильник. Под его стеклянной крышкой виднелись пакеты с различными растворами и банка с мороженым. Странное соседство. Тазик нашелся в самом углу комнаты, заполненный использованными бинтами, одноразовыми скальпелями и прочей непонятной, но малоприятно пахнущей ерундой. — Куда деть мусор? — спросил он у Соугена, возвращаясь в комнату. Врач все еще аккуратно сшивал края раны, то и дело промакивая швы антисептиком. — Выбрось в черный мешок, — распорядился Соуген, затягивая очередной стежок и обрезая нить ножницами. Икуо послушно отмотал от толстого рулона новый пакет и сложил в него весь мусор. Пройдя в крохотную душевую, он пустил воду, ополаскивая таз и набирая в него холодную воду. Вернувшись снова в комнату, он застал Соугена за последним стежком. — Ну, вот, теперь все будет в порядке, — он обрезал тонкую нить и промокнул аккуратный шов тампоном, стирая выступившую по краям сукровицу. — Обмой его и заклей швы пластырем. Икуо поставил тазик на пол, взял чистый кусок бинта и намочил его. Тацуя приоткрыл глаза, когда холодная ткань коснулась его живота и скользнула вверх, стирая капельки выступившего пота с его кожи. Икуо быстро обмыл торс друга и спину, мельком поглядывая на капельницу, в которой осталось примерно треть от всего объема жидкости. В это время доктор снова ушел в соседнюю комнату и вернулся через несколько минут, сжимая несколько баночек с таблетками в руках. — Вот, — кинул он одну из баночек Икуо, — это антибиотик. Пускай принимает по две капсулы во время еды в течение пяти дней. А это, — он кинул еще один бутылек, — обезболивающее. Инструкция на упаковке, но не давай ему больше двух за раз. Икуо понятливо кивнул, убирая лекарства в сумку. — Возьми еще пластырей и бинтов. Они понадобятся при следующей перевязке, — посоветовал Соуген, прижимаясь плечом к косяку и наблюдая за тем, как Икуо помогает встать на ноги дезориентированному другу. — Икуо, в кармане, — прошептал Тацуя, кивая на карман своего пиджака, валяющегося на полу. — Сейчас, Тат-тян, — Икуо быстро подобрал пиджак с пола и вытащил оттуда деньги; тугая пачка была перетянута тонкой резинкой. Он протянул деньги врачу, которые тот забрал с большим оживлением на лице. — Нас тут не было, Рюи Соуген. — Конечно, вас тут не было. Первый день что ли живем? — усмехнулся Соуген и замахал рукой, когда Тацуя снова хотел начать говорить. — Знаю-знаю, что ты вернешься, если тебя найдут, — он неприятно усмехнулся, потирая ладонью свою лысеющую макушку. — Приходите еще, если на то будет надобность, мои двери всегда открыты. — Спасибо, — поблагодарил врача Икуо и повел Тацую наружу. *** Икуо открыл дверь машины и помог Тацуе забраться на заднее сиденье. Тот был бледен, и Икуо это не нравилось. Но слова врача внушили ему уверенность в том, что его друг выживет, что он справится с болью. Это же Тацуя, Тацуя сильный. — Куда теперь? — задумчиво спросил Икуо не столько у друга, сколько у себя. Но у Тацуи, конечно же, был ответ и на это: — В лав-отель. Переночуем там, а с утра двинем дальше. Икуо хмыкнул, соглашаясь: — Разумно. И в самом деле, где еще могли укрыться двое беглецов, которые скрывались и от полиции, и от якудза? Только там, где всем было наплевать на их лица и имена. Там, где дело решали деньги, заплаченные за несколько часов или за сутки. Икуо знал, куда им нужно, еще до того, как Тацуя назвал адрес. Давным-давно, когда они еще только решили пойти к общей цели каждый своим путем, один в свете дня, второй по темной и опасной дороге, они как-то встретились в отеле под забавным названием «Дезире» — желание. Тогда они провели там всего полчаса: не нужно много времени, чтобы обменяться мобильниками и договориться о месте и времени следующей встречи. Он плохо помнил дорогу, но Тацуя даже сейчас, под воздействием лекарств, в полузабытьи, смог вспомнить и назвать адрес. Икуо вел машину осторожно, ему ни к чему было привлекать внимание окружающих. Он надеялся, что Тацуя на заднем сиденье не слишком страдает от боли. Наконец, они добрались до места. Икуо помог Тацуе выбраться из машины и повел его ко входу, держа за талию и закинув его руку себе на плечо, стараясь не тревожить повязку. Они вошли в лав-отель, в котором, по ощущениям Тацуи, так ничего и не изменилось за прошедшие годы: тот же полутемный холл, те же грязные окна, тот же чахлый фикус на пыльном подоконнике, та же стойка регистрации, за которой сидел полусонный, безразличный ко всему мужик. Интересно, неужели и он тот же самый? Тацуя положил на стойку несколько банкнот: — До утра. Мужик так же молча снял один из висящих на стене ключей и положил его на стойку. На бирке, привязанной к ключу, был номер 404. Тацуя ухмыльнулся. — Веди. Я сегодня слишком напился. Икуо улыбнулся ему и повел его наверх по полутемному коридору к старенькому лифту. Войдя в номер, он присвистнул. Внутреннее убранство совсем не соответствовало непритязательному фасаду: все сверкало, переливалось и выглядело... чувственно. Он помог Тацуе дойти до огромной кровати, занимавшей половину номера, и опуститься на нее. — Пить, — едва слышно попросил Тацуя. Икуо нашел в номере две пластиковые бутылки воды (наверное, были включены в стоимость). Икуо не часто бывал в лав-отелях. Да что там, это был второй раз. Несмотря на беспокойство, разъедающее его изнутри, Икуо нашел в себе силы улыбнуться тому, что во второй раз в жизни он оказался в таком месте со своим лучшим — и единственным – другом. Жизнь, как и смерть, полна иронии. Он поднес бутылку к губам друга, решив, что не стоит переливать ее в стакан: его нужно было предварительно вымыть, да и пить из бутылки было наверняка удобнее из-за ее узкого горлышка. — Не пей много, — сказал он. — Тебе сейчас нельзя. — Знаю, — печально ответил Тацуя. Он отдал бутылку с водой Икуо и откинулся на подушки. — Больно? — спросил Икуо, снимая с него обувь и пытаясь укрыть покрывалом. Тацуя усмехнулся: — Нормально. Жить буду. Икуо взял его руку. Ему не нужно было ничего говорить, он и так знал, что Тацуя его понимает, без слов понимает все то, что он испытывает в данный момент: тревогу и беспокойство, облегчение и надежду — все эти чувства, которые сплелись в его груди, как два дракона уробороса. Тацуя всегда его понимал. И он всегда понимал Тацую. Тацуя зашипел, пытаясь передвинуться чуть выше по кровати, и схватился рукой за повязку: — Черт, кажется, действие обезболивающего кончается. — Подожди немного, — Икуо быстро соскочил с кровати, метнувшись к сумке, брошенной у двери. Внутри нее лежал заветный флакончик с обезболивающим. Вытряхнув несколько капсул на ладонь, он вернулся к кровати, протягивая таблетки другу. — На, остальное уже утром, — он протянул Тацуе бутылку с водой и помог чуть приподняться. Тацуя с трудом проглотил выданные ему таблетки и снова откинулся на подушки, устало прикрывая глаза. — Икуо, ты будешь ложиться? Икуо вздрогнул, приходя в себя. Всего лишь на пару мгновений он задумался об их будущем, расслабился, теряя бдительность. Пока этого делать было нельзя. — Да, сейчас. Только приму душ, — он быстро стянул с себя футболку и джинсы, неряшливым комом скидывая их на пол возле кровати. — Я быстро, Тат-тян. — Угу, — пробормотал Тацуя, уже не слыша, как в ванной зашумел душ и тихо застонал Икуо, попав под горячие расслабляющие струи. Болезненные, тянущие волны в боку медленно отступали, оставляя после себя в голове легкий туман. Он плыл в наркотическом мареве, постепенно проваливаясь в сон. Икуо же постарался как можно быстрее помыться. Вода, упругими струями лупила его по загорелым плечам, смывая с кожи напряжение сумасшедшей ночи и гель для душа, который он нашел на полочке в ванной. Сполоснувшись, он выбрался из душевой кабины, накидывая белое гостиничное полотенце на голову, промакивая свои волосы и слегка взъерошивая их. Феном он решил не пользоваться, опасаясь разбудить Тацую, который, скорей всего, уже должен был спать. Наскоро обтеревшись, он вернулся в комнату. Как он и думал, Тацуя тихо посапывал, практически с головой укрывшись покрывалом. Его грудь равномерно поднималась и опускалась. Для Икуо это было завораживающе, и он был готов пойти на многое, чтобы это движение никогда не останавливалось. Тихонько подойдя к кровати, он усмехнулся и медленно стащил с заснувшего друга очки, поблескивающие золотой оправой в свете маленького ночника, висящего над кроватью. — Спокойной ночи, Тат-тян, — пожелал он другу и лег рядом, натягивая холодную простыню на свои плечи и еще минут двадцать слушая дыхание Тацуи, пока не уснул тревожным и зыбким сном. *** Утро встретило Икуо холодным светом, льющимся из окна, и громкими криками в коридоре. Подскочив, он быстро скатился с кровати, выхватывая из раскрытой сумки пистолет. На цыпочках добрался до двери, прижался к стене и замер, переводя дыхание. — Икуо? — Тацуя, потревоженный его метаниями, приоткрыл глаза, подслеповато щурясь. — Что случилось? Икуо замотал головой и приложил указательный палец к губам, прося друга замолчать. — Икуо? — Тацуя попытался сесть, но тут же охнул, повалившись обратно. Икуо кинулся было к нему, но снова вернулся к двери, слегка приоткрыл её, быстро выглядывая в коридор, в котором разыгралась утренняя драма: какой-то плюгавый мужичок во всю глотку поносил сбежавшую от него девчонку, укравшую у него кошелек. — Идиот, — покачал головой Икуо, захлопывая дверь и возвращаясь к кровати. Пистолет он положил на подушку. Потянувшись всем телом и размяв шею, он сделал пару наклонов и только потом повернулся к Тацуе, все это время неотрывно следившим за ним. — Тат-тян? Как ты? Тацуя облизнул пересохшие губы и слегка улыбнулся: — Нормально. Еда есть? Икуо подхватил валяющиеся на полу трусы и быстро нацепил их. Затем футболку и джинсы. — Нет, оставил сумку Соске в машине. Есть только то, что в мини-баре, — он открыл маленький мини-бар и покачал головой. — Давай лучше поедим чуть позже. — Хорошо, — Тацуя снова попытался сесть и с благодарностью принял руку Икуо, когда тот подошел помочь ему. — Поможешь мне с ванной? — Конечно, — Икуо подал очки Тацуе и отступил на пару шагов назад. — Посиди пока. Тацуя кивнул и подхватил пульт от телевизора, включая его. Большая плазма, расположенная напротив кровати, мигнула и заработала. Сразу же номер заполнили звуки музыки, льющиеся из динамиков и перекрывающие шум воды из ванной. Тацуя быстро переключал каналы, пока не нашел тот, по которому шли новости. Улыбчивая ведущая передавала прогноз погоды на ближайшие несколько дней, пока её не сменил коллега с рассказом о малышах панд, которые проживают в китайском питомнике. — Все не то, — пробормотал Тацуя, переключая канал. Сейчас его не интересовали ни панды, ни погода, ни даже биржевые сводки. Сейчас он хотел знать, что стало с комиссаром Китагавой и не начала ли полиция операцию по перехвату. Икуо уже успел умыться и расчесаться. Выглядел он довольно неплохо, с учетом того что спал не так много за прошедшие сутки. — Есть что-нибудь? — он кивнул на телевизор и сел рядом с Тацуей, плечом задевая его плечо. — Тишина, — Тацуя прикусил губу и вздохнул, откладывая пульт. — Идем? — Да. Икуо помог Тацуе раздеться, дойти до ванной и забраться в душевую кабину. — Позови, если совсем будет тяжко, — сказал он и вернулся в комнату. Пока Тацуя мылся, он быстро прибрал в номере, приготовил сменную одежду для Тацуи, затолкал его франтовской пиджак и брюки в полоску в мусорный пакет. Туда же отправились и дорогие туфли, так трепетно любимые Тацуей. — Прощай, прошлая жизнь, да здравствует новая! — усмехнулся Икуо, вытаскивая их новые паспорта из внутреннего кармана сумки и вчитываясь в имена. Ему предстояло стать Накацу Сюити, на пять лет моложе, чем он есть сейчас. В паспорте Тацуи говорилось, что он Сано Изуми и старше его всего лишь на пару месяцев. Надувшись от того, что и в этот раз друг обошел его, Икуо убрал паспорта обратно в сумку и пошел в ванную. — Эй, Изуми-тян, ты там уже все? — хитро поинтересовался он, заглядывая в душевую кабину и с легким трепетом рассматривая ирэдзуми на спине Тацуи. — Посмотрел наши паспорта? — голос Тацуи звучал бодрее, а в глазах появился блеск. — Ага. Мы теперь будем студентами? — Выпускниками, — поправил его Тацуя, закрывая воду и встряхивая головой, позволяя холодным каплям разлететься в разные стороны. — И какого же университета? — Икуо протянул руку Тацуе, помогая выбраться из кабинки, и слегка придержал его за талию, когда тот неловко поскользнулся. — Эй, не падай! Ты мне нужен живым! — Университет Васэда. — Значит, у нас и легенда есть? Тацуя презрительно фыркнул: — Конечно есть, я уже давно готовил для нас план отступления. Икуо уважительно покивал и радостно улыбнулся: Тат-тян не был бы Тат-тяном, если бы не его аккуратность и педантичность в делах. — А что же стало с этими Сано и Накацу? Тацуя пожал плечами и быстро обтерся полотенцем. Повязку на боку он аккуратно отлепил, с интересом разглядывая ровный шов на своей коже. — Не знаю. Фукамачи притащил как-то подшивку газет со спортсменами, а там я и увидел этих двоих. Они были очень похожи на нас, так что я взял их имена не просто так. — Надо же… — Икуо отступил на пару шагов назад, разрывая контакт с Тацуей. — Дойдешь сам? Тацуя кивнул, медленно и осторожно двинулся в комнату. Дойдя до кровати, он с тоской посмотрел на приготовленные для него вещи. Кряхтя, оделся, не забывая ругаться сквозь зубы. Икуо лишь посмеивался на это, приготовив все необходимое для перевязки. — Ты похож на старого деда, Изуми-тян! — Посмотрел бы я на тебя в моей ситуации, — прошипел Тацуя, с трудом застегивая слишком узкие джинсы. Замерев на мгновение, он тряхнул головой, отгоняя от себя видения раненного Икуо у него на руках. Невольно в памяти всплыл момент в «Махаробе» с пистолетом у виска Икуо. Если бы он очнулся на несколько минут позже, то вполне возможно, что они бы и не сидели сейчас в номере лав-отеля вместе, а лежали бы на металлических столах в тишине и холоде. Он не смог бы жить дальше без Икуо. Икуо, казалось, и не заметил того, что Тацуя замолчал, уставившись в стену. Он подошел к нему, все еще посмеиваясь, и быстро обработал шов обеззараживающей жидкостью. Смазав его мазью для заживления ран, он залепил его пластырем, аккуратно разгладив кончиками пальцев. — Давай, Тат-тян, нам уже пора выселяться, — поторопил он друга. Тацуя отмер, улыбнулся кончиками губ и взъерошил кудрявые волосы Икуо. — Да, пойдем. *** Выписались из отеля они быстро, администратор еще не успел смениться, поэтому Тацуя накинул ему еще пару купюр за то, чтобы тот забыл, что они вообще здесь были. Мужчина безразлично им кивнул, смахивая деньги за стойку и забирая ключ от номера. Тацуя медленно добрел до машины, закинул полегчавшую сумку на заднее сиденье и устроился рядом с Икуо. — Куда мы теперь? — спросил тот, заводя двигатель, вырулил на трассу и натянул на нос солнечные очки. — В аэропорт? Тацуя покачал головой и сполз по сидению чуть ниже: так было легче дышать. — Сначала нормально поесть, а потом по магистрали на север. В Ниигату. — На север? Я думал, что мы полетим… — Сначала затеряемся в России, а потом двинем в Южную Корею. Помнится, у тебя никогда не было морской болезни. Икуо рассмеялся: — Не было, Тат-тян, не было! — Чудесно, — констатировал Тацуя, тоже подхватывая веселье Икуо и улыбаясь. — Ниигата, жди нас! Мы едем-едем-едем… — пропел Икуо, включая поворотник и сворачивая на заправку. Им нужно было подкрепиться и запастись водой в дорогу. Впереди были четыре с половиной часа пути и целая жизнь вдали от дома, в который они обязательно когда-нибудь вернутся.