Серая мышка Скамандер

Окружение Дианы не упустило тот момент, когда она впервые надела что-то кроме темной строгой одежды, сливающейся с рабочей мантией. Все ее знакомые заметили эту перемену. Бежевая блузка, надетая по случаю Дня Рождения Альфис, внушала всем такую большую радость, что пуффендуйка подумала, что может надеть ее снова. В конце концов, слишком пестрым гардероб от этого не стал. Глубокий страх быть похожей на Ирину оставался спрятанным в укромном уголке сердца. Шадис по привычке сделала на затылке не совсем опрятный пучок, который в ее семье делали только во время похода и работ по дому, чисто для удобства. Французская коса напоминала о маме, любившей делать самые разные вариации этой прически и учившей дочерей заплетать красивую косу самим себе, не забывая о том, что этот способ плетения, как и они сами, родом из Франции. Ее Диана теперь не могла делать, не могла с ней ходить. Мамины руки больше не взялись за ее волосы, не сделали бы шедевра. От того, что собственные пальцы дрожали, пуффендуйка была уверена, что идеальную косу повторить не сможет, а это непременно опозорит мамину память, которая учила младшую дочь с таким упорством. Другие прически, абсолютно разнообразные, все, как один, модные, носила Ирина, уча сестру, как бигуди могут помочь сделать роллы*, как платком украсить рокабилли*, сколько заколок может понадобиться для виктори роллс*, а так же делилась косметическими зельями и нашептывала полезные заклинания, помогающие в тяжелом искусстве красоты. Повторить хоть одну из них Шадис была больше не в состоянии. Все наущения и инструкции исчезли из ее памяти. Даже волнистые распущенные волосы, легкой волной струящиеся по ее плечам, было страшно представить. Раньше ее рука не дрожала, делая волшебную завивку, раньше не приходилось добавлять блеска и сияния. Теперь же пряди были тусклые, иногда не до конца расчесанные, неидеально лежащие, откуда выбивались чуть кудрявые светлые волоски, словно из пушистого шерстяного свитера. Пуффендуйка на себя в зеркало смотрела редко, из-за своей внешности переживала тоже нечасто, так что все это забылось и вошло в привычку. Блузочка снова идеально села, черная высокая юбка прикрывала сильно худые ноги, мантия и вовсе скрыла всю исхудавшую фигуру от лишних глаз. Едва улыбнувшись, Диана оглядела еще спящих соседок, а затем тихо взяла свой набор рукоделия, чтобы удалиться в Больничное крыло и провести там время до середины завтрака. Альфис уж точно не спала, сколько зелья бы в нее не влила мадам Менен. Даже если она была сонной, это ничего. Шадис готова была подождать окончательного подъема подруги, а до этого момента сидела бы рядом и плела бы новые аксессуары или вышивала нашивки на одежду. Скамандер очень понравился ее вчерашний подарок – браслет с блестящим сердцем, на котором было выгравировано «Везучая». То, чего так не хватало гриффиндорке в плане избегания неприятностей. Альфис же, наоборот, расценила это как знак того, что у нее всегда получается выходить из приключений почти целой и невредимой. - Откуда у тебя такое украшение? – с умилением спросила Скамандер тогда, не прекращая вертеть в пальцах серебряное сердечко на цепочке, прикрепленное к рукодельному браслету гриффиндорской расцветки. – Может, и я себе потом прикуплю еще одно, с какой-нибудь новой надписью? Будет у меня «Везучая» и «Неотразимая», например! – она светло улыбнулась, вроде бы и не хвастаясь, однако ее кузен весьма сомнительно фыркнул, а Барни не сдержал смешка. - Ох, он не продается здесь, в Шотландии. Да и во всей Англии, по-моему, - пожала плечами Диана, явно не решаясь говорить всю правду. Она знала, что последует после ее рассказа: напряженная тишина. А еще Альфис вполне может отказаться от браслета. И Франка, зная ее любовь к суевериям, о которой упоминала множество раз Джоанна, намекнет на то, что это плохая примета – дарить больному человеку имущество покойника. - Откуда же он? – спросила Скамандер, неловко хмурясь. - Из путешествия, одного из многих, - улыбнулась пуффендуйка, вспоминая с легкой грустью о старых деньках, однако еще испытывая радость. Как же хорошо, что боли больше почти не было. – У меня дома таких много осталось от… - она едва запнулась, но потом улыбнулась шире. – В общем, мне хватит. Надо же было куда-то его приспособить. А ты мне очень дорога, да и тебе оно пригодится больше, чем мне. Ирина носила его недолго, у нее было не так много нарядов, подходящих к таким детским безделушкам, из какого бы дорогого металла они не были сделаны. В конце концов, девушка оставила подвеску-сердечко в стороне, нося лишь тонкий браслет. В этом браслете она и погибла. Цепочка порвалась на ее запястье, а теперь лежала дома в Уэльсе, закрытая в самом далеком ящике спального комода, где Диана спрятала все самые больные воспоминания о сестре. Теперь ее наследством были тысячи подобных безделушек, сотни нарядов, которые можно было перешить под модные платья, но все это ей было не нужно. Хотя бы пока что. Особенно это – деталь того браслета, которая могла бы спасти сестру, не отложи она ее в целях более приглядного вида украшения. Это пожелание удачи берегло Ирину, пока она от него не отказалась. Может быть, оно могло защитить Альфис, которая стала ей новой и последней сестрой. - Спасибо, Ди… - растерянно выдохнула гриффиндорка. – Только ты меня балуешь. - Брось! – выдохнула Шадис, махнув рукой. – Я старалась, чтобы тебе понравилось. А еще, чтобы у тебя было больше везения... Никогда не снимай, пожалуйста. Это для меня очень важно. - Ни в жизни, - пообещала Скамандер, позволив пуффендуйке защелкнуть застежку на запястье правой руке. – Даже Водоотталкивающие чары буду накладывать перед купанием. Мальчишки едва усмехнулись, Франка с важностью кивнула, поддерживая рвение Альфис, а Диана улыбнулась уже с облегчением, стараясь верить на слово. Она даже осознала, что была немного одержима этой просьбой и ее обязательным выполнением. Если бы только гриффиндорка на секунду отложила этот браслет (подвеску Шадис вплела в узор, чтобы снять ее было уже невозможно), а затем с ней что-нибудь произошло бы, Диана сошла бы с ума. Теперь она была относительно спокойна, увидев сонную подругу на кровати, с браслетом на руке, как и было обещано. Мадам Менен накладывала очередные повязки, но все равно допустила пуффендуйку, даже не ругая за столь ранний визит. Стоило только целительнице снять примочки с лица Скамандер, та сонно ухмыльнулась. - Ну, что у меня с личиком? Еще есть шанс найти хорошего жениха? – с усмешкой спросила она. - Конечно, есть! – отозвалась Менен, фыркнув едва недовольно, как и всегда, стоило ее пациентке ляпнуть что-то подобное. – У Вас же там не стадо кентавров пробежало по лицу. - Все хорошо, Альф, серьезно, - кивнула Шадис, ласково улыбаясь, оглядывая эти крошечные тонкие точки, оставшиеся от волдырей. Сразу и нельзя было сказать, что это шрамы. – Похоже на веснушки, только какие-то необычные. - И тех не останется, - мадам с уверенностью наложила новые примочки. - Печет сильно! – жалобно сообщила гриффиндорка. - Только Вы там мои настоящие веснушки с лица не сотрите, пожалуйста! - Все нужное останется на своих местах! – снова с легкой строгостью отрезала целительница, поднимаясь в полный рост и упирая руки в боки. – Что ж, Вашими руками мы теперь займемся в обед. Завтрак начнется через двадцать минут, так что не разговаривайте тут слишком долго. Вам нужно поесть, как можно раньше. Необходимо набраться сил за вчерашний день. Альфис закатила глаза, когда женщина уже ушла обратно в свой кабинет, а затем улыбнулась Диане, приглашая сесть рядом. - Что там в школе вчера творилось? – спросила она, наконец, снова открывая тему произошедшего после вчерашнего праздничного вечера. - Да ничего, - пуффендуйка и сама задумалась. – Честно говоря, я как-то не особо следила за этим. Соседки сказали, что ученики только предполагали, почему первые уроки у шестого и третьего курса были отменены. Затем стало ясно, что это как-то связано с тобой. Джоанна сказала, будто все перестали так паниковать, успокоились. А в гостиной два мальчика спорили, что ты опять натворила. Думаю, на всех факультетах такое было. - Этим здесь уже никого не удивить, - усмехнулась Скамандер как-то странно. – Ставлю галеон, что многие думают, будто я сейчас не в Больничном крыле, а отбываю наказание в подземельях. - Да брось, все не так плохо о тебе думают, - Шадис едва нахмурилась, глядя на подругу чуть строго. – Плохо иметь такое нехорошее мнение о самой себе. Скамандер едва поморщилась, чуть отвернувшись. Диана ожидала несмелых пререканий, но подруга промолчала, сразу признавая правоту пуффендуйки, без всяких лишних споров, которые раньше лишь тянули время. Девушка едва улыбнулась, сжав руку больной гриффиндорки, будучи довольной, что теперь она ведет себя чуть более разумно. Такие мелочи не могли не радовать. *** Альфис хотела бы поспорить, но не стала. После вчерашнего утра она для себя уяснила, что все споры с утра ведут к плохому дню в дальнейшем. Они с Лорейн и не так уж сильно поругались, как казалось теперь, но тогда все закончилось плохо – бутылка разбилась, отравленный сок начал жечь кожу, все испугались, подумав, что семикурсница в пылу применила травмирующее заклинание. Она и сама не могла поверить, сама испугалась. Вот только потом только Флаэрти быстрее всех сообразила, как помочь, придумала эту историю о нелепой случайности, оказала помощь. Но это было все, что о ней помнила Скамандер. В крыло Лорейн не приходила, с девочками говорить об этом не хотела. - Она затихла, - с уловимой тревогой сообщила Минерва, когда Альфис поинтересовалась состоянием соседки. – Либо находится где-то в замке, либо прячется под балдахином, занимаясь чем-то своим. Думаю, что она чувствует вину. - Я тоже этого боюсь, - призналась девушка, хотя всем соседкам было трудно представить виноватую Флаэрти. Лорейн никогда не признавала вины, даже если она и была виновата, она за два года их знакомства ни перед кем не извинялась, не заканчивала ссору первой, не имела достаточно терпения и красноречия, чтобы повернуть перепалку в нужное ей русло. Семикурсница всегда шла напролом, добиваясь признания своей правоты. Она была упрямой и бесстрашной, пусть и вспыльчивой, а еще впечатлительной, что превращало все ее предыдущие достойные гриффиндорские качества в невыносимую смесь, присущую истеричкам. Она не умела молчать, не считала нужным держать свое мнение при себе. Вероятно, теперь она молчала, потому что дело было не во мнении, здесь были замешаны ее эмоции. Можно было предположить, какие чувства могут сделать гриффиндорца замкнутым: те, которые он испытывает никогда, либо очень редко – страх и стыд. - Обязательно спроси ее, как она себя чувствует, - попросила Альфис. – И скажи, что я соскучилась по всем девочкам. По ней тоже. Это было небольшой ложью – скучать по Флаэрти Скамандер не стала бы, даже если бы они были знакомы дольше и были единственными учениками во всей школе. Тем не менее, гриффиндорка была благодарна соседке за спасение, благодарна за заботу. Бояться и стыдиться Лорейн было нечего. Эта ссора не была причиной попадания четверокурсницы в Больничное крыло, эта ссора ее спасла. Вообще-то, многие вещи хотелось передать соседке, но их стоило сказать потом с глазу на глаз. А еще лучше обдумать предстоящий разговор хорошенько – все-таки, Флаэрти еще оставалась упрямой и подчас бестактной, так что долгие благодарные речи выслушать точно не стала бы. К середине завтрака Шадис все же ушла, потому что Скамандер приказала ей пойти и поесть, а не мучить себя голодовкой только из-за нее – забинтованной гусеницы. На прощание пуффендуйка с улыбкой заботливо поправила волосы Альфис, которые спереди с одной стороны укоротились на добрые пять дюймов, больше не скрывая за собой половину лица. Именно с той стороны брызнул разлитый тыквенный сок, попав на волосы, что спасло правую щеку, прикрытую растрепанными прядями. К сожалению, сожженные волосы мадам Менен осторожно остригла. Вроде как, получилось неплохо, почти и незаметно. Только вот Диана уделяла им внимание, а Франка заметила, что теперь точно не собрать прическу. Пришлось бы ходить с распущенными или завитыми локонами, прикрывая отрезанную часть. Скамандер была не против. Все равно с прическами у нее не заладилось. Вот только страха по поводу собственной красоты прибавилось. Если бы пару лет назад Альфис сказали, что она будет переживать из-за своей привлекательности, она бы рассмеялась в лицо тому несчастному предсказателю. Правда, здесь стоило уточнить, что причина будет крыться в Барнабасе, для которого гриффиндорка и хотела быть красивой. Кстати, Роджерс с утра не зашел проведать свою подругу. От этого Скаманжер готова была поддаться панике. Неужели он мог разлюбить ее так скоро?! Правда, долго такие истерики никогда не длились, ведь девушка призывала весь свой здравый разум и приказывала самой себе заткнуться и не пороть глупости. В этот раз Альфис решила отвлечься на что-то другое. Раз уж учебников у нее при себе не было, а колдовать пока все еще было нельзя, Скамандер просто начала молча размышлять о преступлении. О том, кто его мог совершить. На ум приходили лишь ненавистники ее семьи. «Пятерка» уж точно занимала первое место в списке. Сигнор Трэверс что-то задумал, они все это знали. Мог ли он пойти на убийство? Нет, он же не был идиотом. Он понимал, что все подозрения сразу падут на него. По этой же причине никто из его шайки не мог этого сделать – Трэверс не позволил бы подставить свою компашку. Нескольких союзников в лице Нотта, Яксли, Фоули, слизеринца Гарри и другого когтевранца они уже потеряли, так что нужно было держаться вместе, быть неприметными. Тяжелые размышления прервала мадам Менен, пришедшая сделать необходимые перевязки. Оказывается, время незаметно пролетело до самого обеда. Альфис послушно поднялась, позволила себя разбинтовать, а затем взглянула на свои руки. Они были розовые, будто слишком сильно загорели на солнце, а еще покрытые множеством пестрых шрамов, оставшихся от волдырей. Даже ногти выглядели ужасно. Скамандер поспешно отвернулась, не желая рассматривать и думать об этом. По крайней мере, болело не так ужасно. Школьная целительница спокойно обработала руки мазью и зельями, затем забинтовала снова, но уже не такими толстыми слоями. Наконец-то девушка могла пошевелить пальцами, что и сделала, почувствовав приятную прохладу и сладкую ломоту в мышцах и костях, которая случалась от того, что руками не шевелили много и долго. - Еще шесть дней и сможете учиться, - довольно сказала женщина. – Наверное, даже кисти можно будет полностью освободить от повязок. Но настойкой растопырника и противоожоговой мазью еще придется пользоваться… - Я помню, - с улыбкой сказала гриффиндорка. – Спасибо Вам огромное. - Перестаньте благодарить меня за мою работу, - едва смущенно ответила мадам. – Я больше буду довольна, если Вы с братом перестанете попадать сюда так часто, мисс Скамандер. Альфис уже больше ухмылялась, чем вежливо улыбалась. Она хотела ответить, что этого обещать не может, но решила промолчать. Так все чаще заканчивался любой ее разговор с Менен – гриффиндорке приходилось сдерживаться, чтобы не ляпнуть что-то нехорошее. После того, как сзади послышался скрип двери в кабинете школьной целительницы, девушка поспешила достать из тумбочки волшебную палочку. Не терпелось приступить к колдовству… За час практики выяснилось, что магия работает независимо от того, как плотно у тебя забинтованы руки, толщина слоев бинта не мешала колдовству действовать. Не совсем удобно было выполнять нужные движения рукой, ведь запястье все же двигалось скованно. Тем не менее, Скамандер оказалась довольна, когда увидела, что способна наколдовать Птичий сглаз. Затем ей удалось создать три летучих мыши, но на продолжение практики времени и сил не осталось. Альфис убрала трансфигурированных животных, а затем бессильно уронила ноющие руки на колени. Напряженная ладонь и пальцы левой руки жутко горели, бинты на этой руке снова стали влажными. Наверное, не стило так резко приступать к сложному колдовству. Да и вообще так много колдовать не стоило. Время позднего обеда вышло еще занимательнее. Едва гриффиндорка успела доесть свою порцию полезной невкусной еды, к ней пришли посетители. Причем, вовсе не те, которых она ожидала. В Больничное крыло первым вошел Диппет, за ним следовал Дамблдор, как всегда внушающий спокойствие одним своим появлением, а потом появился человек, которого Альфис вспомнила не без труда. Серьезное узкое лицо, темные волосы с проседью, сливовый костюм и «котелок» на голове – это был мистер Шафик, глава родительского комитета. Замыкал эту процессию волшебник, которого девушка напротив знала очень хорошо – Тесей Скамандер. Если уж мракоборец пришел в Хогвартс, то дело, все-таки, зашло в тупик. Гриффиндорка торопливо поднялась с кровати, пытаясь оказать должное почтение гостям, но большая часть ее вежливости и трепета была обращена к дяде. Он кивнул, не спуская с племянницы тревожного взгляда, а затем с любопытством оглядел ее с ног до головы, уделяя внимание повязкам. - Мисс Скамандер, Вам вовсе не обязательно вставать, - поспешил сказать профессор Дамблдор. – Лучше уж вернитесь в кровать. Мы постараемся не отнять у Вас много времени. - У меня его слишком много, сэр, - несмело отозвалась гриффиндорка. - И все же, каждая секунда покоя важна во время восстановления после тяжких увечий, - подчеркнул Альбус. – Только не волнуйтесь. Вам лишь зададут несколько вопросов. Альфис неспешно заняла свое место на постели, спрятав руки под одеялом, чтобы не было заметно, как на одной из кистей уже расплывается влажное красноватое пятно от потревоженных шрамов. Диппет снова стоял в стороне, напоминая каменное изваяние. Он выглядел внушающим, но утомленным всей этой суетой. Пусть его строгий взгляд и наблюдал за всеми присутствующими сразу, но он больше не шевелился. Если бы дело происходило на улице, на него обязательно села бы ворона, приняв за статую. В помещении на его голове только бы осела пара сантиметров пыли. На это было бы смешно посмотреть, но мадам Менен слишком тщательно убиралась в Больничном крыле. - Помните меня, мисс Скамандер? – спросил глава родительского комитета, сев рядом на наколдованный стул. - Конечно, сэр Шафик, - ответила ему гриффиндорка, стараясь выглядеть максимально спокойной и не выдавать своего волнения. – Рада увидеть Вас снова. - Думаю, мой сегодняшний спутник хорошо Вам знаком, - мужчина указал на грозного мракоборца. – Сэр Скамандер здесь по поручению миссис Скамандер, главы мракоборческого центра. - Думаю, никто не будет против, если мы обойдемся без фамилий, - с усмешкой вступил Дамблдор. - Видите ли, наша ученица их и так знает, так же она в курсе того, что расследование могло перейти в руки Министерства. Оставьте эту путаницу и тавтологию с именами, как и цель вашего прибытия сюда. - Да, это очень кстати, а то мне уже весьма неловко, - согласился Шафик, едва улыбнувшись и тут же став серьезным снова. – Получается, вы понимаете, что, раз уж мы здесь, то расследование теперь ведет Отдел магического правопорядка? – девушка сдержанно кивнула. Глава комитета задал ей несколько дежурных вопросов: о ее самочувствии, о ситуации в школе, о лечении, об успехах в учебе, а затем перешел к более важным вопросам. Альфис пересказала ему произошедшее снова, рассказала о том, что она подозревает ребят, исключенных из школы на первом ее курсе, и ребят, сбежавших после происшествия с оборотнем. Шафик внимательно ее выслушал и сказал лишь то, что Фоули и Яксли, напавшие на нее зимой сорок пятого года, сейчас в другой стране, учатся в Дурмстранге, так что двое подозреваемых сразу могли быть вычеркнуты из списка. «Все равно стоит проверить этих мальчишек и их семьи», - сказал тогда Тесей Скамандер, обратив на себя всеобщее внимание. Просто это была единственная фраза, сказанная им за всю их встречу. Наверняка Диппет и Шафик думали, что он здесь просто стоит по поручению, желая побыстрее уйти и особо не прислушиваясь. Альфис улыбнулась, зная, что дядя любит, чтобы последнее слово оставалось за ним. А еще дядя не любил, когда его принимали за профана и безучастного идиота. Как они могли подумать, что он не проявляет интереса к делу о покушении на свою племянницу? Его поведение и хладнокровный внешний вид вовсе не говорил о том, что он не любит свою семью. - Что ж, мы получили достаточно информации, большое спасибо, мисс Скамандер, - сказал глава комитета, поднимаясь со своего стульчика. – Если Вы что-то вспомните, то я буду в кабинете профессор Диппета еще некоторое время, занимаясь обсуждением Вашего дела. Пошлите целительницу за мной. - Если я что-то вспомню, непременно пошлю, - ответила ученица, выделяя слово «если». Шафик словно намекал ей, что она чего-то недоговаривает. Ему явно было недостаточно того, что было сказано. Думал, что все будет проще? – Простите, мистер Скамандер, могу я ненадолго Вас задержать? - Конечно, - отозвался Тесей. – Если никто не возражает… - Возражений нет, - отрезал Диппет. – Мы с мистером Шафиком подождем в моем кабинете, а сэр Дамблдор останется у Больничного крыла, чтобы сопроводить Вас. - Я тоже возражений не имею, - Дамблдор направился к выходу вместе с остальными мужчинами. Когда родственников оставили одних, Альфис позволила себя тяжело вздохнуть, снимая маску мнимого спокойствия. Дядя без стеснения сел на соседнюю койку, глядя на племянницу еще внимательнее. - Порпентина очень хотела присутствовать лично, - сказал он. – Но главе мракоборцев не позволено, а вот ее заместителю – вполне. - Жаль. Я бы вообще не хотела, чтобы мама волновалась из-за этого расследования, - пряча взгляд, сказала четверокурсница. - Она бы волновалась в любом случае. Она же твоя мать, в первую очередь… У тебя тут действительно все в порядке? У Говарда тоже? - Да, Говард хорошо позаботился о том, чтобы я не чувствовала себя плохо, - улыбнулась гриффиндорка. – Вы бы видели, каким серьезным он стал, с каким рвением хотел поймать преступника. А еще он взял на себя ответственность организовать здесь мой День рождения. Получил необходимое разрешение, не нарушил ни одного правила, ходил к моим друзьям и приглашал их лично. Если бы не уроки, он бы ни на шаг не отходил от меня. Если у Вас получится задержаться в Хогвартсе и увидеть его ненадолго, он будет очень рад. - Я тоже был бы очень рад увидеть его, - сказал Тесей со вздохом, - но такова моя работа. За много лет я ни разу не воспользовался своей должностью, ни разу не превысил полномочия. Если я позволю себе задержаться в замке ради встречи с сыном, то не успею выполнить свою работу, а у меня ее много. Например, быстро сообщить твоей матери о результатах посещения Хогвартса. Говард поймет, он взрослый парень. К тому же, никто не отменял письма… И все же, передай ему, что я очень хвалю его за то, как он себя проявил, а еще я им горжусь. Альфис редко говорила с дядей о его взаимоотношениях с сыном, у нее было так много вещей, которыми она была недовольна и хотела высказать Тесею, но еще реже, практически никогда, она слышала из его уст о любви к Говарду, так что немедленно позабыла про все недовольства, растерявшись. У нее было столько разных поводов, чтобы заставить мракоборца задержаться ради сына, а теперь все они как-то забылись. Смущенная девушка кивнула, вновь отведя взгляд. - До встречи, - послышалось от дяди, а затем он покинул крыло, оставив племянницу в одиночестве. - Как будто недостаточно спросить Дамблдора или Ваших соседок о случившемся, - вскоре недовольно отозвалась мадам Менен из своего кабинета, до этого момента не вмешивающаяся в разговор пациентки с важными гостями. – У них совершенно отсутствует такт! - Если это поможет поймать преступника, то я только за, - вздохнула Альфис, а потом едва слышно добавила. – К тому же, так я вижу некоторых своих родных чаще, чем на каникулах. После занятий пришла одна лишь Диана, к очередному удивлению Скамандер. - Барни был на занятиях, - с тем же изумлением сообщила подруга. – Он обязательно должен был зайти к тебе! Затем пуффендуйка рассказала, что Роджерс был уж слишком хмур и задумчив на уроке, даже слишком отвлечен от учебного процесса. Всячески напоминая себя самого на первом курсе, Барни не привел подруг в восторг. Слишком мало хорошего означала его замкнутость, как тогда, так и сейчас. Успели обсудить и Говарда, который тоже так и не появился. Услышав о появлении его отца в стенах Хогвартса, Шадис очень сильно удивилась и даже немного испугалась. Гриффиндорка предполагала, что другие люди так же реагируют на ее дядю – с любопытством, с трепетом, ожидая чего-то мощного от героя одной из магических войн. Его все представляли внушающим, крупным, постоянно сердитым, потрепанным жизнью, а дядя Тесей подчас и был таким. Иногда даже любил делать такой вид лишь из желания потешить представления особо внушительных фантазирующих волшебников, посмеяться над ними, словно злобный подросток. Диана боялась его больше не как героя войны, не как одного из самых сильных мракоборцев своего времени, а как отца того мальчика, в которого она была влюблена. Альфис снисходительно улыбнулась подруге. - Он заботится обо мне и Говарде… - сказала Скамандер мягко. – Даже если своеобразно. Просил кое-что передать сыну, поэтому я жду Гова. Если он еще не узнал, что его отец был в замке, то будет в гневе, когда узнает. Я должна поскорее передать ему слова дяди. - Твой папа… Оставался с тобой, сколько мог… - мягко вступила пуффендуйка, желая задать вопрос, который и саму Альфис мучил долгое время. – Так почему бы мистеру Скамандеру старшему не остаться ради Говарда ненадолго? Он как будто избегает его… - Мой папа – не заместитель главы мракоборческого центра, не обладатель Ордена Мерлина первой степени за заслуги перед магическим сообществом перед лицом войны, не солдат и не фигура, на которую равнялись в Министерстве, в Хогвартсе и даже в родной семье, - со вздохом произнесла Альфис. – Дядя Тесей, наверное, помнил дедушку, моего родного дедушку, отца его и моего папы. Он ведь погиб очень давно, когда мой папа был еще ребенком, насколько я знаю. И в нашей семье на тот момент осталось не так много мужчин – Роджер и Арабелла еще не вышли на пенсию и жили в Лондоне. Моя бабушка осталась почти что одна, с двумя несовершеннолетними сыновьями, в пустом особняке на краю Дорсета, опустошенная гибелью любимого мужа. Папа рассказывал, что те времена были очень плохими для их семьи – они все боялись. Дедушка был убит в бою, убит такими же волшебниками, как и мы. Чистокровными. Шадис затаила дыхание. Альфис осознала, что и сама еле дышит, говоря практически шепотом, уставившись в одну точку. Даже вспоминать о папиных рассказах было страшно. Он всегда выглядел болезненно, когда был вынужден рассказывать историю их семьи. Но это было необходимо знать, чтобы нести дальше, другим поколениям. К тому же, Альфис всегда была любопытна, всегда хотела больше подробностей, могла их вынести. Что ж, она их вынесла. Запомнила и пронесла с собой спустя годы. Не только могла детально пересказать историю, но и вынести из этого для себя много нового, не самого приятного. Для начала – не все чистокровные волшебники хорошие, но и не все плохие. Все эти убеждения о сохранении чистоты расы – полнейший бред, если один фанатик когда-то наплевал на свои же убеждения и убил подобного себе волшебника, такого же человека. Потом следовала другая истина: ответственность была тяжелейшим грузом, меняющим человека. Это означало взросление, но иногда резко повзрослеть было очень плохо. - Тесей, как старший сын, стал ответственным за маму и младшего брата, - продолжила гриффиндорка после краткой паузы. – А еще он втайне от мамы вознамерился стать мракоборцем, чтобы восстановить справедливость и восславить имя своего папы. Тогда многие чистокровные были в чести, им действительно все спускалось с рук, их желаниям потакали, к их словам прислушивались. Конечно же, все поверили, что дедушка не погиб, как герой, а был случайно убит в какой-то пригородной заварушке, сунув нос не в свое дело. Я только теперь поняла, какую боль испытывала бабушка. Представить страшно. Ее некому было защитить, кроме как брату, который был занят работой в Министерстве, пусть и старался навещать почаще. Дядя Тесей уже в юношестве был главным в нашей семье. Он должен был быть сильнее, храбрее, зачастую строже. Я думала, что таким его воспитали, но я была не права – он сам себя воспитал. Дома – глава семьи, присматривающий за участком и последними близкими, в Хогвартсе – примерный ученик, спортсмен, надежда школы, отвечающий за брата, вечно попадающего в неприятности, затем в Министерстве – подающий надежды работник, начинающий мракоборец, не имеющий права опорочить себя чем-либо, чтобы заслужить доверие чиновников. Он был вынужден научиться быть хладнокровным, вынужден отдалиться от брата, вынужден терпеть все предрассудки о себе и своей семье. Затем дядя достиг цели – герой волшебной части Первой Мировой Войны, награжденный Орденом Мерлина, высокопоставленный волшебник, значимое лицо в волшебной Британии. Он принимал все больше ответственности на себя. Отвечал за все последствия сам. И вот у него появился сын. Вероятно, такой же, как и сам дядя в юности – храбрый, преданный своей семье, открытый и упорный. Вот только безрассудный, как и все Скамандеры. Подруги одновременно улыбнулись одинаковыми грустными улыбками. Диана слушала внимательно, не отрываясь взглядом от пепельного лица Альфис. Девушка и не подозревала, что сейчас выглядит так же болезненно, как и ее отец, рассказывая эти истории, делая из них вывод и снова что-то открывая для себя. - У дяди Тесея нет права показаться в глазах всех волшебником обычным человеком. Он для них - пример стойкости, бесстрастная личность, могущественный человек, который жертвует любыми чувствами ради достижения благой цели. Некий Грин-Де-Вальд с нашей стороны. По крайней мере, я слышала, что где-то кто-то такое говорил. Возможно, когда я была маленькой. Во времена магловской и волшебной войн человечность нужно было принести в жертву, чтобы не допустить гибели невинных, случившейся из-за промедления или жалости. Людям был нужен кто-то с холодным рассудком, кто мог бы успокоить панику, кто мог бы стать их защитником, мысля и сердцем тоже, будучи на стороне народа. Дядя всегда таким был. Только теперь, когда войны позади, он стал… немного мягче? – подошла к заключению Альфис, пожимая плечами и рассуждая уже сама для себя. – Теперь уже не нужно жертв. Не нужно отдаляться от родных, не нужно запрещать им быть самими собой, чтобы они не стали пятном на твоей репутации. Не знаю, может быть дядя поэтому держался с Говардом строго. Или, может, хотел его уберечь. Показать преступникам, что сын не так сильно близок и дорог ему, чтобы брать его в плен и шантажировать отца жизнью сына. - Я поняла, хватит… - прервала ее Диана тихо, поднимаясь. – Хватит об этом. Меньше всего я желаю снова говорить и вспоминать о чьей-то гибели… - Прости, - поспешила сказать Скамандер, поняв, что слишком далеко зашла в своем рассказе-рассуждении. – Я должна была опустить подробности, нельзя было так глубоко… - Но от этого не спрячешься, так что… Все в порядке, - выдохнула пуффендуйка, пытаясь улыбнуться, но теперь у нее снова перестало получаться. – К тому же, это было необходимо, чтобы понять твоего дядю. Ты ведь и сама не до конца его понимала? - Не думаю, что до конца понимаю и сейчас, - хмыкнула Альфис. – Но все стало куда яснее. Думаю, и Говард понимает тоже. - Забота и любовь проявляется у каждого своеобразно, это ты верно подметила, - Диана погладила подругу по плечу. – Не все строгие и бесчеловечные люди на самом деле такими являются. Это стоит запомнить на будущее. Потом, спустя некоторое время после разговора, гриффиндорка поняла, что осознание этого все-таки приходит с взрослением, а не с опытом. А ведь опыт у нее был, помимо общения с дядей. Например, мама. Когда она осталась без родителей, она была той еще занудой и командиршей, по словам тети. Ответственность вынудила ее быть умнее, строже, сильнее, затем мама тоже стала мракоборцем. Другой пример был у Альфис под носом уже четыре года. Барни был рассудительным, сообразительным, стремился к усилению своей магической мощи, всячески расширял свой кругозор. Сначала он был мальчиком, который тоже нес ответственность, но отличную от той, которая когда-то была на Скамандерах. Роджерс старший возложил на плечи сына большой груз, воспитывая его, как мальчика, способного оправдать позор, наложенный дедом Барни. Отец Барнабаса воспитывал наследника, способного вывести род Роджерсов из тени, вывести в свет волшебного сообщества. Конечно, от этой возложенной на него задачи не без труда гриффиндорец смог избавиться, осознав, что является лишь инструментом в руках Роджерса старшего, но иногда Скамандер видела, что Барни не желает избавляться от отголосков ответственности. Это связывало его с отцом. Барнабас отца еще любил, хотя бы в глубине души. Наверное, юноша надеялся, что и его полюбят со временем, пока хрупкая связь между ними не разорвана. Это было неправильно, это внушало Альфис отвращение. Сын не должен был выпрашивать любовь отца, позволяя управлять собой или даже просто делая вид, что позволяет управлять. Эта мысль была сравнима с одной из противных конфет Берти Боттса, которая, если ее распробовать, только сильнее вызывала рвотные позывы. Девушка мысленно вернулась к своим родным, не желая задерживаться на чем-то неприятном. Так гриффиндорка нашла еще одного Скамандера, который познал груз ответственности за своих близких, быстро повзрослев и приняв на себя многие обязанности и последствия. Это была она сама. Лето перед четвертым курсом показало, что Альфис приняла на себя роль бабушки. А главой семьи являлась именно она. Альфис следила за хозяйством, готовила завтраки для всех, присматривала за младшим братом, могла понять и успокоить своих родителей и двоюродных бабушку с дедушкой. Она была терпеливой, сильной, способной помочь словом и делом. Хотя бы в то лето. Наверное, это было уделом всех первенцев Скамандеров в каждой из семей этого рода. Бабушка вторую половину жизни была главой четырех семей рода. Тесей заменял ее до этого, пока мать переживала уход отца и клевету на семью. Тина (и неважно, что она Скамандер не по крови) очень рано потеряла родителей, оставшись единственной старшей Голдштейн из своей семьи, а еще у нее была маленькая сестра, которую нужно было вырастить достойной женщиной. Говард отвечал за младших кузенов, сталкиваясь со строгостью отца все свое детство, считая чем-то удивительным тот факт, что бывают родители и добрее. Альфис была вынуждена наблюдать смерть бабушки, дала ей невыполнимое обещание, к выполнению которого все еще шла с неприсущей ей терпеливостью. Вероятно, в их роду таких историй было больше. И лучше было бы, если бы это все оказалось надуманными опасениями юной девушки, потому что невыносимо было думать, что кому-то из первенцев рода придется так же испытать ранние лишения и стать взрослее. - Привет, - робко окликнул Гов, сев рядом на кровать, заботливо оглядывая кузину. – Ты как-то не очень сейчас выглядишь. Может быть, я лучше зайду попозже? Тебе стоит отдохнуть… - Нет уж, я такого отдыха больше не вынесу, - буркнула Альфис, осознав, что мысли все это время пожирали ее, а она и сама позволяла это делать, сидя тут, как пень. Надо было срочно что-то делать, чем-то себя занимать в отсутствии друзей. В мрачные размышления оказалось легко нырнуть с головой, но выбраться из них было не так-то просто. Повторения подобного Скамандер не хотела. Колдовать оказалось очень сложно и опасно для здоровья, разговоры с близкими уже сами заходили в темную сторону. Ей оставалось только взяться за чисто магловское занятие, желательно занимающее голову и руки. Одно такое на примете было. К тому же полезное, ведь надо было ответить Джоне на его подарок. - Можешь попросить Минни или кого-то из девочек, чтобы они принесли мне из моей сумки для учебников альбом и карандаши? Руки так и чешутся, мне срочно нужно начать рисовать…