Серая мышка Скамандер

Диана совсем не так представляла себе первую неделю в Хогвартсе. Началось все вполне хорошо - в Пуффендуе снова приняли, как родную, сестра ответила на письмо, даже баллы для факультета удалось заработать на первом же занятии. Конечно же, об учебе Шадис думала в последнюю очередь, лишь когда та просто не могла остаться незамеченной, например, выматывающая пробежка вокруг озера или доклад, который, стоило отвернуться на уроке травологии, тут же сжевало плотоядное растение. Мысли поначалу были только о семье. Они в безопасности, думала девочка все чаще, и у них все отлично. Конечно, Грин-Де-Вальд нападал только на маглов, а волшебников уничтожал лишь потому что им не посчастливилось перейти ему дорогу. Его последователи имели об этом хоть какое-то представление, но отдаленные фанатики, оставшиеся уже после свержения Темного волшебника, сумевшие укрыться от правосудия, не видели разницы между маглами и теми, кто их поддерживал. Но даже тогда, когда за семью можно было не беспокоиться, начались другие трудности. Массовое попадание учеников в Больничное крыло, скандал с профессором Прорицаний, который ослушался прямого указания директора, затем... друзья. Казалось бы, все просто отлично. Две недели в Дорсете невероятно сплотили их, день в Хогвартсе вернул их к бурной подростковой жизни. Диана уже слышала слухи о романе Альфи и Барни, даже сама успела наладить отношения с Говардом. Приятно было вспоминать, как это случилось. Собравшись во дворе, где уже было прохладно, компания Гриффиндорцев и Пуффендуйцев собиралась отсидеться на свежем воздухе перед ужином, а заодно обсуждали больных друзей, раз уж в крыло мадам Менен никого из посетителей не пустила. В какой-то момент Диана подала Говарду и его друзьям сливочное пиво, утешила, когда он загрустил о кузине, говоря о том, что Альфис пуффендуйке тоже очень дорога. Совсем скоро он ее приобнял, она смутилась, и пятикурсник это заметил, но не отпустил. А теперь он всячески оказывал ей маленькие знаки внимания и это заставляло бабочек в животе неустанно парить... Пока Шадис снова не вспоминала о кузине Говарда и их общем друге, который... - Просто жить не может без того, чтобы не сунуть свой нос без спроса! - распалялась Скамандер, сидя пятничным вечером в гостиной Пуффендуя. Гостей с других факультетов там принимали без лишних слов. Живые растения, свисающие с потолка в уютных плошках, гладили своими «усиками» волосы гриффиндорки, утешали Диану, касаясь ее плеч. Теперь, когда два ее самые лучшие друга вновь поссорились, надеяться на совместный поход в Хогсмид было бы глупо. А ведь об этом Шадис мечтала довольно давно! Чтобы виды волшебных улочек кружили ей голову, запахи потрясающих напитков щекотали ноздри, а по обе руки сидели Альфис и Барнабас, заливисто смеясь над шутками. Да уж, это была слишком наивная мечта. Но даже сходить с Говардом и его компанией не получилось бы из-за того, что старшего Скамандера в этом году походов лишили его родители. Казалось ужасной несправедливостью, что такого храброго и заботливого мальчика лишают такой награды за труды. - Ты снова не слушаешь! - ахнула гриффиндорка. - А я ведь не о себе болтаю, а о... - Нет, как раз о себе! Мне больно слышать, что ты рассказываешь о ненависти к нашему лучшему другу, который всего лишь хотел помочь, - с прискорбием выдала Шадис, склоняя голову набок и меланхолично глядя в стену. - Святые мурлокомли! Это ведь вся его характеристика: «всего лишь хотел». Но только он не спрашивает, чего хотят другие. И я не ненавижу его! - с прискорбием выдала гриффиндорка, а потом вдруг спрятала лицо в ладонях. - Я очень разочарована тем, что он не изменился... И я не знаю, что мне делать. Диане еще не приходилось утешать подругу из-за Барнабаса. Усмирять да, но еще ни разу утешать. Шадис села рядом с девочкой и приобняла ее. Она тоже совершенно не знала, что ей делать. Впервые не знала, как их помирить. Но друзья были ее приоритетом сейчас. И Шадис не была бы пуффендуйкой, если бы не попыталась наладить отношения в их компании.

***

Альфис очень хотела злиться, как бывало прежде. Раздражаться, чувствуя присутствие Роджерса, смотреть на него с укором каждый раз, чтобы он почувствовал это на себе. Но она чувствовала это сама и винила себя, что привыкла его прощать, что больше не может сердиться на него слишком долго. А так хотелось! Ведь без злости она чувствовала растерянность. Не могла смириться так просто с его дурацкой привычкой делать все самому, зная, что ей это не понравится. Он делал это словно назло. Думая об этом, гриффиндорка не могла так просто помириться с другом, но так желала этого, понимая, что так он поступил ради нее. Вот потому и была растеряна. Роджерс совершил поступок, который она, между прочим, назвала низким, ради неё и наперекор ей. Без Барни под боком было так пусто, так холодно, когда Дианы не было рядом. Словно какую-то часть оторвали. Вытащили необходимую деталь, без которой механизм не работает. Девочка вдруг почувствовала себя, как на первом курсе, серой мышкой. Бездумно выполнять задания, делать уроки, писать конспекты, рисовать рисунок, чтобы отправить Джоне - это все выходило механически, когда руки и голову нечем было занять. Словно ее оставили без воли и фантазии, как куклу. - Откройте свои талмуды на странице двенадцать, - глубокий голос Аполлония вывел из дремы и задумчивости. - Все необходимое у вас на столе. Скамандер, не глядя на соседа по столу, открыла учебник и сделала все необходимое. Это было до безумия странно, страшно и смешно. Вот он, Роджерс, сидит напротив. Спокойный, читает учебник, заваривает чай. И она делает то же самое, без капли скованности. Единственное отличие от того, как если бы они оставались прежними: ни доли радушия. Ни одной лишней эмоции, ни одного слова, даже ни одной мысли. Просто сидят напротив, совершенно незнакомые друг другу люди, не проявляя никакого интереса к действиям соседа. - Чувствуете этот великолепный терпкий аромат? - спрашивает профессор и вдыхает поглубже. Альфис повторяет за ним и, кажется, дышит слишком громко, Барни напротив чуть поднимает на неё взгляд. Альфис, стараясь отвлечься, думает о профессоре. Он, кажется, был едва удивлен тому, что она его защитила в кабинете, но лишь ненадолго. Теперь Аполлоний был к ней предрасположен, всегда чуть улыбался и кивал, ставя перед ней сервиз и чай. В его кабинете всегда было прохладней, чем в тот первый раз, но смешавшиеся запахи старины никуда не делись, как и духота. Авгурей позади все еще сидел безвылазно, он и не должен никуда вылезать, исходя из его образа жизни. Зато ожерелье пропало. Просто профессор перестал его носить. С тех самых пор, как приметил, что ученица рыщет взглядом именно в его поисках, там, в кабинете директора, но ничего не говорит. Скамандер думала, что Аполлоний вовсе не глуп. А еще она думала, что теперь уроки Прорицания даже начнут приносить истинное удовольствие, когда она нашла друга (или должника) в лице профессора. - Выпейте Ваш чай, только медленно и очистив разум от всяких мыслей. Сконцентрируйтесь на своем шестом чувстве, позвольте себе думать лишь о нем, - вещал Аполлоний все тише и тише, с благоговением. Выпив чашку горького и, чего уж таить, отвратительного варева, листки которого липли на губы и язык, Альфис вдруг поймала взгляд друга, который тоже запрокинул чашку в тот момент. Секунду они смотрели друг на друга в упор, пока девочка не сморщилась и не опустила глаза, а затем и фарфоровую чашечку, глядя на комок листочков на дне. И что это за форма такая? Выполняя указания учебника, девочка перевернула часть чудесного сервиза на блюдце, потом покрутила, подняла, снова поднося к глазам, рассмотрела чашку под другим углом. Под множеством разных углов, пока не увидела, наконец хоть что-то, с чем появилась ассоциация. Вроде как, это был крест. Группа чаинок определено собралась в крест. - А теперь скажите мне, что видите. Мистер Гринграсс? - поинтересовался учитель заинтересованным тоном, показывая всем своим видом таинственную важность и умудренность. Пока он спрашивал результаты студентов, Альфис быстро нашла в учебнике значение своего «узора» на дне чашки. Что же, обещанные учебником испытания и несчастья настроение не улучшали. - Мистер Роджерс? - спросил Аполлоний, подходя ближе. - У меня два символа, сэр, - отозвался парнишка. - Бумеранг и... кажется, коза. В первом случае, ко мне пришла справедливость, кара за поступки, которые я совершил. А во втором... - парнишка приподнял брови, глядя в учебник. - Неудача из-за упрямства. - Вполне неплохо. Обязательно примите предсказание к сведению, - Аполлоний склонился над его чашкой, но через секунду уже обратился к девочке. - Что у вас, мисс Скамандер? - Крест, - вздохнула она, - что означает несчастье и неудачи. - Так ли? - профессор взял ее чашку, словно какое-то сокровище и вгляделся, прищурившись еще сильнее. - Ну же, мисс, не будьте такой невнимательной. У вас тут целых два символа, причем очень ясных. Ножницы и лошадь. Можете мне сказать, что это значит? Альфис с неловкостью пролистала пару страниц вперед. Она ощущала на себе тяжелый взгляд Аполлония и проедающий насквозь взгляд Барнабаса. - Лошадь означает очень близких друзей, - ответила она, а потом пролистала еще насколько страниц вперед. - Ножницы - это разлука, ссоры, - вступил профессор с явным нетерпением, - а еще недоразумения. Вероятно, ссоры с близкими друзьями из-за недоразумений. Проявите внимательность и осторожность, - Аполлоний поставил чашку перед ней снова. Скамандер покраснела. Когда преподаватель прошел дальше, к другим студентам, Альфис подняла взгляд и обнаружила, что Барнабас опять смотрит лишь в свой учебник. Только теперь было одно небольшое различие, которое заставило сердце девочки всколыхнуться. Барнабас чуть нахмурился, стиснул челюсти. Он выглядел напряженным. Он чувствовал неприязнь. Едва прозвенели звонки за окнами, едва Аполлоний сказал, что занятие закончено, гриффиндорка подорвалась со своего места, скинула одним махом свои вещи в сумку, очистила и поставила сервиз на место, а затем выскочила из класса, едва ли не прыгнув в люк в полу, вместо того, чтобы воспользоваться лесенкой. И теперь этим вечером она сидела на диване в пуффендуйской гостиной, сначала чувствуя вину и злость по отношению к себе, а потом разочарование и бессилие. Диана обнимала ее, гладя по волосам, и было так приятно, что ей не все равно, что она так серьезно к этому относится и так заботится о ней. Именно поэтому в первую очередь Альфис шла к лучшей подруге, а не к соседкам или не писала родителям письмо. - Ты собираешься идти в Хогсмид? - спросила Диана, когда уже настало время прощаться. - Нет... Да... Совсем не знаю, - ответила девочка хмуро. Поначалу она собиралась, даже мечтала об этом, очень долго и в красках. Но потом появилась проблема Говарда, затем проблема Барнабаса и идти вдруг стало почти бессмысленно. Зачем портить своими грустными мыслями об одиночестве впечатление от красочных и теплых улочек единственной полностью магической деревни в Англии? Зачем расстраивать своим кислым видом Диану и быть для нее обузой, не давая повеселиться? - Что скажешь, если я возьму тебя с собой? - улыбнулась Шадис. - Можем пройтись с моими соседками, а можем там повеселиться вдвоем... - заметив, что Альфис не проявляет никакого энтузиазма, Диана набрала в грудь побольше воздуха, собираясь сказать кое-что очень серьезное. - Послушай меня, Скамандер. Ты сама говорила пару дней назад о том, что ты сейчас не заинтересована в мальчиках. Мне нужна именно та Альфи, которая согласится на любую авантюру, не задумываясь о последствиях. И нам с тобой не нужен какой-то там Барнабас, который всегда рушит наши планы. Понимаешь, о чем я? Чем быстрее ты забудешь об этой ссоре, тем скорее он сам прибежит с извинениями, потому что знает свою ошибку. Хватит показывать ему, что ты позволила себя задеть. Можешь молчать в его присутствии до посинения, но разве это в твоем характере? Что сказала бы мама или папа, узнав об этом? «С каких это пор тебя волнуют молодые люди?» - с любопытством спросила бы мама. «Ого, он еще жив после вашей ссоры», - с удивлением заметил бы папа. - Чертов бубонтюбер, - прошипела Скамандер, глядя на подругу. - Ты права! - Я знаю! - воскликнула Диана с улыбкой. - Тогда я иду в Хогсмид! Иду, как и положено леди - с гордо поднятым лицом! И его позову! Пусть знает, что я не намерена терпеть его молчание и что мне плевать, какую он там дрянь творит! - Альфис выглядела воинственной, готовой к бою. - Спасибо, Шадис! Выйдя из гостиной Пуффендуя, гриффиндорка сжимала кулаки, твердыми шагами следуя в свою гостиную. Решимость захлестнула и заполнила девочку до краев, но, стоило лишь шагнуть в общую комнату и увидеть его спину, подобранные слова немного перепутались в голове, а ладони вспотели. Он сидел, сгорбившись над пергаментом, но без учебника. Роджерс писал не домашку, а письмо. - Ты! - неожиданно для себя выдохнула Скамандер, цепляясь за его стул сзади. Тяжело дыша, краснея, гриффиндорка зависла над лицом друга, смотря прямо в глаза. Он был немного напуган ее видом и той неожиданностью, с которой она возникла перед ним. Диана приглашает меня в Хогсмид. Ты с нами? Ты получил разрешение отца? Не хочешь пройтись с нами в Хогсмид? Эй, Роджерс, что насчет Хогсмида завтра? - Меня позвала Диана... Кхм, а ты получил разрешение отца? - поинтересовалась Альфис. - Хотела узнать, что насчет Хогсмида... - Я... Я еще не думал над этим, но разрешение у меня есть, - с недоверием ответил Барни. - Пойдем со мной и Дианой... - Альфис, переминалась с ноги на ногу, но, глядя другу в лицо, подумала, что это не так страшно, и немного приободрилась. - В общем, мы, если что, будем завтра тебя ждать, когда все соберутся идти. До встречи. И убежала к себе, даже не выслушав ответа. Роджерс казался пораженным. Спустя два дня молчания, избегания друг друга и ужимок теперь такой поворот казался внезапным, непредсказуемым. Барни любил непредсказуемость, она его манила. Потому он почти мгновенно согласился сам для себя. Парнишка был заинтригован и заинтересован тем, что может быть дальше и что так внезапно изменило отношение Альфис к нему. Она же сама предвкушала завтрашнюю встречу и совместное времяпрепровождение, как нечто неловкое, но забавное, увлекательное. От гриффиндорки требовалось лишь обращать на Роджерса меньше внимания, веселиться на всю и упорно верить в то, что любой мальчишка не может ее волновать. В субботу (О, Мерлин, неужели можно выспаться?!) девочки комнаты №3 встали не в одно время. Лорен проспала завтрак, Эмма встала одновременно с сестрами чуть раньше, так что они поспешили уйти, пока на столах еще осталась еда. Минерва, которая всегда просыпалась рано, уже что-то с увлечением читала, пока ее не вызвал Дамблдор. Взглянув на название книги, Скамандер с изумлением усмехнулась и подумала, что удивляться тут нечему. «Продвинутый курс трансфигурации» опережал программу не просто на год или два, а сразу на четыре, но Макгонагалл наверняка уже зачитала до дыр «Средний уровень». У нее день рождения было в начале октября, чуть меньше, чем через месяц. Идея для подарка уже возникла у Скамандер уже сейчас. Надо было приобрести его в Хогсмиде сегодня же. Хогсмид. При мысли о нем, Скамандер снова взорвалась, как если бы она была порохом и в нее попала икра. Бегом девочка преодолела почти все движущиеся лестницы и нагнала соседок у входа в Большой зал. Конечно же, уже все были там. Оживленные разговоры о самом первом походе царили даже за преподавательским столом. - Сегодня ясное небо. Никто поход не отменит, - слышала девочка от своих сокурсников, проходя мимо них к своему месту. К ее удивлению, Роджерс уже был там. Читал почту. На первой странице «Ежедневного пророка» сияло знакомое лицо. Конечно же, староста школы и обладатель медали за хорошую учебу, Барти Крауч, который выпустился из Хогвартса лишь в июне, уже завоевывал уважение к себе на работе в Министерстве. «ЮНЫЙ БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ СПАСАЕТ МИНИСТЕРСТВО» Конечно, журналисты горазды были на громкие заголовки. Альфис даже захотелось узнать, чем Крауч выручил их. - Держи, если интересно, - Барни заставил ее посмотреть на свое лицо, а не на газету и, оказывается, он уже несколько секунд глядел на неё, задумавшуюся и увлеченную бывшим учеником школы. Глядел и улыбался.

***

Скамандер села рядом, принимая газету из рук друга. Как оказалось, Бартемиус лишь предотвратил побег преступника прямо из зала суда. Всего лишь в одиночку поймал того, кто оглушил чуть ли не весь Визенгамот без палочки. - Альфис, - друг прокашлялся перед тем, как что-то сказать. - Я пойду с вами в Хогсмид. - Правда? Замечательно, - с искренней радостью вздохнула она, но... Роджерсу стало как-то не по себе. Альфис сложила газету и подала ему обратно, задорно улыбаясь. - Тогда увидимся в то время, - и начала есть. Барни даже перестал улыбаться, глядя на неё. Честно говоря, что-то было не так. Что-то привычное, чего он даже не замечал, исчезло. Грудь покоробило неприятное чувство. - Что-то не так? - Скамандер поймала его недоуменный взгляд. - Ты в порядке? - внезапно спросил парнишка. - Да, - с подозрением ответила девочка. - А что? - Просто... Что-то изменилось, - Роджерс не соврал, хмурясь. - Не знаю, о чем ты. У меня все хорошо, просто отлично, - и снова замолчала, наедаясь. Незнакомое чувство тронуло струны души вновь. И, анализируя все у себя в голове, мальчишка понял, что его поначалу так задело. Немногословность. Альфис оказалась скупа на слова и жесты. Никаких вопросов, никаких лишних ответов. И будто ничего не происходит. - А вот и вы! - Диана обняла обоих сзади. - Я слышала, что вы снова разговариваете. Я так рада! - Я тоже очень рад, - неискренне откликнулся Роджерс. - Мне так хорошо, что я смогла тебя порадовать, - Скамандер поцеловала подругу в щеку. - Как утро? И снова, в третий раз, чувство отозвалось тревожным колокольчиком в голове. Барни понял, что теперь его затронуло. Гриффиндорка оказала Диане столько радушия с первых секунд, а о нем не сказала ни слова. Пуффендуйку она спросила о ее делах, а Роджерса нет. Что с ней было не так? Если все еще обижается, то почему начала общаться? Зачем такой добродушный тон, почему ни намека на случившееся второго или третьего сентября? «Бумеранг - справедливое покарание. Ответ за совершенные поступки, неважно, хорошие или плохие.» Чертовы Прорицания раз в жизни оказались правы. Такой кары, к который он не будет готов и которую с трудом перенесет, Роджерс не ждал. Когда отправлял анонимное письмо главе попечительского совета, ожидал реакцию Альфис (если она вообще узнает об этом) более бурной. На втором курсе это была маленькая драка и ссора, на первом это были недомолвки и ненависть с ее стороны, о которой она позже забыла. Альфис всегда была открытой книгой. Она ему вверяла свои секреты раз за разом, все больше открывала свои мысли и чувства, как того хотел отец... Это была первая ошибка - рассказать отцу, что он общается и дружит со Скамандерами. Второй ошибкой было поверить, будто он и вправду дал слабину, заинтересовался сыном, полюбил его заново. Нет, узнав о Скамандерах все, что можно, отец разозлился, что этого было мало. Разозлился, что им сын поверил больше, чем ему, и начал прятать письма подруги от него. Лишь получив их в июле, Барни услышал то, что он должен поехать и узнать больше. А в августе Роджерс понял, почему отец так внезапно все отдал и все позволил в обмен лишь на небольшую информацию. Барни был его шпионом в Министерской семье. Он старался не уходить в подробности и говорить лишь то, что нужно отцу. Продолжал выведывать даже сейчас. Ему неясно было, зачем Роджерсу старшему вдруг понадобилась такая информация, но он продолжал ее давать. Потому что он стал нужным папе. И вот, к чему это привело. В начале учебного года отец снова отвернулся, друзья обиделись на помощь, которая оказалась действенной. А ведь парнишка всего лишь хотел не допустить снова жертв со стороны Альфис! «Коза - неудачи из-за непроходимого упрямства». Роджерс стиснул челюсти, дожидаясь подруг, когда настало время идти в Хогсмид. Что он сделал не так? В какой момент Альфис вдруг ощутимо отстранилась? И как он мог это пропустить?

***

Скамандер еще немного покрутилась у зеркала. Мэри одобряюще выставила большой палец вверх. Конечно, она слабо верила в то, что Альфис так одевается не для кого-то особенного, а просто для себя, но Скамандер заставила поверить всех. Замечательная бежевая кофта со свободными рукавами и зауженной талией и белыми оборками чудесно подходила к чёрной расклешенной юбке длиннее колена. Ох, тетушка Куинни поистине баловала ее! Флаэрти справа с интересом оглядывала соседку. - Теперь можно и в Хогсмиде показаться! - с удовлетворением сказала Альфис. Когда во дворе они с Дианой встретились, та прекрасно выглядела в чудесном желтом платье с увеличенными плечами. Шадис тоже была наготове поразить кого-то еще, кроме Говарда. - Вижу, ты готова встретить нашего непутевого дружка, - Шадис ухмыльнулась, поправляя свою идеально выглаженную черную мантию. Она была идеальной пуффендуйкой и оставалось лишь догадываться, какой невыносимо красивой эта девочка станет позже. Альфис не ответила на слова про «непутевого дружка», которым Диана, разумеется, несерьезно считала Барнабаса. Однако Скамандер видела и чувствовала, что ее план работает. Нужно было лишь один раз показать, что он ее не волнует, что она самостоятельная и не питает к мальчишке никакого интереса, так он сразу почувствовал себя не в своей тарелке. «В моей тарелке», - с мстительным удовольствием подумала гриффиндорка и тут же осеклась. Нет, так быть не должно. Это не месть. Это лишь доказательство себе и ему, что она прежняя Альфис и что никто не смеет доводить ее до отчаяния. - Роджерс, - выдохнула девочка, когда он подошел к ним, и вежливо улыбнулась. - Скамандер, Шадис, - он с усмешкой повторил ее интонацию. Конечно же, всегда брюки на подтяжках, рубашка и жилет. Практически, его повседневная одежда. Настоящий джентльмен. Диана тут же подхватила его под руку. Скамандер улыбнулась, видя, как хорошо они смотрятся вместе. «Ромео», - прозвучал в голове насмешливый голос кузена. И до самого Хогсмида они молчали, лишь Диана чуть позже начала рассказывать о том, что за неделю случилось на ее факультете. Так приятно было говорить с друзьями о чем-то легком. Но еще приятнее было бы Шадис, если бы они отвечали. «Сладкое королевство» оказалось настоящим раем. Позабыв обо всем хоть ненадолго, Альфис отвлеклась на кислотные шипучки и драже. Даже шоколад здесь был совсем другим. Шоколадные лягушки вели себя совсем иначе в своем доме. Они с радостью прыгали гостям прямо в руки. - Взрывная карамель! - гаркнул один когтевранец над ухом. - Эй, дайте две! Альф подумала о том, что запихнула бы ему ее в глотку, лишь бы он не кричал об этом над ее ушами. Диана где-то у витрины с интересом смотрела на «Медовых пчелок», а Барни... Он скромно стоял у входа, глядя на огромный кусок нуги. Руки парнишка засунул в карманы. Скамандер готова была поспорить, что в карманах у него лежит максимум один галлеон или пару сиклей. Хотя, если его отец подписал разрешение, он мог прислать ему больше денег. Альфис вспомнила, что это не должно ее волновать, так что отвернулась. Но, чертова совесть, это было неправильно и гриффиндорка купила кусочек нуги размером с шоколадную плитку, а потом пихнула Роджерса в плечо, по-дружески, как и два года назад. Он снова выглядел растерянным, а затем нахмурился. - Ох, это ты... - вздохнул он, а затем заметил у нее в руках небольшую коробочку со сладостью. - Держи, ты выглядишь невероятно кисло для такого «сладкого» места! - усмехнулась она, успев подумать о том, какая это была глупая шутка. - Я не могу принять, - возразил мальчишка. - Мерлин, я же не ради выгоды брала! Пожалуйста, возьми и съешь. Так мне будет немного легче смотреть на тебя, зная, что ты не голодный и наконец чувствуешь вкус сладости, а не только ее запах. Скамандер показалась снова той открытой девочкой, которая заботилась о нем, знала его достаточно хорошо и совсем не боялась его гнева. Барни оттаял и принял коробочку из рук подруги. Он снова чувствовал к ней симпатию после похода в кондитерский магазин, после чего они зашли в ближайшую таверну, расправиться со вкусностями и запить их сливочным пивом. Девочки были вне себя от радости, они сели рядом друг с другом и Барнабас скромно смотрел на них, тоже улыбаясь. - Я за напитками, - пуффендуйка похлопала их по плечам. - Скоро буду. И вот они вдвоем, за одним столом, в окружении сладостей. И снова молчат. - Альфис, - Барнабас неожиданно выпрямился и сложил руки перед собой. - Расскажи мне, ты меня простила? Альфис боязливо подняла на него глаза. Нет, она не должна волноваться. Она Альф Скамандер, ее не волнуют мальчишки. - Да, конечно, - ответила она после небольшой паузы. - Так просто? Так внезапно? - удивился друг. - Альф, я тебя знаю. И ты... Это не ты. - Кто же я, в таком случае, Роджерс? - спросила она, сутулясь и ухмыляясь. - Передо мной сидит ребенок, который хочет казаться взрослым. А моя подруга уже переросла этот период. Прямо на моих глазах. Скамандер, что не так? Почему ты так поступаешь? Девочка выпрямилась и вдруг посмотрела на него совершенно серьезно. - Привыкай. Так теперь будет всегда. Я просто вернулась к тем временем, когда мне было легче переносить это твое... этот твой характер, - фыркнула она. Барнабас удивленно приподнял брови и тоже откинулся на спинку стула. - Характер, - хмыкнул он с усмешкой. - Взаимопомощь - плохая черта? - Недоверие - плохая черта, - Альфис сложила руки на груди, опуская глаза. - Сказал человек, который закрылся от меня и делает вид, что все в порядке. - Я была открыта для тебя два года! - повысила тон Скамандер, но потом закрыла глаза и вздохнула. Никто не должен ее волновать... - Только это оказалось бесполезно. Пошел третий год. Я думала, ты мне доверяешь. Так, как я доверяю тебе. Но, если не хочешь, то и не надо. Тогда и я не буду. - Альф... - Теперь ты понял это? - спросила она с улыбкой. - За завтраком. Ты чувствовал это один день. А я чувствовала много месяцев. Когда ты открываешь душу полностью, а кто-то делает это избирательно. - Ты, видимо, совсем не понимаешь, чего мне это стоит? - спросил он, грустно усмехаясь. Гриффиндорка смотрела на него с интересом, внимательно слушая. Что бы это ни было, сейчас она все-таки заинтересовалась Барни. Позволила себе заинтересоваться. - Вот и я! - оба вздрогнули от того, что Шадис поставила на стол три стакана, ярко улыбаясь, но почувствовала нервное напряжение между друзьями. Оно было столь накаленным и острым, что, казалось, воздух плавится между этими двумя. - Что здесь происходит? - Долгожданное выяснение отношений, - фыркнул Барнабас и вдруг поднялся со своего места. - Я, наверное, пойду. Прости, Ди. Это просто невыносимо. Альфис опустила взгляд, хмуря брови. Снова она вернулась к мысли, что не должна волноваться из-за него. Именно из-за Роджерса она такой стала. Уязвимой для эмоций. Оттаявшей. - Что за выяснение отношений? - грозно спросила Диана, нависнув над подругой. - Вопрос доверия, - отрезала Скамандер. - Тогда почему ты еще здесь? Если уходит он, то ясно, что ты его вывела, а не наоборот. Так что немедленно догони. Да, он заноза в одном месте. Да, вредный и упертый, как баран. Но он все еще наш друг. Напомни ему, пожалуйста, об этом. Вот и весь вопрос доверия. Альфис думала еще секунду. «Можешь молчать в его присутствии до посинения». Спасибо, Ди, именно это и собираюсь делать. «Проявите внимательность и осторожность». Скамандер прикрыла глаза, выбирая, что ей все-таки делать дальше. Альфис, которую не волнуют мальчишки, или Альфис, которую все-таки задел один? Ножницы или лошадь? У Барни не успел утихнуть этот шум от колокольчика над дверью таверны в ушах, как он раздался снова, а через секунду рядом стояла подруга-гриффиндорка. Прежняя, любящая авантюры и не теряющая надежды в друзей. Совсем не думающая о мальчиках и не раскрывающая им своего сердца и ума. Но, вероятно, перед ней сейчас был именно тот, кто удостоился всего этого и больше не лишится никогда. - Я не понимаю, чего тебе это стоит, потому что ты сам не рассказываешь, - сказала она спокойно. - Но, если расскажешь, я пойму. И больше не буду ребенком. Роджерс смотрел ей в глаза недолго, все еще с обидой и яростью, но потом отвел взгляд и вздохнул. - Идем. Я расскажу.