Серая мышка Скамандер

На следующий день вся магическая Британия знала, кто такой Дивон Морриган. Его колдография была на обложках почти всех журналов, а газеты пестрили статьями о нем и его реформе. Альфис внимательно присмотрелась к этому мужчине лет сорока, вид которого излучал важность. У него было круглое светлое лицо, темные волосы и глаза, которые глядели то на журналиста, то в объектив колдографа. И взгляд его был критикующим, такой невозможно было скрыть даже самой располагающей улыбкой. «Корреспондент: Почему Ваша реформа коснулась только чистокровных волшебников? Многим кажется, что именно маглорожденные и полукровки должны стремиться к отмене Статуса о Секретности. М-р Морриган: Это вполне логичная точка зрения, но я не совсем согласен с ней. Видите ли, я сам маглорожденный и я достаточно времени провел в общении с такими же волшебниками, чтобы понять одну важную вещь: маглорожденные входят в мир магии только в детстве, они, жившие среди простецов, знают о том, как хрупок мир маглов, а затем познают, как хрупок мир волшебников. Им легче уяснить, почему Статус не должен быть нарушен. А вот чистокровные, если помните, в разные века и десятилетия стремились нарушить Статус, причем обычно с самыми плохими намерениями. Многие волшебные семьи Британии, которые и понятия не имеют о жизни маглов, думают, что они очень примитивные существа, которым нужно «просвещение», как выразилась Шарлотта Пинкстоун. Более того, некоторые из чистокровных семей уверены, что маглы должны быть порабощены или уничтожены вовсе. Наверняка вы слышали о громких фамилиях некоторых последователей Грин-де-Вальда. Необходимо было еще тогда провести антипропаганду среди волшебников. Теперь мы столкнулись с такой же ситуацией, и запускать ее не намерены. Я рад, что Министр приняла такое необходимое решение. Поверьте, оно нам всем далось нелегко…» Скамандер смяла газету и бросила ее Китчу, который виртуозно поймал комок бумаги в воздухе, проглотив его в мгновение ока. Девушка упала на кровать, не желая больше ничего слышать о Дивоне Морригане, но в Хогвартсе, где каждую сплетню могли обсуждать по несколько месяцев, это было невыполнимым желанием. Благодаря разговорчивым знакомым, гриффиндорка узнала, что мистер Морриган — маглорожденный волшебник, который несколько лет проработал в Министерстве заместителем главы Отдела по связям с маглами. Какой-то слизеринец сказал, что его отец давно знаком с Дивоном и, конечно, презирал его до этого дня, а теперь и вовсе ненавидит. Очевидно, презрение и ненависть были взаимными. И ведь мама написала в письме, что Надзор он продумывал еще со времен Грин-де-Вальдовского Террора, то есть вполне возможно, что идея возникла у него еще в юности. Как глубоко можно было все продумать за пару десятилетий? Мысль о маме напомнила о тревоге за всю семью. Конечно, их репутация была шаткой — один только папа своими действиями раньше несколько раз угрожал Статусу. Самый громкий случай был в Нью-Йорке, в канун Рождества тысяча девятьсот двадцать шестого года. Тогда же папа познакомился с дядей Якобом (кстати, не стер ему память, хотя это было нарушением закона), упустил нескольких своих животных, которые посеяли в городе хаос, и только чудом смог стереть память всему городу, не без помощи птицы-гром. Еще он переполошил Магический Конгресс Северной Америки, это стало достоянием всей Международной Конфедерации. После этого у папы были проблемы и дома, в Британии. Тут Морригану даже не надо было ничего выяснять, все Министерство помнило о том случае. Альфис очень боялась именно за папу, но ведь еще была мама и дядя Тесей — знаменитые мракоборцы, которые едва смогли поймать последователей Грин-де-Вальда и сейчас гонялись за одной единственной девчонкой. А еще был дедушка Гермес. Благо, никто не знал о том, что он из семьи Темных Волшебников. Прадедушка Джона и вовсе тайно помогал маглам на фронте Первой Мировой Войны. Бабушка Лаура вышла замуж за маглорожденного, а ее сын, дядя Астор, женился на магле. Скамандеры, хоть никогда и не хотели нарушить Статус, могли вызвать очень сильные подозрения, пожелай кто-то изучить эту семью получше. Подумав об этом уже в десятый раз, гриффиндорка отчаянно застонала и спрятала лицо в подушке. Хотела бы она проснуться и понять, что все это просто нелепый кошмар. К сожалению, она находилась в суровой реальности, где сейчас надо было подняться и поторопиться на встречу Дуэльного клуба. Прицепив к мантии свой сияющий значок, Альфис вздохнула. Ей очень не хотелось проводить это занятие, но нужно было, как постоянно напоминала Минерва, отнестись к своей обязанности ответственно. Макгонагалл легко было говорить — она могла патрулировать коридоры, муштровать команду по квиддичу и не отвлекаться от подготовки к экзаменам, при этом умудряясь раз в две недели посещать индивидуальные уроки с профессором Дамблдором. Эта гриффиндорка была воистину волшебницей, но ужасной занудой. — Добрый вечер, — Скамандер постаралась радушнее улыбнуться дуэлянтам. Они недружно приветствовали ее в ответ, вот только улыбнулись не все. Мысленно Альфис успокоила себя. Всего пару часов или даже всего один час, а затем она всю неделю свободна. Ну, относительно свободна. Ладно, заперта в замке и по горло занята подготовкой к экзаменам. Сегодня гриффиндорка решила показать школьникам пару финтов и уворотов, с помощью которых и Протего не понадобится. Это заняло ее голову и тело, помогло немного развеяться, снять напряжение. Ничего не помогало лучше дуэли со слизеринцем, один из которых первым вызвался попробовать себя в деле. Поначалу Скамандер удивилась, увидев в своем клубе на одного чистокровного больше, а потом поняла, что им теперь, как и ей, надо чем-то занять себя в замке и куда-то девать злость и энергию. Небольшая схватка действительно вышла бодрой и яркой. Одно или два заклинания срикошетили в стену, там теперь была едва заметная трещина. Оставалось надеяться, что профессор Флитвик ее не заметит, а если заметит, то сильно ругать не будет. Последние полчаса девушка провела, помогая младшеклассникам лучше освоить этикет дуэли. Кара до сих пор сильно размахивала палочкой во время приветствия. — Я стараюсь быть похожей на тебя! — гордо заявила она, не считая свои размашистые жесты ошибкой. Альфис подумала, что никогда не смотрела на себя со стороны. Неужели она и впрямь с таким энтузиазмом начинает каждую дуэль? Наверное, сегодня был особый случай. Ей просто не терпелось начать, руки чесались от гнева и безделья. Карен не была виновата в том, что очень пристально наблюдает за кузиной и старается брать с нее пример. Скамандер просто объяснила ей, что стоит быть немного сдержаннее, а затем обернулась, глядя на то, как старшеклассники практикуются в дуэлях между собой. Когтевранец Брайан тоже был тут. Он сегодня не сказал ни слова и в сторону Капитана даже не смотрел, хоть и внимательно слушал. Сейчас, очевидно, у чистокровных отпало хоть какое-то желание ругаться с подобными себе. Они все были в равных условиях, у них был общий неприятель и общая проблема, а межфакультетская вражда отошла на второй план. По крайней мере, так считала гриффиндорка. — Хороший урок, — робко сказал ей третьекурсник с Когтеврана после окончания занятия. — Спасибо, Альфис. — Тебе спасибо, Томас, — кивнула она, немного смущаясь. — У тебя хорошо получается отражать атаки, молодец. Юноша поспешил выйти из класса, заметно покраснев. Слава Парацельсу, что этого не видел Говард, иначе он бы не прекратил подшучивать над сестрой до самого Чемпионата по Квиддичу. — Урок действительно был неплох, — плеча коснулась мягкая рука Дианы. — Барни предложил позаниматься в библиотеке всем вместе. Он сказал, что хочет наверстать Историю магии к экзамену. — Неплохая идея, — согласилась Скамандер. Ей тоже стоило начать учить прямо сейчас. Половину уроков в прошлом семестре она добросовестно проспала, а на четвертом курсе и вовсе пропустила несколько лекций, лежа в Больничном крыле. От класса Заклинаний до библиотеки было буквально два шага. В одну секунду друзья оказались там и, пока Барнабас подбирал учебники, Альфис посмотрела в окно, привлеченная светом рано заходящего солнца. Снег сиял в лучах зимнего заката, переливаясь всеми цветами радуги. Младшеклассники тратили время до ужина очень весело — играли в снежки, разбегались и скользили по замерзшему Черному озеру. Издали было видно, как они смеются, не желая знать, что за ними наблюдают Надзорщики, работники Надзорного отдела, которым школьники дали неофициальное и емкое название, а чистокровные ребята, особо возненавидевшие реформу, звали их даже Надзирателями. Скамандер хотелось бы тоже прогуляться, хотелось бы засунуть кузену за шиворот горсть рассыпчатого снега, но веселье для нее было под запретом. Заигравшись, она могла бы сказать или сделать что-то безобидное, на что обязательного обратили бы внимание наблюдающие люди. Друзья и не заметили, как пропустили ужин, занимаясь уроками. Альфис полностью погрузилась в заучивание всех дат, касающихся Гоблинского восстания, поэтому не удивилась, когда заметила, что за окном уже довольно темно. Ей нужно было еще перечитать перед сном учебник Заклинаний для первого курса, он был тонкий и картинок в нем было больше, чем текста, так что особой затраты времени не предполагалось, заодно и было чем голову занять, хотя она и так уже пухла от учебы. Тем не менее, тогда не оставалось времени для мрачных мыслей о Надзоре, Морригане и семье, а это устраивало Скамандер более чем полностью. Первым уроком в среду были Прорицания. Альфис в этот раз даже не ненавидела утро, ведь зимой во всем холодном замке кабинет профессора Аполлония ученики любили за тепло и какой-никакой уют. В больших мягких креслах можно было даже вздремнуть, делая вид, что ты гадаешь в пророческом трансе. У нее так получалось выспаться пару раз. Франка, занявшая им места за столиком ближе к большому камину, помахала рукой, и гриффиндорка с радостью присоединилась к подруге. Когтевранка выглядела бодрой, она всегда высыпалась каким-то чудом, хотя все ее друзья знали, что ночами Диего наблюдает за звездами, составляя астрономические карты или гороскопы. Для нее это было словно личный дневник для обычной девочки. — Выглядишь немного удрученно, — заметила девушка, рассматривая Скамандер пристальнее. — Это из-за недосыпа или ты мучаешь себя мыслями о Надзоре? — И то, и другое, — спокойно ответила Альфис, затем подавив очередной зевок. — Думаешь, Надзорщики узнают все самое плохое о твоей семье? — тише спросила Франка. Гриффиндорка взглянула на нее с изумлением. Другие обычно спрашивали: «думаешь, твою семью можно в чем-то заподозрить?», и этого же вопроса Скамандер ожидала от Франки, но она, как всегда, нашла, чем удивить. — Откуда такая уверенность, что у нас есть плохие секреты? — спросила Альфис опасливо. — Ты же сильно волнуешься, значит есть, из-за чего волноваться, — Диего пожала плечами. — Прости, если я тебя обидела. Уверена, что твоя семья никогда ничего плохого не делала, я просто имела в виду, что Надзорщики могут раздуть из мухи слона. — Раздуть… Что из чего? — переспросила Скамандер, запутавшись. Франка умела неосознанно ставить собеседника в тупик. — Магловское выражение, — когтевранка махнула рукой. — Я все время забываю, что не все волшебники их знают. Эта фраза означает «преувеличивать что-то». Надо же, Скамандер почти шестнадцать лет знала дядю Якоба, настоящего магла, а еще ее лучшие друзья были полукровками, но полностью постичь все магловские причуды, наверное, и за всю жизнь не удалось бы. Еще несколько секунд подумав в тишине, Альфис, наконец, полностью поняла, о чем ей говорила подруга. И, конечно, она была с ней согласна. Ее семья и впрямь ничего ужасного умышленно никогда не совершала, но ведь Морриган, как мама писала, может иметь свои планы на все чистокровные семьи, а для этого не постесняется… раздуть из мухи слона? Так сказала Диего? — Не вини себя, — сказала Альфис, заметив, что когтевранка притихла. — Ты меня не обидела. Я просто… сбилась с толку, насторожилась. — Ты боишься, так что я не удивлена. Постоянная тревога не приведет ни к чему хорошему, — вновь тихо произнесла Франка. — Я слышала, когда скопление людей массово испытывает страх, в том месте вырастают грибы, из которых появляются дементоры. Может быть, в Хогвартсе один заведется? — Тогда в подземельях Прингла их должно было появиться столько, что хватило бы на второй Азкабан, — мрачно усмехнулась Скамандер. — Да и во время тирании Грин-де-Вальда их должно было стать больше по всему свету. — Да, точно… — Диего едва побледнела, отводя взгляд. — Глупые домыслы. — Ничего не глупые, — поспешила возразить гриффиндорка, видя, что Диего зажалась от упоминания Темного волшебника. Нужно было срочно ее подбодрить. — Наоборот, неплохая мысль. И мне нравится с тобой всякие мысли обсуждать. Домыслы же обсуждают с кем-то, чтобы понять, правда это или нет. Когтевранка кивнула бодрее и Альфис вздохнула немного спокойнее. До конца пары с профессором Аполлонием они говорили уже о других вещах. И, конечно, сон как рукой сняло. Скамандер чувствовала себя свежее после общения с Франкой. Она была неординарной девушкой и волшебницей, и своей неординарностью делилась с другими. Кому-то это казалось странным в плохом смысле слова, а кто-то (как Альфис) эту особенность в Диего обожал. На следующем уроке предстояло встретиться с еще одним неординарным волшебником, но более взрослым, уважаемым и могущественным — профессором Дамблдором. Его предмет был сложным, но сами уроки казались удовольствием — колдовать под руководством всеми любимого проницательного и доброго учителя было проще и занятнее, чем на других предметах или в одиночестве. Нужно было оживить статуэтку, стоящую перед ними — у гриффиндорцев это были гипсовые львы, у пуффендуйцев — барсуки из того же гипса. У Минервы по парте уже вовсю прыгал оживленный лев, следуя за движения палочки, а Скамандер все так же вглядывалась в пустые глаза своей статуэтки. У Барни уже начало получаться — его зверь встряхнул «гривой», но теперь снова не двигался. — Инаниматус Коньюрус, — упрямо повторяла Альфис. Ей казалось, что ее лев тоже ожил, но не двигается, чтобы над ней поиздеваться, отчего раздражение нарастало все сильнее. — Нужно громче и четче, а еще сосредоточься получше, — ненавязчиво подсказал Барнабас, снова указывая на своего гипсового зверя. — Инаниматус Коньюрус! Статуэтка качнула головой, подняла лапу, и вновь замерла. Роджерс едва слышно фыркнул, откровенно довольный собой. — Попробуй, — сказал он. Альфис уже сосредоточилась изо всех сил. Она перевела дыхание, чтобы не сопеть так злобно, раз уж Барни так пристально за ней наблюдал, а затем ткнула палочкой чуть ли не в маленькую львиную грудь. — Инаниматус Коньюрус, — громче произнесла она, выделяя каждое слово. Лев зевнул, разинув пасть, а затем, стоило Скамандер немного отвести палочку в сторону, статуэтка медленно зашагала туда же. От радости гриффиндорка потеряла всякую концентрацию, а потому ее зверь снова стал неодушевленным, замерев во время ходьбы. — Спасибо! — искренне поблагодарила девушка своего друга. — Всегда пожалуйста, — Роджерс улыбнулся в ответ. Конечно, он, Король сосредоточения, которому и беспалочковая магия уже давалась легче в его шестнадцать лет, смог освоить такое трудное заклинание. Хотелось бы Альфис уметь фокусироваться так же легко, как Барнабас, и управлять своими силами так же собранно. — Знаешь, что? Ты — новый Великий волшебник, Барни, — в пылу радости сказала ему Скамандер, — и, что еще важнее, ты самый лучший друг на свете. — С первым утверждением я могу поспорить, — смущенно сказал гриффиндорец, — а со вторым… не хочу. Невольная ухмылка украсила его лицо, заставив Альфис усмехнуться, а затем она снова вернулась к колдовству, пытаясь заставить льва двигаться еще дольше и активнее. И она хотела выразить благодарность Барни еще искреннее. Сказать ему что-то, чего нельзя было говорить при всех. Мэри Грин уже не в первый раз испепеляла ее спину взглядом, чего уж говорить о других девочках — поклонницах Барнабаса еще с третьего курса. Приближался День Святого Валентина и все они, эти поклонницы, могли спокойно посещать на выходных Хогсмид, покупать валентинки и маленькие подарки. Скамандер заклинала Морригана и его Надзор, да сгорит он в извержениях Огненного краба! Ей хотелось выбрать для Роджерса что-нибудь особенное, но она не могла этого сделать. Можно было попросить Диану, но это было жутко стыдно делать. Да и ей самой наверняка будет трудно выбирать подходящий подарок, который был бы во вкусе обоих своей друзей. — Я все равно приложу все силы! — заговорщицким шепотом пообещала Диана, когда Альфис, отведя ее в сторону, все же попросила об этом неловком одолжении. — И перестань смотреть на меня так жалобно. Ты же не виновата, что… ну… Шадис немного сконфузилась, опасаясь снова напоминать подруге о ее невольном заключении, но та и так давно уже не могла о них забыть. — Я знаю, что не виновата. Виновата даже не Пинкстоун, а этот Морриган, — его фамилия на устах гриффиндорки звучала, словно ругательство. — Даже в газетах пишут, что он эту дурацкую штуку придумал еще тогда, когда Хогвартс едва закончил. А говорят, что слизеринцы самые хитрые мерзавцы! — Мы еще не знаем точно, зачем он продумывал эту реформу, — шепнула Диана, крепче сжав руку подруги. — И не знаем, безопасно ли так грубо отзываться о нем здесь, в замке. — Весь Слизерин ненавидит его и не скрывает этого, — покачала головой Скамандер. — А у них опасений должно быть побольше, чем у меня, так что… — И все равно, не говори так, пока все не станет яснее, — мягче попросила пуффендуйка. — Я знаю, что тебе все труднее терпеть с каждым днем, но ты же должна помнить о сдержанности. Ты сама говорила, что теперь надо быть предельно осторожной. Альфис стиснула челюсти от злости, отвела взгляд, полный досады, но все равно кивнула. Шадис, как было заметно краем глаза, облегченно улыбнулась. — Надзор не продержится долго, вот увидишь, — сказала она. — Да и ты не пленница. Ты всегда можешь выйти на улицу, всегда можешь сходить со мной в Хогсмид, хоть ты и не уверена в себе. — Вот когда я буду уверена, что смогу не привлекать к себе внимания Надзорщиков, тогда и выйду из замка, — вздохнула Скамандер. — Увидимся после уроков? — На том же месте, — с улыбкой подмигнула Диана, намекая на библиотеку. Альфис запоздало улыбнулась в ответ, а затем, когда подруга уже не видела ее лица, позволила себе снова нахмуриться, и все равно выглядела растерянной. Она боялась того, что Надзорщики увидят ее страх и мигом подумают то же самое, что и Франка — что у ее семьи есть тайны, за которые можно призвать к ответу. Своими опасениями Скамандер не поделилась с друзьями, когда они снова занимались уроками в библиотеке. Она и сама не понимала, почему не смогла рассказать друзьям. Гриффиндорцам вообще трудно было говорить о своих страхах. Наверное, не хотела тревожить Надзором своих близких людей, да и, как правильно подметила Диана, безопасно ли было говорить об этом в замке? Если нет, то что же оставалось делать? Хранить молчание до конца учебного года? Надо было найти безопасное место, где можно было делиться тайнами без боязни быть обнаруженными или подслушанными. До самых выходных гриффиндорка не могла забыть об этой мысли. Осенило ее в пятницу, когда кузен с досадой выдал: — Хотел бы я выбраться в Хогсмид под чужой личиной! Помнишь, как на твой День Рождения в позапрошлом году? — Одно дело — обмануть профессоров, а другое — работников Министерства, — серьезно отозвалась Альфис. — Это верно, — вздохнул Говард. — Да и представь только — они следят за толпой от самого выхода из замка, и в середине похода среди них появляется какой-то новый ученик, которого с ними раньше не было. Меня повяжут на месте! Его смеха кузина не поддержала. Ей эта шутка казалась очень не смешной в данный момент, когда Надзор сильно потрепал нервы. Но тут же девушка замерла, вцепившись в Китча на своих коленях так, что бедный пес дернулся, обеспокоенно глядя на хозяйку. Был другой ход из замка! Потайной ход до дальней улицы Хогсмида! Как же она не вспомнила раньше, ведь пользовалась им в позапрошлом году и в прошлом! Там они с Барни варили зелье, которое вызывало безудержную болтовню. Там их не нашел и не думал искать никто, кроме тех, кто знал про лаз. — О чем задумалась? — спросил Гов. Альфис поняла, что слишком довольно улыбается, а потому постаралась тщательнее спрятать улыбку. — О Дне Святого Валентина, — ответила она почти сразу. — Кстати, как ты будешь выкручиваться перед Дианой? — Попросил одного своего товарища кое-что купить в Хогсмиде, — махнул рукой кузен. — Тони, у которого совершенно нет вкуса, или Руди, который разболтает всему Хогвартсу, не успеешь ты сказать «Мерлинова борода»? — Скамандер приподняла бровь, немного волнуясь. Зная товарищей Говарда, у Дианы мог бы быть незабываемый День Святого Валентина, в котором не было бы ни капельки романтики. — Нет, я же не безумец! — сразу воскликнул брат. — Ну, не настолько безумец. Я попросил другого гриффиндорца. Не болтливого, знающего, что понравится Диане, и, к тому же, он мой должник. Альфис прищурилась, глядя на Гова с недовольством, одновременно с этим удивляясь, как так получилось, что она попросила Диану купить подарок для Барнабаса, а Говард попросил Барнабаса купить подарок для Дианы. — С каких это пор Барни твой должник? — воскликнула она. — С тех пор, как начал ухлестывать за тобой! — поджал губы Говард, стремительно краснея из-за того, что кузина в мгновение раскусила его намек. — Я ему позволил с тобой встречаться и даже ни разу ему не намылил шею с тех пор, хотя стоило много раз за все те месяцы, когда он с тобой ругался. — Ты алчный ханжа, — выдохнула Скамандер, поднимаясь вместе со своим псом. — Пойдем, Китч. — Между прочим, я твой старший брат и обязан следить за твоей честью! — напомнил Гов. Альфис обернулась, глядя на него с небольшой грустью. Это напомнило ей о Роджере и Гортензии. Они ссорились годами из-за того, что Роджер был упрямым юнцом, причем очень консервативным. Но он искренне волновался за Гору, он ее любил, и это позже помогло ему избавиться от своего юношеского упрямства. — Я знаю. И я ценю это, правда, но я за свою честь тоже постоять могу, — ответила гриффиндорка спокойно, как ответила когда-то ее бабушка, и лишь потом направилась к спальням девочек. Она надеялась, что Говард не такой упрямый. Да и времена менялись, прошло больше полувека. Сейчас отношения юноши и девушки не вызывали у окружающих столь сильного осуждения, по крайней мере, это не было огромным пятном позора для семьи молодой леди. Да и Гов ведь знал, что Альфис не глупая, что она умеет постоять за себя. Почему же братья были такими твердолобыми глупцами, когда дело касалось личной жизни их сестер? В субботу, которая с самого утра длилась просто бесконечно долго, Альфис решила рассказать друзьям о том, что она нашла место для откровенных разговоров. Да, темный холодный лаз был не самым приятным помещением для чего-либо вообще, кроме незаметного выхода из замка, но о нем никто не знал, и никто, кроме них и компании Говарда не мог туда проникнуть, что было самым важным фактом. Барни воспринял эту новость очень хорошо, Диана с небольшим сомнением, но затем убедилась, что эта идея ничего плохого в себе не несет. Друзья решили пойти к проходу сразу, пока еще было время до обеда и общего похода в Хогсмид. Коридор на третьем этаже всегда был пустоват, но сегодня здесь постоянно кто-то проходил. Выходной день, времени до обеда еще полно, вот школьники и гуляли по замку, особенно часто можно было увидеть чистокровых. Некоторые из них, как и Альфис, решили, что лучше и вовсе в свет не выбираться, не давая Надзорщикам вообще никакого повода подозревать их в чем-то. Диана внимательно рассматривала гобелен барсука, влезающего в нору, за которым была нужная им ниша. Пока они ждали момента, когда коридор опустеет полностью хоть на полминуты, было время немного поболтать. — Есть еще два хода, но в них я не была ни разу, — сказала Скамандер, устав ждать. — Говард рассказал мне о них достаточно много, но надо спросить у него снова, а то я совсем малость подзабыла. — Я попрошу, чтобы он мне рассказал поподробнее, — пообещала Диана, робко улыбнувшись. — А то он подумает, что ты для себя и Барни спрашиваешь. — Слизень ядовитый! — фыркнула Альфис. — Когда он успел тебе рассказать? — Рассказать о чем? — полюбопытствовал Барнабас. — Он и Альф опять бранились вчера из-за тебя, — Диана едва сдерживала широкую улыбку. — Он так ревнует свою сестренку. Это мило. — Это раздражает, — недовольно буркнула гриффиндорка, а потом встряхнулась и шагнула вперед, к нише. — Пока никого нет, давайте уже быстрее туда попадем. Барни обеспокоенно переглянулся с Дианой, на что та ободряюще похлопала его по плечу. — Диссендиум! — послышалось от Скамандер. Ее друзья, пройдя следом, увидели, как большие кирпичи в стене расходятся в стороны, открывая небольшой проход. Пришлось согнуться в два раза, чтобы пролезть туда. Даже год назад было не так трудно заходить. Неужели они так вытянулись в росте с тех пор? Альфис шла впереди, освещая себе путь Люмусом. Она была здесь, как минимум, десять раз, и каждый раз боялась споткнуться на скользкой ступеньке и кубарем полететь вниз, сломав себе шею. Диана держалась за Барни, потому что трогать холодные и едва влажные стены было еще страшнее. Когда они дошли до земли и смогли твердо стоять на ногах, Барнабас наколдовал небольшой костер, который осветил и немного согрел воздух в потайном ходе. Мелкая дрожь от холода ненадолго унялась. Альфис, решив, что хочет выбраться отсюда поскорее, торопилась рассказать друзьям обо всем, что ее беспокоит, так что времени прошло немного. Диана, в конце концов, крепко обняла ее и еще крепче взяла за руки. Уверенность в ее глазах горела ярче, чем огонь, разведенный Роджерсом. — Альф, — очень серьезно начала она, — ты боишься и поэтому сейчас принимаешь все те подвиги твоей семьи чуть ли не за преступления. — Я не принимаю, — возразила гриффиндорка, — но Надзорщики примут обязательно. Вот это заставляет меня бояться. — Но ты ведь знаешь, что на самом деле все по-другому. В любом случае, ты знаешь истинное положение вещей и, если кто-то попытается все выставить иначе, ты же будешь заступаться за свою семью, ты не позволишь, чтобы в чьи-то глазах Скамандеры были плохими людьми. — Конечно, я не позволю! — воскликнула девушка очень горячо. — Но, чем больше ты боишься, тем больше ты сама начинаешь сомневаться в своей семье, — Барни подошел ближе. — Пожалуйста, не дай страху переубедить саму себя. Альфис не могла не бояться. Не существовало бесстрашных людей, у всех были свои самые потаенные страхи и слабости. Семья был ее главной слабостью. За своих родных Скамандер сейчас боялась до слез. Она потянулась рукой к лицу, пытаясь быстро смахнуть накатывающие слезы, но тут же юноша схватил ее за ладонь, заставляя смотреть себе в глаза. Он был серьезен, но в то же время спокоен. — Ты должна превратить свои страхи в свою силу, Альф. Ты умеешь делать это, как никто другой! — негромко, но выразительно сказал друг. — Скамандеры — настоящие герои, со всеми своими недостатками и ошибками, я верю в это, а ты обязана верить сильнее и дольше нас. Не позволяй никому в этом сомневаться, особенно самой себе! Ты вообще не должна думать, что у твоей семьи есть недостатки! Гриффиндорка кивала после каждого предложения, хватаясь за эти слова, чтобы избавиться от нарастающей паники. Да, она позволила себе засомневаться, а страх превратил сомнения в настоящую уверенность, будто ее семья в чем-то может быть виновна. Она наоборот должна восхищаться теми поступками и приводить их в пример невиновности! Ни в коем случае нельзя позволить себе усомниться снова, нельзя позволить страху взять вверх! Даже если придется стоять против всего волшебного мира, Скамандер должна с пеной у рта кричать, что ее семья никаких ошибок не совершала и винить ее не за что. Альфис резко прижала Барнабаса к себе, глубоко дыша холодным воздухом пещеры. Ее друг помог ей стряхнуть это ужасное наваждение. Барни и Диана снова спасли ее, всего лишь найдя нужные и очень правильные слова. Если бы их не было рядом, гриффиндорка просто сошла бы с ума. Она притянула в свои объятия и Диану, желая отдать ей все свое тепло в благодарность. Что же она такого сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить этих людей? — Пойдемте наверх, здесь жутко холодно, — сказала Скамандер чуть хрипло, едва отстранившись. — Да, пойдем, — с улыбкой ответил Барнабас, убирая костер за собой. Теперь первым выходил он, а подруги вышли следом, после чего проход за ними закрылся очень тихо, будто его и не было. Альфис убедилась, что слезы больше не застилают ей взор, и лишь затем осмелилась посмотреть на Диану. Она сжала ее ладошку, прежде чем они вышли из коридора, неторопливо спускаясь на обед. — Мы можем остаться с тобой, в Хогвартсе, — предложила она. — Нет уж, развлекайтесь, — быстро покачала головой Скамандер, у которой появились силы на широкую ухмылку. — Вы не обязаны тут со мной чахнуть в замке, полном малышни и аристократов. — Ты тоже тут не обязана чахнуть одна, — продолжила Шадис настойчивее. — У меня будет Китч, Говард и домашняя работа, которую можно сделать заранее. Это можно даже рассматривать как преимущество — вы в воскресенье будете писать доклад, а у меня будет свободное время, — Альфис скривила губы. — Минерва будет мною гордиться. Ей редко предоставляется этот шанс. Еще один плюс. Нехотя, но Диана уступила. Гриффиндорка с радостью согласилась бы на их компанию, но ведь был еще один аргумент, о котором она решила напомнить. — И подарок Барни надо присмотреть, — тише добавила Скамандер, убедившись, что они отстали от друга достаточно, чтобы он и не услышал. А ему нужно было по поручению Говарда найти что-нибудь для Дианы. Об этом говорить подруге не стоило. Роджерс подождал их у дверей Большого зала, куда они вошли вместе, даже сев за один стол. В выходные дни многие себе позволяли такую вольность, а преподаватели ее прощали. Альфис позволила себе повеселиться с друзьями, но после их ухода в Хогсмид едва могла сдерживать тоску. Несмотря на обещание сделать домашнюю работу, время она провела куда проще, хоть и бесполезнее — сыграла с кузеном в волшебные шахматы. Вчерашний маленький скандал забылся уже после первой партии. — Шах и мат, — гордо ухмыльнулся Гов. — С тебя имбирные печенья. — Мы не играли на еду, — усмехнулась сестра. — Ты — нет, но я играл, — Говард протянул руку. — Плати по счетам, кузина. — Я лучше отыграюсь, — помахав ему перед лицом фигуркой, Альфис принялась расставлять их по полю снова. Несколько часов пролетели даже приятно. Девушка просто не думала о том, что ей приходиться сидеть здесь вынужденно, а также больше не вспоминала о страхе, потому чувствовала себя спокойнее. Говард нашел кучу способов, как можно развлечься — играл в Плюй-камни с первокурсниками, предложил сестре посоревноваться в меткости, бросая в пасть Китчу скомканные листы бумаги, а закончили игрой во Взрывные карты. Карточная партия завершилась тем, что у кузена загорелся рукав рубашки и он, чертыхаясь, потушил его, а потом с мрачной миной ушел переодеваться. Скамандер с довольной улыбкой собирала карты, когда в гостиную вошел первый гриффиндорец, вернувшийся с прогулки. Постепенно людей в Общей комнате становилось больше. К ужину вернулись все. Увидев Барни, гриффиндорка помахала ему рукой, приглашая к столу, за которым выполняла домашнюю письменную работу по Заклинаниям. — Сюрприз, — юноша достал из кармана Кислотную шипучку, ухмыляясь. — Спасибо! — искренне ответила Альфис, быстро распаковывая сладость. — Но не думай, будто я не отдам за нее деньги. — Не думай, что я их приму, — наклонившись, шепнул ей на ухо друг. — Как провела время? — Зажигательно, — усмехнулась Скамандер, не желая забывать лицо Говарда, когда вспышка подпалила его рукав. — А вы как? — Встретились с Франкой и Джоанной. Диего сказала, что почти доделала твой гороскоп. Она отдаст его тебе до Дня Влюбленных. А где Говард? — Тушит свою одежду. Говорю же, зажигательно провели время.