Серая мышка Скамандер

Приглядеть за Барни. Защитить Диану. Альфис и не заметила, как эти две ее цели, мелькая во снах разными образами, напоминая о себе в форме кошмаров, смешались в один большой кошмар, в котором она провалила обе задачи. Сначала та магия, создаваемая Роджерсом, которую он и сам не видел, убивала его, поглощая в себя, а затем Диана раз за разом сжималась в комок перед Сигнором Трэверсом, на лице которого сияла дьявольская улыбка. Злая, самодовольная, безумная. Улыбка убийцы. И вот теперь Диана снова роняла палочку, быстро моргая от растерянности и страха, дрожа всем телом, пытаясь убежать, но лишь падая назад из-за ватных ног. У ее врага не было палочки. Ее врагом был Барнабас, но такой же потерянный, как и пуффендуйка. Рука Роджерса горела зеленым пламенем, он вскрикивал от испуга, пытаясь потушить огонь, но пламя бесконтрольно перекидывалось на все вокруг. На него, на стены и пол, затем на Шадис. И, когда все вокруг погибло в криках от боли и ужаса, Скамандер открыла глаза, жалко замычав, роняя на подушку непрошенные слезы. Ей было горячо во сне, но жар никуда не делся и в реальности, заставляя испуганно вскинуть голову. В комнате было душно, котел довольно сильно разгорелся, наполняя все пространство слишком сильным теплом. Окна были плотно закрыты, все шесть девочек дышали глубоко, почти полной грудью, поэтому воздуха перестало хватать. Быстро поднявшись, Скамандер приоткрыла одно из окон, сразу вдыхая ледяной воздух, ударивший в ее разгоряченное лицо. Так можно было серьезно заболеть, но Альфис послала мысли о простуде куда подальше. В конце концов, от духоты тоже можно было умереть, причем куда быстрее. Надышавшись холодным ветром, гриффиндорка неторопливо добралась до своей кровати и начала ощупывать место под подушкой в поисках своей палочки. Затем, найдя орудие, Скамандер хотела найти свой магический монокль, чтобы с ним успокоиться быстрее, так что направила палочку на комод, желая приманить нужную вещь заклинанием, но быстро передумала. В конце концов, линзы были хрупкие, как и весь механизм. Надо было искать вручную. Альфис зажгла тусклый Люмос, со вздохом приглядываясь к ящикам. Ее новая тумбочка отличалась от тумбочек соседок. Несмотря на манящий блеск и гладкое полированное дерево, прикасаться к этой мебели было неприятно, а вспоминать о «гибели» старой совсем не хотелось. Стоило подумать три раза, прежде чем магическим способом разрушать вещь, лежащую на тумбочке, тем самым заставляя гарь и ожоги въесться в дерево навсегда, а еще делая дыру в своем же комоде (благо, на тот момент внутри не было и половины вещей гриффиндорки). Альфис смогла стереть лишь копоть со старой тумбочки, отправляя ее в «последний путь», а Минни и вовсе пожала плечами, не сумев ничего сделать с ожогами и дыркой. - Магические разрушения, как и след магии на человеке, трудно убрать, - сказала она с укором. Гриффиндока понимала – соседка винит ее за порчу школьного имущества и, больше того, за безрассудное поведение, которое могло повернуться ранением одной из девочек, если бы что-то пошло не так. Скамандер предпочитала не думать об этом. Она себя и так ненавидела за то наваждение. Однако тогда со своими чувствами ничего нельзя было поделать. Она вернулась из гостиной Пуффендуя вместе с девочками, тронутая после речи Дианы, после этого общего объятия учеников, готовая разрыдаться, желающая упасть в постель и уснуть дня на три, а потом заметила на своей тумбочке что-то маленькое и блестящее, чего там раньше не было. - Нашла это около твоей кровати после твоего отъезда, - объяснила Минни, заметив странный взгляд подруги, обращенный к колокольчику на комоде. – Но ты уже уехала. Выронила, ага? Я просто положила его, чтобы не забыть тебе от… - Редукто! - выпалила Альфис, направив палочку без колебаний. Все девочки взвизгнули, Макгонагалл отшатнулась от громкой и яркой вспышки, словно только что какая-то шутиха взорвалась в этой комнате. Но даже шутихи не взрывались с таким скрежетом и громом, не оставляли после себя огонь и щепки. Скамандер не отошла, смотрела на это отчаянным взглядом, пока Минерва торопливо не потушила оставшийся огонь. Схватившись за голову, Минни оглядывала разрушения: дыру в шторе, черный, обожженный наполовину комод, в крышке которого была дыра, несколько крупных щепок поблизости, а еще клуб черного дыма, от которого можно было задохнуться. Затем она в гневе развернулась к соседке. - Что ты творишь?! – не своим голосом воскликнула она, но тут же растерялась. – Альфис… Ты чего? Девочки с опаской приблизились, Эмма осторожно вытащила палочку из рук подруги. По щекам Скамандер без остановки текли слезы. Слезы горя, вины, бессилия, ярости, которые нельзя было унять. Никто из соседок не был с ней в Большом зале на следующее утро после Рождественского бала, но они знали, что Альфис получила в подарок золотой колокольчик, потом, вероятно, слышали от кого-то смутный пересказ слов Франки о том, что эта примета означает скорые вести. Некоторые девочки могли вспомнить и подумать, какая злая шутка судьбы – этот колокольчик, но никто из них никогда не узнал бы, за что именно Скамандер ненавидела этот подарок. Все равно лишь Барни знал, что испытывала подруга, вспоминая об этом дурацком даре, как и о других знаках, которые ей посылала судьба. Только Барни знал, что Альфис винила себя в том, что не распознала эти намеки и не смогла предотвратить беду. Можно было сказать, что гриффиндорка, на самом деле, не столько ненавидела этот колокол, сколько ненавидела себя. Соседки бережно уложили ее рыдающую в кровать, безуспешно пытаясь добиться ответа на вопрос, отчего она так плачет, почему так ужасно разрушила свой же подарок, но потом сдались и сослались на расшатанные нервы. О произошедшем никто из других учеников не узнал, промолчала даже Флаэрти. На следующий день в их комнате появилась другая тумбочка, Дамблдор снял баллы за ущерб школе, сделав вид, что поверил в байку о неудачно сработавшем заклинании, и все девочки постарались забыть эту историю. Не знал даже Барни и, уж тем более, не знала Диана. Погасив Люмос, так и не пожелав искать монокль дальше, Альфис завалилась обратно в постель, внушая самой себе, что все хорошо. Однако она теперь боялась кошмаров. После того, как странные сны о Шадисах оказались правдой, Скамандер прислушивалась к себе. Даже уделяла внимание урокам Прорицания, пытаясь разобраться в своих способностях к провидению, но ничего понять не смогла. Страх перед самой собой никуда не исчез. Едва все наладилось у Дианы, едва тревоги смогли утихнуть, выяснилось, что попытки Барни колдовать без палочки увенчались успехом. У него получалось. Роджерс колдовал без палочки. Звучало невероятно, да и выглядело так себе – Барни просто смог вызвать какие-то колебания в воздухе, которых не замечал до того момента, как Скамандер их случайно увидела сквозь волшебные линзы. Тем не менее, сам факт того, что у Барни что-то начало получаться спустя пять месяцев попыток, был поражающим. Вообще-то, все, что касалось беспалочковой магии, было фантастическим, звучало сказочно, но когда это относилось и к близкому другу, оставалось лишь поверить в эту сказку. И поверить в то, что Барнабас – невероятно способный волшебник, хотя он не желал слышать таких льстивых слов. Завтра (вернее, уже сегодня) у них должно было быть очередное маленькое собрание, новая тренировка. У Альфис была неделя, чтобы осознать и обдумать то, что случилось в библиотеке на Астрономической башне. Каждый день, возвращаясь к мыслям о друге, Скамандер не чувствовала, что ей становится лучше. Ей наоборот становилось тяжелее размышлять о способностях Роджерса. Еще неделю назад она говорила с ним в темном Зале наград после стычки с Трэверсом, затем с трепетом лечила его ссадины и синяки, которые он был не в состоянии вылечить сам. Мадам Менен, школьная медсестра, не должна была увидеть этих повреждений, но, если бы Барнабасу стало хуже, Альфис насильно потащила бы друга в Больничное крыло. У нее и отговорка была готова, если начнут задавать вопросы о произошедшем с Барни несчастьем. К счастью, юноше хуже не стало. Скамандер помнила, как она бережно спустила мантию с друга и заставила его присесть, иначе ей приходилось тянуться к его затылку, на который тоже пришелся удар. Они уже договорились о плане действий, затем гриффиндорка предложила помощь в лечении ран, ведь надо было скорее вернуться в гостиную, а в одиночку друг не успел бы справиться со всеми следами драки. С неловкостью, но Роджерс признал, что ему нужна помощь. Теперь они уже минут десять, как молчали. Казалось бы, их спор о стычке в подвале разрешен, уже давно решено, что им делать дальше, но с каждой минутой между ними росло напряжение. Ощущалось, как трудно Альфис держать в себе слова. Она смотрела на друга противоречиво, то злясь, то жалея, тихо шепча знакомые ей заклинания. - Он сказал, что Шадисы были глупыми и неумелыми, поэтому и умерли, - буркнул Барни, поворачиваясь, чтобы увидеть глаза подруги. Теперь в их взглядах снова загорелся гнев. К счастью, подземелья были так же далеки, как и наверняка убежавший в свою гостиную Трэверс, а то возник соблазн вернуться и снова начать драку. - И мы просто выбили палочки из рук друг друга, но я не мог остановиться. Мне не хотелось останавливаться. Я хотел заставить его заплатить за эти слова. Хотел, чтобы он пожалел о том, что вообще смел так подумать, а не только сказать. - Я бы тоже так сделала, - признала Скамандер. – И… я вовсе не хотела тебя обвинять за этот мордобой, ведь я не считаю, что ты поступил неправильно, но… Это ведь так сильно на тебя непохоже! Сигнор и так старался нас вывести из себя, он ждет повода наговорить на всю нашу компанию, но, наверное, меньше всего он ожидал разгневать тебя. Ты же самый спокойный из нас, Барни! Самый хладнокровный в самых сложных ситуациях! - Уже не самый, - улыбнулся гриффиндорец. – Я, вообще-то, никогда не был хладнокровным, и никогда не стеснялся пустить в ход кулаки. Просто со временем только лучше для себя уяснил, что сдержанность не всегда помогает выходить из трудных положений. К тому же, если дело касается вас, моих самых лучших друзей, мне и вовсе не хочется держать себя в руках. Пусть это и неправильно, но, не заступившись за вас, как следует, я и другом себя не чувствую. Альфис запустила руки в его волосы, понимающе улыбаясь, а затем наклонилась ближе. - И все же, мы не станем с тобой хуже дружить, если ты вдруг недостаточно сильно отлупишь за нас кого-то из «Пятерки». Дружба не так работает, - усмехнулась она. – Но все равно спасибо. Затем девушка протянула юноше руку, помогая встать на ноги, накинула на него мантию и заботливо застегнула ее края у шеи друга. Пусть она и вела себя слишком уж заботливо, словно мама, которая с возрастом все равно будет считать своего ребенка таким же маленьким и беспомощным, Барни не сказал ей ни слова, даже не удивился этим действиям, не попытался помешать и сделать все сам. Возможно ему, никогда не ощущавшему на себе материнской заботы, это не казалось странным, и приносило приятные впечатления. - Это тебе спасибо, - отозвался гриффиндорец ласково. – Я просто хочу быть хорошим другом тебе и Диане. - Ты и так наш хороший друг, глупый мальчишка! – фыркнула Альфис, делая вид, что бьет его в лоб. На самом деле, это было больше похоже на нежное прикосновение или шутливый щелчок пальцами по лбу. – Мы тебя любим любым. Таким, какой ты есть, и таким, каким ты хочешь быть. Тебе же пятнадцать лет, а ведешь себя так, будто неполных одиннадцать, во имя Мерлина! Роджерс тихо рассмеялся вместе с ней, затем они молча добрались до гостиной, уже без всяких проблем, и разошлись по своим комнатам. А на следующий день Барни на глазах у подруг висел в скрипучей лодке под крышей лодочного сарая. Что ж, он, по-видимому, совсем перестал бояться быть самим собой. Неужели внутри вдумчивого и умелого гриффиндорца так долго сидел сумасбродный любопытный мальчишка? Альфис долго не переживала из-за этого. Теперь ее больше волновало то, что она может этого мальчишку потерять. - Ты снова не спала? – вздохнула Минерва, увидев, что в этот раз Скамандер снова встала рано, как делала уже всю неделю, начиная с прошлой субботы. - Спала, - отозвалась соседка едва недовольно, прижимая к себе еще спящего пса. – Просто привычка вставать рано. Я же «жаворонок». - Ага, а до этого три года была «совой», - на губах Макгонагалл появилась улыбка. Будь она обычной девчонкой, а не вежливой и сдержанной отличницей, наверняка рассмеялась бы в голос. Тем не менее, через секунду подруга перестала улыбаться, вместо этого она повернулась лицом к Скамандер, глядя с заботой. – Ладно тебе, Альфис, я же не осуждаю. В конце концов, у всех нас могут быть… плохие сны. Просто тебе стоило попросить мадам Менен дать немного Умиротворяющего бальзама. - Я не… мне не нужно зелье для сна, - гриффиндорка была едва растеряна. Она не думала, что соседки знают о ее кошмарах. Конечно, это подразумевалось после того, что она вторые свои Рождественские каникулы проводит в атмосфере скорби и угнетения, но ведь ночью из-за ее пробуждений другие девочки не просыпались. Да и тему кошмаров никто не затрагивал. - Ты просыпалась этой ночью, - мягко сказала Минни. – Зажгла Люмос, осмотрелась и легла обратно спать. Ты мне не помешала, просто у меня бывает чуткий сон. А два дня назад, помнишь? - Я в порядке, - спокойно повторила девушка. – Прости, что бужу тебя иногда, но со мной все отлично. Не волнуйся. Как обычно, Минерва не стала настаивать, но Скамандер понимала – подруга еще попытается завести подобный разговор снова. Наверное, и вправду стоило попросить у мадам Менен скляночку Умиротворяющего бальзама. Так, на крайний случай. Хотя бы для спокойствия соседок. И посетить Больничное крыло стоило, желательно, до обеда. Чтобы принять капельку или две зелья перед занятиями колдовством с друзьями. *** - Снова не идешь? – в глазах Джоанны мелькнуло разочарование, но она, конечно, отнеслась с пониманием, как и всегда. У них был договор – доверять друг другу на слово. – Альфис будет с тобой? - И Барни тоже. С ними у меня всегда все отлично, - Шадис хотела улыбнуться, но, как и до этого, у нее не получилось. Раньше она могла вкладывать в улыбку столько всяких чувств, столько поддержки, улыбаясь десятками способов, а теперь все это потерялось. Растворилось в ней, перемешалось, что-то и вовсе померкло навсегда. Думать об этом означало снова позволить апатии поглотить себя на целый день, а то и на два. Альфис сказала без всяких сомнений отбрасывать от себя негативные мысли. Она за это даже ругала подругу иногда, но все равно мягко. Девочки ушли в волшебное поселение, с трудом оставив соседку одну. Диана вздохнула, думая, что ее никогда не перестанут жалеть, что ей хотелось бы когда-нибудь избавиться от своей слабости, но вновь оборвала себя, вспомнив о наставлениях подруги-гриффиндорки. Однако пуффендуйке во всем попадались детали, которые вызывали у нее грусть. Это означало, что, если следовать совету Альфис, тогда вообще ни о чем думать нельзя было. - Я скоро вернусь, - поцеловав фотографию родных, Шадис ушла из своей комнаты тоже, стараясь быстрее проскочить через гостиную. Диана не желала думать и том моменте, когда ей вдруг перестало нравиться проводить здесь свое свободное время. А потом она вспомнила – ей больше не нравилось ни одно место, где она до каникул любила развлечься. Сейчас ей понадобился месяц, чтобы хотя бы относиться ко всему попроще, чтобы хотя бы на радость других реагировать без раздражения и зависти. О своем прошлом веселье вспоминать было все так же неприятно. К счастью, что-то все равно исправлялось, ей становилось лучше, Диана ощущала это, иногда ловля себя на том, что думает как-то иначе. Обычно такое было после общения с Альфис и Барни. Они уже не так сильно жалели ее, не выражали большой тревоги, просто были собой, как пуффендуйка и попросила чуть раньше. С ними было легче общаться, проще забыться, да даже от одного воспоминания об этой парочке хотелось улыбнуться. Поэтому Шадис сейчас летела к ним навстречу, словно у нее за спиной были крылья. - Привет, - на выдохе сказала она, когда подошла к гриффиндорцам в холле. Ребята были уже тепло одеты, только вот на лицах их не читался восторг. Альфис так точно была больше встревожена, чем обрадована идеей новой тренировки. От такого приема стушевалась и пуффендуйка. – Эм… Вы себя хорошо чувствуете? В глаза друзей загорелось удивление, затем они переглянулись, потом обратили на Диану благодарный и заботливый взор. - Да, я просто не выспалась. Ты не первая, кто меня сегодня о моем самочувствии спрашивает, - Альфис едва улыбнулась, но как-то без задора. - А я и вовсе чувствую себя превосходно. Просто задумался, - Барни вновь едва нахмурился, уходя в себя. – У меня теперь есть куча тем для размышлений. Я всю неделю думал над тем, что вы увидели. Мы с Альф как раз обсудили кое-что. Монокль пока побудет у меня. В глазах Скамандер появилась целая гамма не самых приятных чувств. Диана испытала себя не совсем комфортно. Не от того, что друзья что-то решили без нее, Шадис никогда не порицала это, а от того, что не смогла быть рядом с гриффиндоркой, когда между ней и Барнабасом произошел какой-то не особо приятный разговор. И что же такое тут было, если Альфис возмущалась молча? Видимо, не хотела привлечь внимания других учеников к их тайным делам. - Барни, оказывается, продолжает практиковаться по будням, - сказала девушка на удивление прохладно. – И хочет теперь попробовать кое-что. А, если у него получится, он будет колдовать и после уроков, и перед сном, и каждое утро… Диана помнила, как друг им говорил как-то раз, что он не только на выходных пытается заняться беспалочковой магией. Конечно, пуффендуйка была не так глупа, так что поняла, для чего это нужно – если уделять тренировкам пару часов в неделю, тут мало чему можно было научиться. Альфис же тоже прекрасно это знала. Отчего ей было так скверно? С сожалением, Шадис в очередной раз подумала, что снова соображает хуже, чем до… каникул. Друзья говорили, что это естественно, ведь голова не тем забита, да и сосредоточиться на чем-то очень трудно. Но как бы хотелось понимать что-то так же хорошо, как это было раньше. Оказывается, прежде она некоторые вещи даже на лету схватывала, но осознать это смогла лишь сейчас. - А как твой день начался? – спросил Барни, подавая руку, чтобы пуффендуйка могла спокойнее пройти по скользким камням, идя позади друзей к квиддичному полю. - Выспалась, - коротко, но довольно ответила девушка. – Джоанна говорила, что вы за завтраком спрашивали обо мне. Мне даже как-то неловко, что я проспала почти все утро. - Это наоборот чудесно, - сказала Альфис. – Ну, то есть, когда бессонница не мучает… Диана скромно отвела взгляд. Как бы она не смущалась из-за того, что заставила других поволноваться, но тоже была рада. Кошмары стали сниться ей реже. Всего два дня назад Шадис отважилась взглянуть на себя в зеркало, потому что кто-то сказал, что у нее на щеке пятно от чернил, а затем заметила, что синяки под глазами пошли на убыль. Пуффендуйка не могла не отметить изменений, так как на свое отражение теперь смотрела редко. Девушка никогда не думала и думать не хотела, почему она не заглядывает в зеркало каждый день, как раньше. Прежде утро не могло обойтись без того, чтобы собраться, глядя на отражение, лишь бы не упустить недостатков в прическе или складку на блузке. Теперь было не до причесок, не до яркой, идеально выглаженной одежды, потому что после Индии случилось кое-что, до глубины души поразившее и напугавшее Диану. Краем глаза заглянув на зеркальную поверхность где-то в британском министерстве, когда их с бабушкой срочно доставили из индийского, Шадис едва не задохнулась от ужаса, потому что в ответ на нее смотрела Ирина. Сестренка, которая вместе с ней была похожа на их маму. Единственное, что отличало сестер, были лишь едва различимые черты лица, да цвет глаз. У Ирины они были голубыми с оттенком зеленого, а у Дианы мягкого коричневого цвета, словно горячий шоколад. И из отражения на замершую на месте пуффендуйку смотрели эти мамины глаза с вечным любопытным взглядом. Папины губы приветливо улыбались. Шадис торопливо моргнула и наваждение пропало. Это вселило одновременно и страх, и ужас, и горе, разрывающее сердце. Хотелось увидеть это снова, но в то же время не хотелось видеть никогда больше. С тех пор Диана пряталась от зеркал, потому что и без всяких иллюзий видела свое лицо. Мамино и папино лицо. Лицо сестры. А это заставляло скучать по ним сильнее, бередило рану в сердце. И вдруг в последний раз она об этом не подумала. Просто заглянула в зеркало, чтобы стереть пятно, оглядела свое едва бледное лицо, машинально подумала о синяках, и все. И почти никакой грусти. Да и то, она наступила не сразу, только когда Шадис вспомнила, как переживала из-за этого раньше. Делиться этим с друзьями не хотелось. С некоторыми переживаниями хотелось справиться самой, а после того, как это начало получаться, пуффендуйка испытала облегчение. - Давай, - тихо сказал Барнабас, выводя из размышлений. Оказывается, они уже были на месте, поднимались на трибуну, где чаще всего на матчах место занимали болельщики гриффиндорской команды. Альфис молча протянула монокль, но Диана, и не глядя на ее лицо, почувствовала толику напряжения, которым было пропитано это действие. Казалось, что Барни не сможет с первого раза выдернуть из рук подруги цепочку, но та с легкостью выскользнула из пальцев Скамандер. - Ты мне скажешь, что тебя волнует? – решилась спросить Шадис, когда Барнабас отошел чуть дальше. В ответ на шепот Альфис обернулась и пуффендуйка внезапно почувствовала, что ее посетила догадка. Столько тревоги было в глазах девушки напротив. Наверное, она не хотела показывать ее Роджерсу, поэтому, говоря с ним, опускала взгляд. Подруга кивнула, а затем повернулась обратно к их другу. Роджерс уже занял место на одной из трибун, невозмутимо прикрепив цепочку к мантии, и вставил монокль в глазную впадину, будто бы пользовался им каждый день. Насколько Диана помнила, Скамандер не могла так обращаться с моноклем, она его всегда держала около глаза своими руками, хотя это был ее подарок, это она должна была хорошо уметь им пользоваться. Но этот же подарок ей подарил Барнабас. Шадис и не заметила, как пожала плечами на самом деле, не в своих мыслях. - Не смотрите на меня так, будто я могу вас поджечь, - как-то неловко сказал гриффиндорец, заметив на себе напряженные взгляды подруг. Диана могла поклясться, Альфис издала какой-то очень тихий звук, похожий на бульканье, который застрял у нее в горле. Тем не менее, она осталась спокойной и тут же отвернулась, доставая свою палочку и со вздохом начиная снова пробовать себя в трансфигурации. Шадис же не знала, чем себя занять. В прошлый раз, в маленьком читальном зале у Астрономической башни, она не колдовала, потому что и Скамандер не успела начать свои тренировки – они заметили особенность Барни и стало уже как-то не до занятий. Две недели назад в лодочном сарае гриффиндорка предложила начать с заклинаний для первого курса, с обычного Инсендио, чем и занималась пуффендуйка следующий час, пока это заклинание прочно не засело в голове, пока рука уже сама на автомате не повторяла нужный взмах. Конечно, получилось высечь лишь пару искр, но зато руки не дрожали, язык не путался, в голове что-то прояснилось, помогая сконцентрироваться. Стоило подкрепить успех сейчас, но здесь вокруг было дерево, они же стояли на трибунах! Очень уж не хотелось сжигать квиддичное поле, даже если это и означало успех в возвращении к Заклинаниям. Шадис повернулась к подруге, собираясь попросить подсказки, чем заняться на этот раз, но быстро передумала, ведь Альфис явно нуждалась в том, чтобы побыть одной. Роджерсу так вообще мешать не стоило. Он сидел спокойно, снова сомкнув свои руки, упрямо глядя на них, как какой-то безумец, а палочка лежала рядом. Диана даже подавила голос беспокойства, который твердил, что палочка может упасть вниз, тогда ищи ее под трибунами до самой темноты… Если, конечно, не пожелаешь приманить с помощью Акцио! Идея была так себе, девушка даже поджала губы, сомневаясь в том, что ей так просто это удастся. В конце концов, Манящие чары относились даже не к первому курсу, а к четвертому. Конечно же, они не должны были получиться у пуффендуйки, хотя до каникул она вполне удачно применила их на уроке Заклинаний, заслужив похвалу Флитвика. Теперь он ее не хвалил. Лишь смотрел с сочувствием, предлагая попробовать колдовство попроще, а потом и вовсе требуя от нее только доклады… Почувствовав злость на себя, Шадис грустно опустила голову, но потом вздохнула, вспоминая о своем утре и о совете Альфис, который преследовал ее везде: отбросить негативные мысли! Нахмурившись, Диана присела на лавочку ближе к проходу вниз, но неподалеку от друга. Сначала она вспоминала теорию заклинаний. Ох, сколько докладов они с Альфис писали по вечерам! Сколько всего приходилось учить, чтобы получить оценку, необходимую для табеля успеваемости. Речь шла даже не о баллах, а о необходимой для продолжения учебы оценке! Иногда, думая об этом, пуффендуйка чувствовала, как ее прошибает холодный пот. А потом она услышала разговор директора и декана… Нет, ей надо было практиковаться! Надо было пытаться учиться вместе с другими ребятами! Она приехала в школу ради этого – чтобы не подводить труды семьи, чтобы окончить школу с достоинством, как это хотел сделать Эрик! Это означало, что надо было перестать жалеть себя и сомневаться в своих способностях, а просто начать их развивать. Не останавливаться, пока магия снова не подчиниться. Ведь это было тем, что отличало пуффендуйцев – трудолюбие, упорство! - Акцио палочка… - шептала Диана, осторожно направляя свое орудие в сторону друга. – Акцио палочка… Шли минуты, друзья молчали, даже ветер не выл, словно не желая мешать их делам. Девушка не чувствовала, как в ней просыпается колдовство, это было страшно понимать. Едва ли не плача, Шадис подбивала себя действовать дальше теми же мыслями, которые возникли у нее только что: пора прекратить сдаваться, надо было не рассчитывать свои нынешние возможности, а сразу действовать! Что-то внутри шептало: «Чего ты хочешь добиться, если у тебя даже Инсендио не выходит?», но, неожиданно для себя, пуффенуйка приказала заткнуться этому внутреннему вредному голосу. Ну уж нет! В прошлый раз у нее не вышло, потому что она не выспалась, потому что ее все сбивало. Это были их первые выходные, которые они снова решили провести таким образом, тогда она терялась, погружаясь в воспоминания о прошлом. Она грустила, она уже жалела, что подбила Альфис выйти на улицу и попробовать заняться прежним делом. Но потом ей стало легче. Так отчего же не развеселиться сейчас? Что ее должно грузить? Сил полно, друзья рядом, пусть и какие-то замкнутые, но ее успехи явно должны помочь! Представив, как они будут рады, увидев, что у нее получается, Диана вздохнула и терпеливо прошептала снова, четко и ясно, твердо взмахнув рукой. - Акцио палочка. И, это уж точно ей не привиделось, она дернулась. Палочка шевельнулась в ее сторону, едва откатившись от Барнабаса. Ветра не было, это не могло быть ошибкой! Испытав ужасную радость, пуффендуйка едва не засмеялась. Она почувствовала, что все старания сделаны не зря! Все-таки, у нее получалось высечь искры заклинанием две недели назад, даже если правильным результатом было полноценное пламя. У нее получился Люмос как-то вечером в гостиной. Она не безнадежна! Даже если это чуть заметное движение чужой палочки в ее сторону – единственный результат за сегодня. - Акцио палочка, - громче повторила Шадис, протянув руку. Она словно не колдовала, а приказывала предмету. Ясно видела то, чего желает. Делала все по магической формуле. Все в точности так же, как и на уроке два месяца назад. Пуффендуйка даже не заметила то, что Альфис обернулась, с любопытством присматриваясь. Не заметила, что вздрогнул Барни, косо глядя на нее. - Акцио палочка! – упрямо повторила Диана таким тоном, с которым спорить не стоило даже неодушевленному предмету. Тут ее собственное орудие едва отозвалось до слез знакомой и теплой дрожью в руке, затем словно само подалось навстречу, выпуская магию наружу. И в следующую секунду палочка Роджерса и вправду оказалась крепко зажата в ее кулаке. Просто быстро подлетела по воздуху, услужливо ложась в ладонь. Еще немного друзья с изумлением смотрели на руку пуффендуйки, она и сама не верила, что ее упорство сработает, однако тут же поверила в себя. У нее вышло. Вышло сложное колдовство. - Диана! – восхищенно шепнул Барнабас, ничуть не обиженный, что целью подруги стала его личная собственность. – Ты молодец! - Ди! – Альфис крепко обняла ее, прижимая к своей груди. – Во имя Мерлина, Ди, ты осилила Манящие чары снова! Глазам не могу поверить, какая же ты потрясающая! И на губах Дианы впервые за два месяца расплылась осознанная широкая улыбка. Одна из тех улыбок, которым до каникул никто бы не удивился – искренняя, широкая, счастливая, из-за которой и самому хотелось улыбнуться. В этот момент все трое поверили, что перед ними находиться самая настоящая Диана Шадис, неповторимая, светящаяся радостью внутри и снаружи. Даже если это ненадолго, но она вернулась. Наконец-то вернулась. Вечером в гостиной Пуффендуя из-за этого даже устроили небольшое чаепитие. Каким-то образом (в котором явно была замешана Альфис), Говард узнал о нем и пришел тоже. Диана могла бы смутиться и уйти, но она выдержала до конца, теперь уже с любовью глядя на своих знакомых и друзей. Все это было потому, что она наконец-то не читала в их глазах жалости к себе, хотя бы один вечер. - Нам нужно поговорить, - под конец вечера сказал Барни над самым ухом. – Тебе, мне и Альфис. За столом разгорелся самый увлекательный разговор между пуффендуйцами и Говардом, который рассказывал о том, как интересно он провел позапрошлое лето, когда уезжал в Холмс-Чапель, погостить у друга. Никто из гриффиндорцев не мог рассказывать об обычной недолгой поездке с таким жаром, как это делал Гов, хотя бы потому, что вряд ли у кого-то другого выход в зоопарк с друзьями заканчивался побегом из вольера верблюда. Шадис не совсем хотелось уходить, не дослушав интереснейший рассказ, но она заметила неподалеку Альфис с каким-то непонятным выражением лица. Что ж, подумала пуффендуйка, эту историю она от Говарда уже слышала, так что можно было и потратить время на нечто более полезное, чем пересказ приключения. Незаметно для других они выбрались из гостиной, прячась за одной из бочек с уксусом на другом складе, что был поближе к выходу в школьный коридор. Убедившись, что никто их не услышит, гриффиндорка перевела дыхание и переглянулась с другом. - Мы хотели две недели назад рассказать, но не были уверены, что ты сможешь хорошо принять эту новость, - спокойно начала Скамандер. – Просто мы пережили одну из небольших заварушек, я и Барни, а потом подумали о тебе. Ну, нас могли выгнать за тот случай, если бы Трэверс рассказал… Шадис не совсем понимала, о чем речь, но зато узнала фамилию того когтевранца, одного из пяти плохих мальчишек, что в прошлом году задирали невинных ребят. Альфис училась с ними бороться, потом все-таки столкнулась в бою, а потом они уже все вместе их проучили. Казалось бы, раз и навсегда… Как же трудно было дружить с этими гриффиндорцами! Почему-то, именно они, эти двое, умели находить себе большие проблемы. Иногда и создавали себе из старых, уже решенных проблем, новые неприятности. - Давай лучше я, - осторожно прервал Роджерс, заметив, что Диана уже немного напугана и сильно недовольна услышанным. – В общих чертах, у меня была неприятная стычка с Сигнором Трэверсом. Я ему навредил, он тоже в долгу не остался, но потом нас увидела и разняла Альфис. Она пригрозила, чтобы он молчал об этом, иначе за его фразочки вся школа пожелает ему навалять. Затем мы ушли, а потом посидели и подумали, а что будет, если он все-таки расскажет Диппету? Это же Трэверс, он придумает, как выложить историю так, чтобы выйти из нее сухим. Мы прикинули все варианты и поразмыслили над тем, который был самым плохим – наше исключение из школы. Шадис против своей воли застонала от испуга. Она не хотела такого варианта! Она бы тогда ушла из школы вместе с ними! Их не должны были выгнать, она бы вступилась всеми силами! Она бы пыталась доказать, что Трэверс врет, не побоялась бы этого сделать! Кроме бабушки ведь у нее остались лишь эти двое. И если бы их у нее отобрали, если бы ее снова оставили одну… Диана даже не могла представить, как жила бы без них дальше. Альфис немедленно схватила подругу за руки, словно боялась, что Диана не устоит на ногах. Шадис понимала, какое впечатление производит – все еще слабая девчонка, все еще не в себе. Она буквально чувствовала сожаление друзей за то, что они все-таки решили завести этот разговор. Ей не хотелось, чтобы они опять жалели ее. - Этого не случится, - уверенно сказала Скамандер, даже ухмыльнулась, чтобы вселить ободрение. – Этот жук на нас не нажаловался, мы же все еще здесь. С нас даже баллов не сняли, никто из учителей с нами даже не говорил на эту тему. Я думаю, что он, слизняк чертов, что-то замыслил против нас. - В любом случае, - снова вступил Барнабас, тоже поддерживая пуффендуйку за локоть, с нежностью, присущей другу, - мы с Альфис хотели научить тебя обороняться или хотя бы уметь распознавать опасность, быть осторожной. На тот случай, если кто-то будет тебе угрожать, а нас не окажется рядом. - И мне тоже не нравится об этом думать, - мрачно выдала гриффиндорка, видя выражение лица подруги, - но это верный поступок. Ты и сама знаешь. Диана кивнула, пусть и с неохотой. - Две недели назад, сама понимаешь, ты все еще была хрупкой, - виновато сказал Роджерс. – Тебе все еще с трудом давалось колдовство, ты даже об уроках могла думать с трудом. Но ты предложила вернуться к нашим собраниям, это дало мне надежду, что ты придешь в порядок совсем скоро. Мы с Альф все никак не могли выбрать верное время, чтобы тебе рассказать. Неделю назад, наверное, стоило, но, как помнишь, мы тогда на другом сосредоточились. И снова в лице Скамандер мелькнуло что-то тревожное. Она дернулась, ее губа дрогнула, а взгляд, пусть и на мгновение, остановился на Барни. Спустя целый день Шадис, наконец, поняла, что же такое она не могла рассмотреть в подруге, что же ей не давало покоя. В глазах Альфис вспыхнул страх, даже если она потом сумела его заново скрыть. Все стало на свои места, но думать об этом сейчас не было времени, потому что Барнабас продолжал говорить. - И вот сегодня – точно то время, - гриффиндорец улыбнулся. – Ты сильна, какой не была уже долгое время. Даже если это мимолетно, даже если из-за нас ты снова начнешь тревожиться, мы не имеем права так долго скрывать от тебя случившееся и не посвящать тебя в этот разговор. Самое главное – не тревожься. Самое страшное позади, и мы будем в порядке. Мы просто хотим, чтобы ты тоже была в безопасности. Чтобы была уверена в себе. Чтобы мы не побоялись тебя оставить, если будем вынуждены разделиться. Гриффиндорец говорил что-то еще, но Диана уже не слушала, она думала. Думала над тем, сможет ли научиться давать отпор. Это было не в ее силах, даже не в силах той прошлой Дианы, которая была увереннее, сильнее и умнее. Но возникла мысль, что с этим стоит поступить, как и с сегодняшним колдовством: не думать о возможностях, а просто попытаться сделать. Через минуту размышления вернули ее на два месяца назад, в Индию. «Мы с Альфис хотели научить тебя обороняться…На тот случай, если кто-то будет тебе угрожать, а нас не окажется рядом», - снова раздалось в голове. Именно это и заставило снова вспомнить о прошлом, чего осмысленно Шадис не делала уже два месяца, относясь к этому с таким страхом из-за того, что это причиняло боль. Каждый раз это было больно, как в первый, когда она увидела и осознала всю трагедию. Просто в этот раз пуффендуйка поняла, что ей самой такая мысль приходила. Приходила множество раз, но под другим углом, потому что она обвиняла саму себя в своей слабости. Винила почти что каждый день, что она не могла помочь родным защититься. Даже если бы у нее оказалась палочка, она бы не смогла помочь. Ей бы не хватило духу. От таких признаний самой себе сердце снова обливалось кровью, а ком вставал в горле, грозясь вырваться наружу с рыданиями. И вот друзья давали ей шанс сделать это – стать сильнее. Подталкивали к тому, от чего она сама стыдливо пряталась до сих пор. Даже если бы не вышло, она не могла отказаться от такой возможности. Не имела права опустить руки. Это обучение обороне было не для нее самой, Шадис хотела больше не допустить того, чтобы последним близким для нее людям сделали больно. - Хорошо, когда начнем? – как можно спокойнее постаралась спросить она, но ком в горле все же сделал голос хриплым и дрожащим. - Да хоть завтра, - хмыкнула Альфис, с заботой глядя на нее. – Ты только не думай, что мы прямо так сразу собираемся тебя оставить. Вот еще. Я все равно не допущу, чтобы нас разлучили. Но ведь надо быть готовой на всякий случай. - Все может случиться, даже тогда, когда этого вообще не ждешь… даже когда такое вообще невозможно представить, - хмуро ответила Диана. Друзья замолчали, понимая, о чем она думала. Теперь им было ясно, что она так храбриться из-за мыслей о семье. – Я не испугаюсь, и не удивлюсь, если такое и в самом деле случиться. Я уже… - она нервно сглотнула, - уже и не знаю, чего мне ожидать. - Только не плохого, - решительно заявил Барни. – Не думай об этом, понятно? Мы все еще рядом с тобой, и ты рядом с нами. И мы приложим все силы, чтобы так было всегда, ясно? К тому же… в отличие от твоих родных… - он отвел взгляд и едва побледнел, тяжело вздохнув, но потом все же нашел силы заглянуть пуффендуйке в глаза снова, - мы настороже. Мы знаем, что нам может грозить. Шадис перевела дыхание, оглядев гриффиндорцев. Они были правы, неизменно правы. И оставалось надеяться, что они не считали подругу в их компании слабым звеном. Диана не собиралась сидеть, сложа руки, она собиралась прикладывать столько усилий, сколько и друзья. Их команда всегда была сильной, у них отлично получалось слаженно работать. Прошлогоднее грандиозное шоу, уход «Птицы-гром», отлично доказывало, что их троица непобедима. - И все у нас будет отлично, вот увидишь, - подтвердила Альфис, уверенно улыбаясь. - Конечно, у нас всегда все было хорошо, если мы этого хотели, - Диана нашла в себе силы и снова улыбнулась. – Помните прошлый год? Мы тогда хорошо постарались. Друзья до сих пор с озорной улыбкой вспоминали свои прозвища, а теперь это не только заставило их снова повеселиться, но еще и придало сил. Особенно пуффендуйке.