Серая мышка Скамандер

Когда палатка была поставлена, каждый из Скамандеров немедленно принялся за самое вожделенное для себя дело. Порпентина разбиралась с внутренним убранством и разложением вещей по полочкам; Тесей и Антиопа, оставив свои сумки, тут же ушли обратно на улицу, разыскивая знакомых, с которыми можно было бы пообщаться; их сын, облегченно вздохнув, тут же занял себе верхнее место на двухъярусной кровати. Она была так мала для него и кузины, что им обоим приходилось сгибать ноги в коленях, чтобы хоть как-то уместиться в длину. Джона, следуя примеру матери, начал раскладывать по местам свои вещи, в основном игрушки. Альфис, оставив младшего брата с сонным Говардом, зашла в тесное местечко родителей под небольшим навесом. Тут уже была расставлена и прибрана после долгого запустения мебель, одна полуторная кровать на двоих была застелена красивым клетчатым пледом, который сверху украшала толстая диванная подушечка. Очевидно, раньше во время семейных поездок на Чемпионат здесь жила бабушка — это был ее плед, такие же подушки она шила своими руками какое-то время. Папа уже сидел за письменным столом, повесив на спинку стула свое любимое потертое пальто. Он уже писал кому-то письмо, едва достав пергамент и чернила. — Я пишу той знакомой, — ответил он на вопрос дочери. И она не стала ничего больше спрашивать, ведь видно было, как нервничает отец без чемодана. Он даже на работу ходил с ним, редкий выход из дома обходился без драгоценного кейса. Даже когда они шли, папа часто дергал рукой, в которой обычно держал чемодан, а потом бросал секундный растерянный взгляд вниз, прежде чем продолжить путь. Таким дерганным он бывал нечасто. — Мама? — Альфис нашла свою мать на подобии кухни, где она раскладывала продукты в ящики с шаткими скрипучими дверцами. — Можешь… Ты можешь рассказать мне о том слушании подробнее? Пожалуйста? Тина обернулась, оторвавшись от дела. Ее руки, держащие коробку крупы, застыли на полпути к очередной полке. Мамин настороженный взгляд пронизывал ее насквозь. — Мы с твоим папой думали, тебе хватит того, что ты слышала раньше. Разве хочешь услышать еще? — В газете наверняка об этом печатали. Лучше я услышу все подробности от тебя, чем от одноклассников, которые читают додумки журналистов, — девушка принялась помогать вручную. — Что ж, твое право, — мама пожала плечами, подавая ей оставшуюся коробку, а затем протирая один сухой деревянный стул, чтобы присесть на него. В тишине послышался почти визжащий скрип мебели. — Руководителем этого расследования назначили лично Уркхарта, он заслужил всеобщее доверие, а еще он незаинтересованная сторона, в отличие от нас с Тесеем. И он действительно не подвел Мракоборческий отдел, провел хорошую работу, проанализировал твои воспоминания сначала отдельно ото всех, а потом разъяснил каждую деталь Визенгамоту. Альф со стыдом представила, как все эти почтенные люди — около сотни человек — слушают про то, что подарил ей Барни на День Влюбленных, и как он называет подаренную ему книжку «слащавой». Представилось, как Уркхарт, показывая палочкой, словно указкой, говорит: «Имеется в виду пьеса «Вишневая палочка», тираж сорок девятого года, один экземпляр из ограниченной серии. Если кто-то не понял ремарки мистера Роджерса, позвольте объяснить, почему он дал такой комментарий. Видите ли, уже во второй главе Гипперион признается себе в том, что он влюблен в таинственную незнакомку»… — Если что, все преподносилось очень объективно, — мама заметила ее выражение лица. — То есть, никто не хотел углубляться в то, какие личные у вас были отношения. Если интерес к этому и возникал, то только из-за того, что мотивы Барни до сих пор не всем ясны. — Он потерял отца, у него помутился рассудок, — девушка сказала это как можно равнодушнее, отведя взгляд. — Он поссорился с Реджи, это стало последней каплей. Какие еще нужны мотивы? — Никто не верит в то, что вполне нормальный шестнадцатилетний юноша мог сойти с ума настолько, что осмелился бы нарушить самые важные законы Волшебного мира, да еще за несколько месяцев. Уркхарт опросил учителей и соседей по комнате, изучил оценки Барни, а также смог получить его экзаменационные результаты раньше, чем придут оценки всех остальных пятикурсников. Он был примерным учеником, спокойным юношей, прекрасным другом, несмотря на то, что вы с ним незадолго до этого перестали дружить. В стрессовой ситуации Барни показал себя, как устойчивого к самым тяжелым преградам человека, он сдал практически все экзамены на Превосходно, ему не хватило одного балла до высшей оценки по Зельеварению. Даже если он сошел с ума и успешно притворялся здоровым, то не мог от спокойного и отдающего себе отчет парня так резко перейти в настолько агрессивное состояние, чтобы позабыть о нормах морали, человечности, долге и ответственности. Лично я не могу сказать, на чьей я стороне в этих спорах, но я предпочитаю прислушиваться к Уркхарту. — И какие же другие мотивы предлагает мистер Уркхарт? — поинтересовалась Альфис, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Никакие, — мама развела руками. — Говорю же, следствие не продвинулось далеко. Но Уркхарт убежден, что Барни не был сумасшедшим. — Он был в своем уме, — девушка кивнула сама себе. Само осознание и признание этого факта просто испепеляло ее сердце. — Но он бы себя так ни за что не повел. Такие действия не в его стиле. — Значит, это чужой стиль, — Порпентина схватилась за эту мысль, сжав кулаки. — Мы у тебя не спрашивали и не хотели, чтобы кто-то еще допрашивал тебя, поэтому сделали все возможное, чтобы отстранить тебя от суда, но… я должна была спросить когда-нибудь: а что думаешь? Какие предположения могут быть у тебя? — Это был Барни и он был в себе, — твердо сказала Альфис в очередной раз. — Мы с Дианой недавно говорили на этот счет. Она думает, что его могли похитить, а я когда-то думала, что на его разум могли повлиять, но… Это глупые домыслы. — В таком серьезном деле проверяются любые догадки, даже самые немыслимые. Девушка подняла глаза на мать, внимательно глядя в лицо. Та говорила абсолютно серьезно. А что, если они предположат, что это был бразильский перевертыш, сожравший Роджерса и превратившийся в него? Это тоже захотят проверить? Альфис не хотела лишний раз критиковать мракоборцев (им и так досталось от журналистов), но теперь было ясно, почему следствие двигается так медленно. — Миссис Скамандер! — робко позвала Диана, заходя в их палатку. — Бабушка просила узнать, как вы тут обустроились. — Очень хорошо, — Порпентина улыбнулась ей. — А как вы? — О, у нас не так много места, которое можно долго обживать, — Шадис младшая пожала плечами. — Еще Говард просил меня зайти к вам попозже. Мы собирались все вместе пройтись по лагерю, найти сувенирные лавки, а еще всех наших знакомых. — Он уже соскучился по своим балбесам? — Альф не сумела сдержать ухмылки. — Только ведь закончили школу. — Они же больше никогда не увидятся! — воскликнула Диана. — Пусть погуляют напоследок. — Тогда лагерь будет стерт с лица земли быстрее, чем рассказывал папа, — Альфис неохотно встала с места. — Ладно, я сейчас возьму свои деньги и спихну этого лентяя с кровати… Тут же в тесную «гостиную» торопливым шагом вышел папа, пригибаясь, чтобы не задеть головой навесной потолок. В руках у него было заветное дописанное письмо. — Пойду и найду почту, — сказал он. — Здесь есть совы или другие птицы? — его дочь с сомнением поджала губы. — Наверное, целые стаи сов вызовут у маглов вопросы. — Не представляю, как иначе все волшебники смогут связаться с родными, — Тина с усмешкой покачала головой, глядя на мужа. — Лишь бы не было редких говорящих существ, иначе мы объявим браконьерам новую войну… — Мистер Скамандер… — подала голос Диана, растерянно глядя на конверт. — А какие еще бывают способы оправки писем? — Кроме посыльных птиц? — переглянувшись с женой, он пожал плечами. — Магловская почта. Но, если хочется быть оригинальным, есть зачарованные предметы и, опять же, порталы, хотя порталы отслеживаются Министерством… — А к чему тебе это? — Альфис присмотрелась к Диане. Она задумчиво смотрела вниз. — Я просто поняла, что никогда не задумывалась, как можно переписываться без помощи сов, — ответила подруга неторопливо, не глядя ей в глаза. — Я только помню, что в разных странах у волшебников свои методы. В Индии есть «огненное письмо», но оно очень опасно, а в Советском Союзе до сих пор используют голубей, но больше ничего… — Вороны в Германии, — подсказал мистер Скамандер. — Это я помню отлично. Они, как и попугаи, могут даже повторять за людьми фразы, но говорящие птицы, конечно, находка для шпиона. — То есть, через сов письма отправлять надежнее? — Если думать о надежности, лучше вообще тогда никаких писем не отправлять, — миссис Скамандер усмехнулась. — Любое животное можно перехватить, а затем отправить дальше, и никто даже не узнает, что сова была в чужих руках. С магловскими письмами еще проще. Зачарованные предметы, конечно, настоящая загадка. Они могут быть совершенно разными, могут иметь разные свойства. Если кому-то послали проклятый предмет, невозможно с первого взгляда уловить что-то плохое. А еще они могут сработать не сразу… Альфис знала о зачарованных посылках больше, чем кто-либо из ее друзей. Она еще не забыла бутылку отравленного тыквенного сока. И один из зачарованных подарков Барни еще остался у нее — кулон Насторожица, спрятанный где-то дома. Вряд ли эта вещица была проклятой, но видеть ее совсем не хотелось. У Барни тоже был кулон, который ему подарил мистер Скамандер. Это был оберег от опасностей и Темных сил. Интересно, прожигает ли он теперь ему грудь, мешает ли колдовать? Нахмурившись, девушка ушла из гостиной, подальше от этих разговоров. — Эй, Тыквенная голова, подъем, — она пихнула дремлющего кузена в плечо, а потом, убедившись, что он очнулся и не упадет с верхней койки, полезла в свой чемодан, доставая деньги. — Мх? — Ты сам сказал Диане, чтобы она пришла попозже. Так вот, она здесь и мы собираемся идти в лагерь. — Ухум… — Нет, успеешь поспать! — Альфис слегка потащила его за ногу. — Мы уйдем без тебя, понятно? — Вха… — Ну тогда вставай, лентяй! Знали бы в Академии Мракоборцев, какого увальня они приняли на обучение… Пока она присоединяла на ремень сбоку сумочку с небольшим внутренним расширением, Гов поднялся, едва ли пригладил волосы и растер щеку, на которой отпечатался узор жесткой подушки. Он сделал еще проще: положил все деньги, какие у него имелись, по карманам, надел кофту с внутренними карманами и оказался готов к выходу. Все у этих мальчишек было так просто… Где-то на задворках мелькнула мысль, что Барни, наоборот, ко всему подходил тщательно, даже к своему внешнему виду, но Альф приказала этой мысли исчезнуть и постаралась поскорее о ней забыть. — Ди, — улыбнулся Говард, как ни в чем ни бывало. — Ты быстро собралась. — Не всем же быть таким медлительным, как ты, — его кузина не смогла удержаться от этого комментария, а потом, встретив улыбку Шадис, ухмыльнулась шире. — Не будем терять времени. Хотелось бы увидеть всех знакомых Говарда, пока они в состоянии говорить. Парень, вздохнув, пробормотал что-то, но девушки уже вышли из палатки, оставив его позади. Ближайшие пять полей были заняты британцами и ирландцами, но эти поля, между прочим, были широкими. Казалось, что все эти равнины, поляны и холмы, сплошь и рядом усеянные палатками, принадлежали их сородичам. Верхушки палаток с разными флажками торчали отовсюду. Над ними летали маленькие игрушечные метла с игрушечными игроками, магазинные снитчи, редкие совы. Говард задержался у одного участка, пытаясь поймать игрушечный снитч, пока лоза у порога палатки чуть не схватила его за ногу и не стукнула об землю. Что ж, ворам здесь точно ничего не светило, хоть магической защитой и нельзя было пользоваться. Диана с восхищением озиралась по сторонам, но с еще большим восторгом за окружающим миром следили Скамандеры, тормозя на своем пути каждые десять метров. Они увидели глотателя огня с фигурной бородой и пушистыми бровями, который жонглировал горящими шарами голыми руками, а потом ловил свои пылающие снаряды ртом. Вокруг него толпой столпилась впечатлительная ребятня. Неподалеку женщина в одежде ирландской расцветки заставляла танцевать марионетку-лепрекона, который еще и выкрикивал разные забавные фразы. — Эмма! — Альфис тронула знакомую девочку за плечо. Ее школьная соседка по комнате, обернувшись, радостно закричала, а потом обняла ее так крепко, как только могла. Из всех соседок в Больничное крыло попрощаться перед отправкой домой пришла только она и Минерва. Сестры Грин побоялись приходить. Может быть, потому что они распространяли некоторые сплетни про свою соседку, а потом им стало перед ней стыдно. Или же они теперь недолюбливали ее. — Как твое здоровье? — воскликнула Финнеган слишком громко, будто до этого ей заложило уши. — Хорошо, как видишь! — Альфис улыбнулась ей еще светлее. — Мы идем искать остальных наших друзей. Хочешь с нами? — Я не смогу, — с сожалением вздохнула девочка. — Я же тут с сестрой из Франции и бабушкой. Мы условились держаться вместе. Но я видела Франку Диего со всей семьей на последнем матче. Только они живут в бразильской секции, на поле №3. Она мне так сказала. Минерва не приехала. Она очень хотела, но еще в школе предупредила, что они могут не успеть накопить денег на билеты для нее, мамы и братьев. Так жалко! — Ууу, Макгонагаллов не будет! — Говард расстроился тоже. — Я почти подбил Минерву привести с собой волынку… — Пуффендуйцев не было видно? — спросила Диана, показываясь из-за плеча подруги. — Я сама не видела, — Эмма пожала плечами. — А где вы живете, Альфис? Она рассказала соседке, на каком поле их найти, а потом кузен напомнил, что им надо обойти еще четыре поля и поймать продавца сувениров с его лавочкой на колесах. Едва ли распрощавшись с соседкой, Альф поддалась Гову и, утаскиваемая им за руку, потеряла Финнеган в толпе других ирландцев. Они уже были на границе с другой секцией — испанской. Там было больше шуму. Песни на испанском языке были слышны издали, а так же было видно, как вдали кружат большой хоровод веселые болельщики и маленькие карликовые существа в красно-серых одеждах с большими и тонкими колпаками. Альфис совсем мало знала о том, какие разумные существа населяют Испанию. Надо было потом спросить у папы. По крайней мере, те шумные карлики напомнили ей более худосочных и волосатых гоблинов. — Вот веселуха! — выдохнул Говард. — Пошли к ним! — Нет, — робко ответила Диана, потянув его подальше от испанской секции. Приглядевшись, Альф увидела, что карлики поют больше, чем люди, а те танцуют с закрытыми глазами, слушая манящие задорные песни. Словно… загипнотизированные. — Соглашусь с Дианой, — потянув брата за другую руку, Скамандер увела его на другое поле британцев, ускоряя шаг. И, пока песни испанцев не остались позади, ходьбы они не замедлили. — Вижу Энтони и Руди! — взбодрился Гов. И впрямь, знакомая рыжая макушка показалась вблизи. Когда воссоединение друзей — объятия, крики и стуки по плечам — перестало быть таким бурным, Альфис подсказала, что она тоже тут вместе с Дианой. Двое парней присоединились к их маленькому походу, попутно рассказывая с каким весельем они тут успели столкнуться. — О, мы были у испанцев! — Руди рассмелся. — И я чуть не притащил за собой чертова Дуэнде. Это те поющие карлики. Что-то вроде домовых. Постоянно ищут, куда пристроиться. Моя мама так ударила его метлой, что он вполне себе долетел обратно, перемахнув через границу между секциями! Энтони и Говард рассмеялись вместе с ним, а Альфис едва нахмурилась, не поддержав их веселья. Все-таки, антимагические правила тут нарушались повсеместно. И ведь опасность была даже не в этом. Кто знает, какая чертовщина из другой страны могла к ним присосаться. — На вашем поле живут Долгопупсы, — потом рассказал один парень. — А рядом с нашим участком поселился Реджи со своей семейкой. У Альф мурашки пошли по позвоночнику. Она остановилась и повернулась к говорившему. — И как он? — спросила она слишком уж заинтересованно. — Нормально, — Тони засунул руки в карманы. — Как всегда, хмур. Я думал, что нет человека, в котором было бы больше предрассудков, чем в нем, пока не увидел его отца. Соседи, честно говоря, так себе. — Мои соседи посадили у своей палатки сливы-цепелины, — рыжий парень скривился. — Меня почти задушили трижды на этой неделе. Тебе ли говорить о плохих соседях? У всех вырвался смешок, но Альфис опять было не до смеха. Реджи был тут, жил всего в двух полях от нее. И наверняка вся его семья ненавидела ее не меньше, чем Барнабаса. Диана сжала крепче ее руку, девушке пришлось ободряюще улыбнуться подруге. — Сувениры! — завопили парни, увидев вдали заветную лавочку, окруженную маленькими летающими и без умолку болтающими фигурками. Продавец в магловском клетчатом плаще приветливо улыбнулся им, хотя и от других клиентов у него отбоя не было. — Пять, нет, шесть, брошюрок! — тут же заказал Говард. — О, и ту фигурку! Да, Капитан Сборной Англии! О, Мерлинова борода! «Кубок наш! Кубок наш!» — продолжала повторять статуэтка в его руках. То же самое кричали живые розетки на прилавках. Альфис купила коллекционную фигурку для Джоны, а потом купила четыре дуомонокля, каждый из которых стоил 20 галлеонов — это было самой большой ее разовой тратой за всю жизнь. В итоге осталось совсем мало денег, не хватило бы даже на значок английской сборной. Тут, вообще-то, было до кучи аксессуаров, но еще тут было столько же сладостей различной масти — карамели в цветах флага, затем сладкие драже, пронизывающие холодом эскимо, шоколад с фирменным знаком их сборной. Глаза разбегались. Долго не разглядывая, Скамандер взяла две белые мармеладки с красным георгиевским крестом из клубничного сока сверху. Джоне нравилась клубника. — Дайте маленький пакетик Междражже, — с восторгом попросила Диана. — О, а мне вон тот огромный флаг Ирландии! — попросил Энтони. — Да, самый дорогой. Как часто надпись на нем меняется? — Раз в минуту, — заверил продавец. Альфис оглянулась, глядя на молодого человека. Она взял себе огромное полотно с флагом Ирландии, на котором высвечивались кричалки и мотивирующие фразы ярко-красным цветом. Прямо сейчас флаг чуть ли не кричал «ИРЛАНДЦЫ ПОРВУТ ВАС НА МЕЛКОЕ ТРЯПЬЕ!!!» Было стыдно признавать, но эта провокационная фраза поднимала в Альф боевой дух, а ведь она болела за Англию. — Я на мели, — объявил Гов, крепко держа все свое богатство в руках. — Эй, Альф, забери брошюру для себя. И ты, Ди. А вы, паршивцы, держите свои руки подальше от меня! К своим палаткам они вернулись только через час — обратный путь был еще более интересным и долгим, он проходил за болтовней, постоянными задержками из-за того, что появилось еще больше всяких интересностей. Из некоторых палаток запахло манящим обедом, повсюду разным, но везде таким вкусным. Чем-то пряным пахло от полей Испании, а на полях Англии кто-то кипятил воду для чая прямо в походном котелке. Волшебников было много, и все они были пестрой разношерстной компанией. Большинство из них не знало, как носить магловскую одежду правильно. То и дело на глаза попадались старички в жилетках поверх пальто и барышни с мужскими подтяжками для штанов. Альфис чуть ли не надорвала живот от смеха и в итоге, когда они с кузеном добралась до палатки Скамандеров, то оба уже были заражены общей атмосферой празднования, и никакой Надзор не мог заставить их перестать испытывать такой азарт и радость. Довольный младший брат со своей фигуркой носился вокруг нее, пытаясь догнать летающего капитана; мама читала брошюру, а отец внимательно слушал рассказ Говарда о том, как прошла их прогулка. Тогда же он и объяснил, что дуэнде — азартные духи, которые все время ищут себе пристанище, а также могут манипулировать людьми с помощью пения. — Я бы мог пожаловаться на их присутствие, — сокрушенно вздохнул папа, — но эти существа наверняка здесь в качестве символов испанской команды. Хотелось бы Альфис побывать на матче Испании хотя бы ради такого представления, но тут же она одернула себя — если дуэнде запоют, а на это наверняка и ведется расчет, они заставят всех болельщиков любить только испанскую команду. Ладно, не так уж сильно и хотелось на них посмотреть… Матч начинался поздним вечером, так что оставалось не так много времени на сборы. Тесей с Антиопой вернулись как раз тогда, когда все готовы были выходить. Посчитали все билеты, пересчитали всех членов семейства, а затем тронулись вперед. Подростки шли позади, нагруженные фанатской атрибутикой. Даже Диана нарисовала себе на лице элемент английского флага. У нее были аккуратные и яркие мазки, нанесенные, кажется, помадой, а вот Говард достал какую-то красную глину у реки и теперь на его щеках «красовалась» какая-то потрескавшаяся грязь. Ну, это явно было не худшее, что можно только придумать. Кажется, их противники, команда из Африки, разукрашивала лица кровью мелких зверей. Ну, так говорили слухи. Когда Альф это услышала, она уже была совершенно не против глины в качестве боевого раскраса. За час до начала весь их лагерь двинулся вперед. Дорога до стадиона освещалась оранжевыми фонарями в виде тюльпанов, которые были похожи на настоящие огромные цветы, выращенные здесь буквально за день. Долгая и широкая очередь из людей скрывалась аж за следующим холмом. Стоило пройти еще десять минут и среди следующего океана палаток показался остров — большой овальный стадион с золотыми стенами, что словно светились изнутри. Лучи волшебных фонарей били с квиддичного поля в небо, а люди шли на этот свет, как мотыльки. Скамандеры прибавили шагу. Альфис уже трижды одернула Говарда, когда он заговорил с тремя разными иностранцами, что на ломанном английском языке предлагали поставить деньги на какую-либо команду. Кузен и сам не желал делать этого, ведь у него осталось не так много средств. Джона восторженно закричал, когда над их головами пронесся кто-то на метлах в пышных мантиях. Может быть, это были не игроки, а самые отважные болельщики, но сердце от этого на секунду замерло у них всех. Кассирша на входе забрала у них всех билеты, прежде чем пропустить дальше, на трибуны в золотых цветах, где были мягкие кресла с вышитым цветочным узором. Их места были на средней высоте, практически в министерской ложе, так что пришлось повстречать много важных людей на пути. Альфис приложила все силы, чтобы остаться незамеченной вместе с младшим братом, но один взгляд все же оказался прикован к ней. — Мистер Морриган, — Тесей пожал руку чиновнику. — Добрый вечер. — Скамандеры, — кивнул он. — Рад вас увидеть снова. — Министр Тафт, — выдохнул Говард на ухо сестре. Она обернулась и увидела женщину в коричневой дорогой мантии, с сопровождением двух грозных мракоборцев. Женщина выглядела почти что пожилой, в ее аккуратно убранных светлых волосах была едва заметна седина, умело прикрытая шляпкой к цвету мантии. На ее овальном лице с тонкой паутинкой морщин расплылась вежливая улыбка. — Мадам Министр, — Порпентина с почтением протянула ей руку, которую Тафт с уважением пожала. — Миссис Скамандер, — поприветствовала она, а затем протянула ладонь без перчатки Ньютону. — Мистер Скамандер. Ньют стушевался и пожал протянутую дамскую руку. Альфис ощущала неловкость папы на духовном уровне. А еще ощущала стыд его старшего брата, от которого некуда было деться. Впрочем, миссис Тафт совершенно не смутилась. — Сегодня я в надежной компании, — сказала она довольно, поглядывая в сторону сопровождающих ее мракоборцев. — Можете быть свободны. — Но мэм… — Мне ничего не угрожает, — увереннее перебила она. — Идите. Младший брат дернул ее за юбку. Обернувшись, Альфис наклонилась к нему. — За кого болеет эта тетя? — спросил мальчик. Гриффиндорка посмотрела на Министра снова. Сейчас она говорила с мадам Шадис, которая была ужасно смущена, поэтому и слова вымолвить не могла. Особенно после того, как Тафт высказала пару соболезнований по поводу того, что случилось с их семьей. Диана, густо покрасневшая, сделала, по крайней мере, три реверанса. — За Англию, — ответила девушка Джоне. — Как хорррошо, — облегченно сказал он. — Она начальница мамы и папы, — сообщила ему Альфис, затем быстро выпрямившись, потому что Министр заметила их. — А Вы… — Говард Скамандер, мэм, — Гов, не растерявшись, поцеловал ее ладонь. — Только поступил в Академию мракоборцев. Очень рад с Вами познакомиться. — Я тоже очень рада, молодой человек, — приятное изумление на лице женщины было искренним. — Вы очень похожи на своего отца. Тесей посмотрел на сына с облегчением, тот встретил его взгляд с легкой ухмылкой. — А это уже Ваша дочь, уважаемая Глава мракоборцев! — мадам Тафт покосилась на Тину, прежде снова обратить все свое внимание на нее, гриффиндорку. — Альфис Скамандер, верно? — Да, мадам Министр, — девушка старалась отвечать спокойно. Женщина казалась понимающей и доброй, ее невозможно было бояться. Хотя, если она была министром, то наверняка была впечатляющей колдуньей и достойным лидером. Она пожала руку высокопоставленной волшебницы, ощутив в этом элегантном жесте уверенность и силу, которой, казалось, никогда не смогла бы достичь. А вот улыбка миссис Тафт была на удивление мягкой. — Я достаточно наслышана о Вас, — сказала мадам Министр. — Мистер Морриган сказал мне, что Ваше здоровье практически восстановилось после того инцидента. И я искренне благодарна Вам. — Мне? — Альфис совершенно растерялась, удивленно глядя в глаза женщине. — Вы отважились пойти против Темного волшебника, пусть и столь юного, — с расстановкой пояснила Министр. — Более того, Вам хватило духа дать бой близкому другу. Большинство членов Визенгамота поражены этим так же, как и я. Узнав о том, что Вы являетесь Капитаном Дуэльного клуба в Школе Хогвартс, я не удивилась. Мне кажется, Вы вполне могли бы стать главой Отдела Правопорядка в будущем. — Я… — девушка обратила потерянный взгляд в сторону семьи и друзей. Мамина нежная улыбка поддерживала ее больше любой другой. — Я еще думаю об этом. Мадам Министр довольно кивнула, а затем посмотрела вниз, где Джона, осмелев, дергал за мантию уже ее. — Я Вас знаю, — сказал он с улыбкой. — Вы папина и мамина начальница. — О, Мерлин… — Ньют, быстро оказавшись рядом, взял его на руки. — Это наш младший сын, Джона. — Похож на Вас, — миссис Тафт улыбнулась мальчику, а затем пожала его маленькую руку. — Меня зовут миссис Тафт. Будем знакомы, молодой человек. Улыбнувшись шире, Джона готов был сказать что-нибудь еще, но мадам Министр обернулась, увидев еще нескольких новоприбывших чиновников, и полностью посвятила себя им. Скамандеры поспешили занять свои места. Альфис упала в кресло, вдохнув во всю грудь впервые за пять минут. Говард едва тронул ее руку. — Представляешь, мы теперь знакомы с Министром! — восторженно прошептал он. — А ты так вообще… Альфис, ты хоть сама понимаешь? — Можешь гордиться собой, — мама, сидящая позади, ласково коснулась ее плеча. — Раз уж мадам Министр думает о тебе в таком ключе, то и множество членов Визенгамота такого же мнения. Это хороший знак. — Это просто отличный знак, — заметил папа. — Теперь, если вопрос об отмене Надзора будет поднят снова, этот случай зачтется в нашу пользу. — Вопрос об отмене уже поднимался? — спросила Альфис, чуть нахмурившись. — Прямо на твоем слушании. Профессор Дамблдор и профессор Диппет первыми заговорили об этом, — рассказал папа. — Макгаккет громче всех выражал протест, — Тесей снова презрительно сморщился. — Все понимали, что он только истерит и приводит одни и те же аргументы, так что никто его не слушал, но… — мужчина остановился, сжав челюсти, а потом коротко зыркнул в сторону Морригана. — Ему оказали поддержку. — Дивон умеет говорить, а еще у него сейчас больше власти, чем у Диппета, так что ему удалось удержать всю аудиторию при себе, — тихо сказала мама. — Но профессор Дамблдор — Великий волшебник, он прекратил террор Грин-Де-Вальда и был членом Визенгамота еще до того, как мадам Тафт стала Министром! — удивилась Альфис. — Разве никто его не послушал? — Наоборот, все прислушались к нему. Он заставил Морригана вновь привлекать внимание к себе, это большой успех. Осенью будет очередное ежегодное заседание Визенгамота, Дамблдор пообещал присутствовать на нем. И ему наверняка удастся добиться большего, — Порпентина воодушевленно улыбнулась. — А еще мы близки к тому, чтобы поймать Шарлотту Пинкстоун. Еще никому, кроме вас, об этом неизвестно. И, если удастся сделать это до заседания, большой перевес окажется на нашей стороне. Вдруг стадион громко взревел. Обернувшись, Альфис увидела уже полные ряды, забитые волшебниками. Большое табло, парящее над стадионом, пестрило объявлениями, часто сменяющими друг друга. Яркие и цепляющие собой любой взгляд, они гласили о новых спортивных метлах, косметических зельях от сравнительно популярных зельеваров и программках, которые продавались здесь везде вместе с едой к матчу. Толпа взревела от того, что прогремели салюты. Комментатор матча начал бодро говорить на нидерландском, а сидевший в Министерской ложе задорный молодой переводчик с закрученными усами, переводил, не теряя веселого настроя: — Добрый вечер, дамы и господа! Это четвертьфинал четырехсот одиннадцатого Чемпионата мира по квиддичу! Сборная Англии, — их половина стадиона закричала с такой силой, что уши заложило. Даже здесь, в Министерской ложе, послышались шумные приветствия со всех сторон. Говард рядом даже поднялся, чтобы его было лучше слышно. Альфис изо всех сил захлопала в ладоши. Переводчика едва было слышно, — против сборной Египта! На поле вылетела их команда в красно-белых одеждах и мантиях, показывая чудеса виража. Ловец, сделав крутое пике, подлетел к своей команде и, сделав построение «острие копья», они направились в сторону чужой команды, из-за которой так шумели африканские болельщики, выкрикивая гулкие и ритмичные речевки на своем языке. У команды Египта были черные одежды с красными вкраплениями, так что, в итоге, вышло так, что сегодня боролись Белые против Черных. У египтян были очень грозные игроки. Посмотрев на них через дуомонокль, Альфис затаила дыхание, глядя, и вправду, будто на расстоянии протянутой руки, на темнокожих игроков с темными глазами, которые сияли жаждой победы. Она слышала, что эта сборная играет жестко и уверенно. Они буквально пробились к этому четвертьфиналу и останавливаться на этом не собирались. — Внимание! — торжественно воскликнул переводчик, повторив за комментатором. — На поле талисманы сборной Анлии — разительные гиппогрифы! Стадо появилось сверху, окутанное оранжевым светом из стадиона. Крича, словно перед атакой, гиппогрифы, широко раскрыв крылья, облетели все трибуны. Когда один самый резвый пролетел мимо их ложи, ветром чуть не сдуло всех сидящих. Подпрыгнув на своем сидении, Джона поймал перо, летевшее в его сторону. Оно, как и оперенье всего стада талисманов, переливалось ослепительно сияющим сизым светом. Был слышен свист ветра, когда крылья и когти гиппогрифов рассекали воздух. Прямо на лету они начали исполнять быстрый танец, грациозно вытягиваясь вверх, синхронно размахивая крыльями, кружась в стремительном падении, чтобы затем, купаясь в лучах света, подняться ввысь, а в конце, повернувшись в сторону африканской команды, со страшной яростью нанести удар по воздуху массивной лапой. Их боевой рокот утонул в овациях трибун. Так же быстро, как и при появлении, животные разлетелись в разные стороны и исчезли из общего поля зрения. — Талисманы сборной Египта — хитрейшие сфинксы! Трибуны африканских болельщиков, трижды издав воинственный крик, затихли. На поле выбежали три зверя, поразительно громко рыча на львиный манер. Альфис снова взялась за дуомонокль и, взглянув на талисманов через него, пораженно ахнула. Это и впрямь были львы, только с женской головой, на которой росли темные прямые волосы. Головы у сфинксов были увенчаны золотыми украшениями, их желтые глаза горели от ярости. Кажется, их зубы были очень острыми, но в это всматриваться не хотелось. От их бега ввысь поднимался песок, хотя поле внизу состояло из травяного покрова. Пробежавшись по всему полю, под нарастающий рокот толпы, звери вдруг поднялись в воздух, взбегая вверх словно по невидимой лестницы. Когда их шерсть начала переливаться неестественным золотым блеском, стало понятно, что эти сфинксы — подделка. Они даже ни разу не заговорили, только почти постоянно ревели. — Слава Мерлину, они не настоящие… — услышала Альфис слова отца. От него она узнала когда-то в детстве, что сфинксы задают сложные вопросы и, если не ответить им правильно, то съедают отвечающего. Действительно, Слава Мерлину… Пробежав до самого высокого края стадиона, сфинксы одновременно бросились в центр с трех разных сторон. Когда они столкнулись, все трибуны озарил огромный салют из десятков различных цветов, искры которого ослепляли даже издалека. Радости зрителей не было предела. Крики, волной прошедшие по всем трибунам, заражали азартом и трепетом в предвкушении настоящего соревнования. — Итак! — воскликнул переводчик. — Матч объявляется открытым!