Серая мышка Скамандер

Альфис упустила тот момент, когда оказалась на перроне. День просто шел, как обычно: ранний подъем, завтрак, уборка в папином зверинце, уроки с Джоной, хотя на фоне и царила всякая суета. То Говард начнет искать свой пояс, то Диана в очередной раз проверит скляночки в своей сумке, и снова начнет их укладывать так аккуратно, чтобы у них не было шанса даже встряхнуться по пути в школу, не говоря уже о том, чтобы что-то могло разбиться. Джона с утра был ужасно активен, и еще он чуть ли не вызвал дождь в библиотеке, когда узнал, сколько еще ему нужно будет ждать сестру с учебы. Его некстати пришедшаяся вспышка магии заставила Альфис поволноваться, так что, конечно, она и не думала о том, что уже сегодня едет в Хогвартс. Меньше всего ее волновало то, что домашний арест закончен, что она прошлась по Лондону, ведь этот город все равно ничуть не изменился, а для волнения были и другие поводы. Когда она уходила, то не успела до конца заняться с Джоной колдовством. Не успела с ним попрощаться, и он сейчас рыдал дома в своем чемодане, угрожая разнести все вокруг. Оттого его сестра была такой бледной, когда садилась на поезд. — Не переживай, — папа крепко обнял ее. — С ним все еще остаюсь я и мама. Альфис в жизни не хотела упрекать папу, но он вчера был так задумчив, что не прислушался к очередному вопросу сына и без задней мысли ответил «да», а потом выяснилось, что Джона спрашивал, может ли он сам почесать вновь подросшему Уэлшу спину между крыльями. К счастью, дракон слишком сильно привык к нему, чтобы съесть, но крику было много. Да и мама сейчас была очень обеспокоена работой. Альфис вспомнила о том, что решила во всем полагаться на взрослых. В конце концов, с родителями ее младший брат меньше попадал в беду, чем с ней. — Тебе лучше поспать, — Диана коснулась ее плеча. — Ты выглядишь изнуренной. Неужели не спала? Альфис чувствовала себя виноватой перед подругой. Несколько дней назад она впервые подумала, что Диана не понимает ее, и до сих пор эта дикая мысль пробуждала в ней стыд, но Скамандер все так же ничего не могла рассказать своей подруге. Пока она думала и делала, как Говард, об этом не могло идти и речи. Меньше всего вновь хотелось увидеть ее сомнение вместо поддержки. То воспоминание все еще ранило сильнее ножа. — Я посплю, — кивнула Альфис. — Просто не могу уснуть сейчас. — Когда мы еще сможем выспаться в этом семестре? — вздохнула Диана, которую тоже особо не тянуло в школу. Предстояло тяжелое полугодие. Они обе так и не свыклись с новым распорядком, а Альфис было еще труднее возвращаться в те стены, из которых она не смогла бы вырваться в Хогсмид или во двор. По крайней мере, ей вернут палочку. Говард слышал про то, что Кеттлберн предложил ей помогать ему в загонах, и предложил согласиться, чтобы она могла спокойно выходить из замка и, к тому же, проводить время с животными, но Альфис еще думала над этим. Идея была неплохая, на самом деле. Диппету не к чему было бы придраться, она бы выполняла работу в загонах на совесть, как и дома, и находила такие занятия весьма успокаивающими. В преддверии лета работы должно было прибавиться, зато она проводила бы больше времени на свежем воздухе, в тени деревьев, рядом с мирными животными, какая бы там у них классификация опасности не значилась в документах. Может быть, ей удалось бы снова повидаться с Тенебрусом и всем стадом фестралов. — Альфис! — Кара Уотсон внеслась в купе, нарушив тишину и поток ее тоскливых мыслей так резко, что Скамандер даже вздрогнула. — Диана! Я так вам рада! — Мы тебе тоже, — ответила Шадис. — Веселые выдались каникулы? — Они были просто потрясающие! Но сначала вы расскажите, у вас всегда интереснее! — Кара обратила взгляд на нее, и Альфис вновь почувствовала себя здесь не к месту. — Я была наказана, — со вздохом ответила она. — Была под домашним арестом, и никуда не выходила. — Даже в Рождество? — удивилась сестра. — Даже в Рождество, — кивнула Скамандер, прозвучав слишком грустно даже для самой себя. Карен смотрела на нее с таким сочувствием, и вот-вот готовилась заговорить о несправедливости, так что Альфис решила перевести тему. — Зато Джона поживает отлично. И ты бы видела Говарда. Он стал совсем взрослым. — Он стал красивее? — тише поинтересовалась Кара. Едва порозовевшие щеки выдали ее юношеский трепет и волнение. — Он стал, — ответила Диана. — И еще он стал умнее. И заботливее. Знаешь, что он подарил мне? — Что? — глаза у Кары засияли от любопытства. — Колдограф! — почти запищала Диана. — И мы с ним все каникулы проявляли пленки, я могу тебе показать пару колдографий, но не все получились, так что не обращай внимание, если картинка не будет двигаться, или если пятно увидишь, это засвет… Все эти колдокарточки Альфис видела раз пять, еще больше раз она наблюдала, как воркуют ее кузен и лучшая подруга и это было мило, честно, но это успело немного набить оскомину. Шадис наверняка собиралась в красках расписать, как романтично она провела время с джентльменом-Говардом, а Скамандер очень не хотелось выслушивать, как его нахваливают, ведь она успела понять, что некоторые вредные причуды в нем никуда не делись, и он оставался слегка заносчивым придурком. Чтобы избавить себя от воздыханий девочек и не портить им настроение своими смешками, Альфис поднялась и намерилась выйти из купе. — Пойду поищу остальных ребят, — вздохнула она. — Франку, Эмму или Минерву. — Если найдешь Джоанну, скажи, чтобы она зашла сюда, — попросила Диана. — Хорошо, — кивнула Альфис, затем выскальзывая в коридор. Поезд тронулся совсем недавно, и проход еще был полон ребят — тех, кто искал свободное купе или тех, кто уже нашел себе место, оставил свои вещи и теперь вышел в поисках друзей, как она. Поздоровавшись с пятью-шестью гриффиндорцами, с которыми ей пришлось столкнуться по пути, Альфис нашла Минерву в конце вагона, она помогала первокурсникам. — Рада тебя видеть, — торопливо сказала ей соседка, ведя за руку одну до жути расстроенную девочку в мантии с гербом Слизерина. — В каком вы купе? — В седьмом. — Августа искала тебя, она просила тебя зайти в ее купе, она сидит в третьем. Где-то секунду Альфис вспоминала, что такого может понадобиться Августе Долгопупс от нее, а потом застонала от отчаянья. Она ни секунды не думала над просьбой Августы придти в Дуэльный клуб в качестве специального гостя! А ведь Скамандер нужна была новому Капитану Дуэльного клуба. Начиналось второе полугодие, надо было успеть до конца весны разобраться со специальным занятием. — Спасибо, Минни, — без энтузиазма ответила Альфис, затем глядя на ребенка. Ее удивило, что ребенок со Слизерина, еще и плачущий, оказался в гриффиндорском вагоне. — Что случилось? — Староста Слизерина ошивается, непонятно где, а Староста Школы сейчас в преподавательском вагоне, — буркнула девушка. — А Старосты Когтеврана и Пуффендуя? — Старосты Пуффендуя заняты не меньше моего, а Гавейн слег до приезда в школу, несчастная Венера выкручивается, как может. Что за вакханалия творится! — прорычала она со всем шотландским акцентом, который у нее был, и чуть не заскрипела зубами. — До встречи, — поспешила пикнуть Альфис, и исчезнуть, прежде чем Минерва не начала рычать и на нее, или, что еще хуже, не запрягла ее себе в помощь. Весь короткий путь до третьего купе она думала, что сказать Августе. Как оправдать свою невоспитанность? И, когда это удастся замять, как им распланировать занятие, если они еще даже расписания не знают. Скамандер не знала, чего ждать от полугодия. Диппет четко дал понять, что каждый ее шаг — повод для него поручить Принглу готовить розги. Не все преподаватели относились к ней так строго, Флитвик точно был одним из тех, кто не таил на учеников обиды, но разве могли одного только его пустить на занятие, где будет Альфис Скамандер в качестве специального гостя? Наверняка вместе с ним бы пришел Суизен, а он не был к ней так терпелив, как раньше. Все мракоборцы были упрямыми, это девушка знала не понаслышке, а, значит, понимания от учителя ЗоТИ ей не удалось бы дождаться даже после выпуска из школы. Августа Долгопупс сидела в купе вместе с младшими Макгонагаллами — Робертом и Малькольмом, — а также со знакомыми Альфис мальчиками — Хьюго и Майклом из злополучной для нее комнаты мальчиков №5, бывшими соседями Барни. Все они, как один, просияли, увидев ее в дверях. — Альфис, как жизнь, как настроение? — спрашивали мальчишки, пожимая ей руку. — В порядке, — кивнула она им, ответив уже привычную фразу, как и всем другим в коридоре, кто задавал те же вопросы. — Долгопупс. — Скамандер, — однокурсница поднялась. — Тебе Минерва сказала, где меня найти? — Так точно. Здесь поговорим? — Да, почему бы нет? — Августа присела, пригладив юбку на своих коленях. — Ты подумала на каникулах? — Если честно, я не думала, — ответила девушка. — Но, я считаю, лучше справиться до весны. — Отлично, я как раз набросала у себя примерные планы, — гриффиндорка вытащила из кармана своего пиджачка объемный блокнот с кучей закладок. — Думаю, февраль — идеальное время. Все успеют привыкнуть к расписанию, в школе не будет суматохи с кабинетами… — О чем речь? — спросил Майкл, перебив ее. Августа смерила его очень презрительным взглядом, как законченного грубияна. — О занятии в Дуэльном клубе, — ответила она сквозь зубы. — Не мог бы ты не встревать, когда люди разговаривают? — Я только спросил! — Майкл беззащитно вскинул руки вверх, и кот, лежащий у него на коленях, издал требовательное «мяу», чтобы хозяин немедленно продолжил его гладить. — Я собираюсь посетить одно из занятий Дуэльного клуба в качестве специального гостя, — объяснила Альфис. — Чтобы успокоить дуэлянтов и поддержать боевой дух перед экзаменами. — Вау! — послышалось от Хьюго. — А что учителя? — В правилах школы и в Кодексе Дуэлянтов не значится ничего, что помешало бы мне пригласить Альфис, а им разрешить ее присутствие на занятии. Можно приглашать старшекурсников-отличников, а у Альфис безупречные оценки по Уходу за Магическими Существами, Заклинаниям и Защите от Темных Искусств, — уверенно сказала Августа. — Насчет последнего я бы уже не была так уверена, — заметила Альфис. — И что будешь показывать, Альфис? — спросил Майкл, чуть не задыхаясь от любопытства. — Покажешь свой Летучемышиный сглаз? Или Гладиус? Ты же им сшибла с ног одного из тех, с кем дралась? — Я не думаю, что будет разумно демонстрировать приемы атаки, которые я тогда использовала, — пробормотала Альфис, неловко улыбаясь и едва отвернувшись, чтобы спрятать свой растерянный взгляд. — Учителя меня живьем съедят. — На самом деле, я думаю, что посвятить урок приемам атаки было бы просто отлично, — вдруг сказала Августа. — Все-таки, лучшая защита — это нападение. — Да, Альф, я бы и сам на такой урок пришел посмотреть! А если бы ты еще и использовала приемчик в бою… — Майкл крепче прижал к себе кота и… вдруг он окинул ее необычным взглядом. Таким симпатизирующим, заинтересованным. Задорно-манящий, так его решила назвать Альфис. И ей это совершенно не понравилось, в душе неприятно кольнуло, когда она вспомнила, что Майклу она, вроде как, с третьего курса нравится. Кстати, об этом ей рассказал Барни. И теперь, когда ее едва не разбила дрожь отвращения, Альфис поняла, что здесь находиться невозможно. — Поговорим в коридоре, — буркнула она Августе, а затем очень проворно выскочила из купе. Долгопупс присоединилась к ней спустя несколько секунд, когда Скамандер, стоя у окна и приглядываясь к проносящимся мимо голым зимним пейзажам, пыталась избавиться от мерзкого ощущения. — Ты видела реакцию, — сказала Августа, стараясь быть мягче. — Ученики уже заинтересованы, хотя толком ничего не знают. На самом деле, у меня в плане это на самом деле значилось, как занятие с дуэлями. Ты сама сделала поправку в Уставе, что они должны проводиться чаще, и никто твои поправки не отменял. — Значит, ты хочешь, чтобы я повторила это? — почти зашипела Альфис. — Побила кого-нибудь, прикрываясь преподаванием. — Это не так, — нахмурилась Долгопупс. — Звучит так, — хмыкнула Скамандер. — Я правда понимаю, что ты хочешь приманить людей в Клуб, что ты жаждешь научить дуэлянтов чему-то грандиозному, но я получила последнее предупреждение за прошлый раз, клялась, что больше подобного не повторится, а теперь я в наглую, на глазах учителей, собираюсь с полной уверенностью сделать то же самое. — Не то же самое, — покачала головой Августа. — Никаких секундантов, соперников и боя до первой крови, ты просто будешь кем-то, вроде… учебного пособия. — Пособия, — повторила Альфис, отстраняясь от окна. — То есть, будет показательная дуэль между мной и тобой, а затем будет разбор полетов, и, если попадется особо интересное заклинание, ты покажешь его нам еще раз, и мы научим, кого сможем… Альфис слушала и вспоминала, как это было после первой дуэли с «Пятеркой», когда она стала знаменитостью с карточки от шоколадной лягушки. Когда все смотрели на нее и видели какую-то всемогущую волшебницу вместо одноклассницы. Раньше за глаза говорили, что она свела Роджерса с ума, потом ей восхищались, но шепот за спиной ни на секунду не прекращался. Теперь все были уверены, что это она безумна, что это от нее Барнабас научился всему, что они одного поля ягоды, и что совсем скоро Альфис Скамандер тоже начнет пытать своих соседок по углам, а потом сбежит, и убьет любого, кто встанет у нее на пути. Как-то раз, в очередную из одиноких суббот наедине с замком, она возвращалась с кухни в гостиную, и в темноте два портрета сначала замолчали, увидев ее, а потом продолжили разговор, только другим тоном и на другую тему. — Я помню ее отца, — сказал один из них. — Не от мира сего парень. Тот самый, чья опасная тварь покалечила девочку. — Я мог бы догадаться, — потрясенно ответил другой. Альфис в тот вечер просидела в своей комнате до отбоя, не перекинувшись словом ни с одной картиной, кроме портрета Полной Дамы, да и той только назвала пароль, чтобы попасть в гостиную. Это был один из редких дней, когда она целиком и полностью ненавидела совершенный ею проступок. Затем она, как всегда, жалела, что не могла никому поведать истинной причины дуэли. Для всех это осталось показателем ее силы, а не результатом отстаивания своей чести. И так было до сих пор. Для нее новая показательная дуэль будет означать совсем другое, но для зрителей — то же самое. И все эти шепотки продолжатся, но с новой силой. — Я не согласна, — произнесла она очень холодно и четко. — Я не приду. — Это просто набросок, я могу переделать занятие, мы можем придумать что-нибудь другое, — спокойно ответила Августа. — Нет, я имею в виду, что я вообще не пойду на занятие. Это плохая идея. Очень плохая. Прости, я поступаю, как эгоистка, но я не могу, — Альфис покачала головой, теряя былую стойкость. — Ох, Скамандер, — стиснув челюсти, Долгопупс отвела взгляд, напряженно думая, а затем снова посмотрела на нее. — Я же не только ради себя и дуэлянтов это делаю, я и для тебя найду удобный способ. Скажи, что именно тебя волнует, и мы подумаем, что можем исправить. — Меня волнует, что на меня будут пялиться. Ты же сама видела и знаешь, что они все думают обо мне. Не каждый, Августа, понимает, что такое показательная дуэль. И в прошлый раз, когда я не позаботилась подумать об этом хорошенько, то меня отстегали розгой до мяса и продержали трое суток в сырой камере. А потом я вышла, и узнала, что каждый в этой школе в первую очередь думает о том, что я неплохо намылила шею четырем слизеринцам, и в последнюю очередь думает о том, какие техники боя я показывала. Про дуэлянтов я ничего не говорю, они молодцы. Вы ведь анализировали дуэль? — Конечно. — Уверена, они нашли, чему научиться, но и они не до конца понимают, зачем это все было устроено. — Мы им покажем и объясним, — уверенно ответила Долгопупс. — Проблема в том, — продолжила Альфис, поджимая губы, — что я и сама не совсем поняла, зачем. Признаюсь тебе честно, это случилось сумбурно… Она почти рассказала Августе, но затем подумала, что та не так дружна с ней, как Минерва, и не готова будет ради нее скрывать правду от директора. А потому Альфис промолчала. — В этот раз у тебя есть куда больше времени, чтобы подумать, — ответила Долгопупс уже не так мягко. — Прошу тебя, поразмысли над этим. Ты можешь положиться на меня, как Капитан на Капитана. — Я не Капитан больше, — хмуро откликнулась Скамандер. — Ну конечно, — сказала Августа, хотя, судя по тону, она собиралась отстаивать обратное, как любила делать в разговорах. И она всегда добивалась признания своей правоты, так что возразить ей Альфис не пожелала. — И еще, если из-за этого занятия с учебой будут проблемы, я помогу. Да и вообще, возникнут вопросы какие-нибудь, обращайся в любое время. До встречи. Она ей кивнула, Скамандер в долгу не осталась, на этом и разошлись. Возвращаясь в свое купе, Альфис решила, что и впрямь подумает над словами Августы. Они соберутся и придумают что-нибудь вместе, и это занятие будет отличаться от той мести, которую она называла показательной дуэлью. Будут там учителя или нет, неважно. В этот раз она на самом деле применит свои капитанские умения, а не просто прикроется ими. Ну и еще, чтобы унять тоску в душе, стоило вспомнить восторженные лица дуэлянтов, которым нравилось у нее учиться. Надо было с ними попрощаться по-человечески, по-Капитански. Открыв дверь в свое купе и увидев там Диану, сидящую уже в одиночестве, Альфис вернулась к прежним мыслям, которые беспокоили ее еще дома. Барьер, разговор с дядей, Барни, который, как оказалось, все еще был близко. Глаза подруги, еще секунду назад смотревшие в новую книгу, обратились к ней. Шадис улыбнулась. — Ты нашла кого-нибудь? — спросила она. — Только Минерву и Августу. Все старосты на ушах, проблем полно, а с Августой мы по делам поговорили, — Альфис упала на сидение напротив, затем молча глядя Диане в лицо. — Наговорились с Карой? — Да, вполне, — кивнула пуффендуйка. — Она убежала искать своего друга. — Ты заметила, что ей нравится Говард? — усмехнулась Скамандер. — Сколько его знаю, он тот еще дурак, но каким-то образом умудряется всех очаровывать. Затем она поняла, что ляпнула кое-что не то, когда Диана изменилась в лице. О, ну конечно. Теперь, наверное, она всегда будет за него заступаться, и говорить, какой он стал умный и взрослый. Альфис поняла, что наступил момент, которого она боялась — между ней и лучшей подругой образовалась та самая пропасть. Она уже приготовилась выслушивать, и приготовилась оправдываться, устало вздохнув. — Альфис, — твердо начала Диана, но вместе с тем мялась, сжимая обложку книги в руках, — я поступила, как дура. Альфис чуть челюсть не уронила. — Эм… Чего? В смысле, когда? То есть, я хотела сказать, с чего ты это взяла, что случилось? — забормотала она. — Когда ты рассказала нам, что ваш дом лишают щита, и что ты думаешь, будто это Министерство точит на вас зуб, и что вам точно грозит опасность без кровного барьера, а мы с Говардом не прислушались к тебе. Я должна была тебя поддержать, я думала, что Говард может быть прав, а потом я подумала получше, и поняла, что я просто дура, — торопливо ответила Диана, иногда переходя на такой тихий тон, что ее голос едва удавалось разобрать сквозь шум поезда. Альфис уставилась на нее, до конца пока не понимая подругу. Шадис заметила ее озадаченность, и потому добавила: — Я привыкла к Говарду прислушиваться. И забыла, что он и так не всегда хорошо понимает женщин, а тут еще и не знает… ну, про Барни. В общем, прости меня, что я повела себя, как безмозглая наивная девчонка. Мне стоило поддержать тебя, или хотя бы поговорить с тобой позже. Воображаемая пропасть схлопнулась, не успев и появиться. Наяву Альфис закрыла приоткрытый рот, и облегченно вздохнула, не отрывая взгляда от Дианы. Затем Скамандер улыбнулась. Она себя тоже ощутила дурой, потому что посмела подумать, будто Диане больше нельзя довериться. Чувство стыда заставило ее покраснеть, но из груди все равно вырвался нервный смешок. Ситуация показалась до идиотизма смешной — все из-за одного Говарда! — Не извиняйся, — выдохнула Альфис, еще улыбаясь. — Мне не стоит быть так такой безголовой рядом с ним! — простонала Диана. — Но, Боже Всемогущий, когда он рядом… Альфис захотелось пришлепнуть кузена ладошкой — избавиться от него, как от назойливого комара, но, черт побери, он ей был, как брат. Еще потом начала бы жалеть. «Ладно, пускай живет, ловелас гномий», — подумала девушка, и откинулась на спинку сидения. — Не такая уж ты и дурочка, — сказала она. — Раз понимаешь, что не надо на него во всем полагаться. — Не буду больше! — поклялась Диана, крепко сжав ладошки в кулаки. — Просто мы очень давно не виделись, и тут он мне подарил свой колдограф и так ухаживал за мной все это время. Я никогда так сильно не любила его, как на этих каникулах. И чуть было не потеряла тебя! Шадис стыдливо отвела взгляд. — Да брось, сейчас же все нормально, — поспешила утешить Альфис. — Я не позволю больше никому встать между нами. Говард — мой возлюбленный, но ты — моя сестра, Альфис. Если я когда-нибудь снова поведу себя так глупо, и позволю ему вклиниться между нами, напомни мне об этом. — О, лишний раз не проси, — ухмыльнулась Альф, затем протянувшись вперед, и сжав одну ее руку. — Не переживай, Ди. Наслаждайся, пока можешь. Вы очень мило смотритесь. К тому же, невесты своих мужей должны слушаться, так что ничего плохого ты не сделала. — Ну, он мне не муж, а вот как станет им, тогда и посмотрим! — неожиданно пылко заявила Диана. Альфис рассмеялась, едва только представила, как Говард может попытаться сделать предложение. Кузен мог быть храбрым бойцом и языком тоже умел трепать, но, что касалось личного фронта, он мог сам себе палочкой выколоть глаз. Он относился к Диане, как к Мерлину во плоти — с трепетом, восторгом и опаской. Прояви милая робкая Диана побольше смелости, это он бы ее слушался и поддакивал. — Он мне рассказал, что лицензию на барьер вам не вернут, — резко сменив тему, Шадис поджала губы. Веселье снова сменилось безнадегой. Альфис перестала улыбаться, и подняла на подругу глаза. — Родители пообещали мне, что все будет под контролем, — ответила она. — А я на этих каникулах довольно долго думала, и решила, что в некоторых случаях лучше довериться взрослым. Еще остаются меры защиты, для которых не требуется лицензия. Мама не оставит наш дом открытым для нападения, это точно. Да и у папы есть козыри в рукаве. — В чемодане, вернее сказать, — с робкой улыбкой кивнула Шадис. — Сторожевой дракон, шутка ли, — Альфис поддержала эту легкую попытку не впадать в уныние, а потом вздохнула, решив перейти к самой главной для них теме. — Мне дядя рассказал кое-что. Время, как оказалось, пролетело очень быстро. К концу рассказа хмурые темные равнины за окном сменились на снежные холмы и такое же белое небо. Несмелые, совсем небольшие хлопья снега не подлетали близко к поезду, и не стучали в окно, но наблюдать за их хаотичным полетом было неплохим способом успокоиться. И потому голос Альфис звучал мерно, пока она смотрела в окно. Диана тоже молчала, слушая ее. И, когда подруга закончила рассказ, а она собиралась задать вопрос, за дверью послышался шум, а затем продавщица сладостей заглянула внутрь. — Хотите чего-нибудь? — спросила она, любезно улыбнувшись, как и всегда. — Имбирное печенье с Летучей шипучкой у вас есть? — спросила Диана. — Да, конечно. С вас десять кнатов. А вам чего-нибудь? — Две кислотные шипучки и одно Сахарное перо, — Альфис достала из кармана старый маленький дамский кошелек — тоже одно из сокровищ бабушкиного сундука. — Шесть кнатов, — старушка отдала товар Диане, а теперь протянула и Альфис то, что она попросила. Скамандер отдала ей деньги, забрала сладости и села обратно. Еще пару секунд они с подругой сидели в тишине, пока не утих скрип тележки за дверью, а потом Диана, аккуратно развязывая пакетик печенья, заговорила: — Значит, Малфой останется безнаказанным? Мало того, что покалечил тебя, так еще и вину его на другого переложили, — Шадис вздохнула. — Печенье будешь? — Давай, — Скамандер приняла круглую галету, от которой так приятно пахло пряным корнем. — Спасибо. Малфой пока свое получил, он в курсе, что я знаю, и что я могу в любой момент его выдать или же побить его так, что никто не узнает об этом. Но он еще и обо мне знает много всяких ненужных вещей, так что, пока молчу я, молчит и он. И никто из нас другого трогать не будет. — Подумать только, — выдохнула Диана. — Он еще в Британии. В самой Англии. — Он в окружении, — Альфис покачала головой. — И никуда не сможет деться, дядя прав. Они уже почти поймали его в ноябре, они его видели в лицо. На пару мгновений Альфис позволила себе представить, что она тоже была там. Ей хотелось быть там. Непонятно точно, почему ей этого хотелось (или же ей было стыдно в этом признаться), но она желала увидеть его лицо, что бы ей ни правило — злость, любопытство или жалость. Как он выглядел? Был ли цел? О чем думал, что испытывал? Боялся он или сердился? Альфис до ужаса желала побывать там и посмотреть ему в глаза. Хотя бы просто окинуть его взглядом. На секунду. На миг. — Интересно, почему он там оказался. Почему не скрывал лица? — Диана прервала ее мысли, размышляя вслух. — Может быть, бежал из другого места и не успел наложить чары, или что он там делает, когда маскируется, — нахмурившись, Альфис снова посмотрела в окно. — Или же его чары раскрыли. — Или же его могли ранить, и он потерял контроль, — Шадис встревожено выдохнула. — Альфис, я не могу думать, что случится, когда его поймают. Я просто не могу. — Не думай, — спокойно ответила она. — Не грузи голову переживаниями. Пока что все спокойно, и нам нужно передохнуть. Диана, поджав губы, согласно кивнула, и только теперь откусила кусочек печенья. Альфис последовала ее примеру, и заметила, что вкус сладости понемногу отвлекает ее. Они были далеко от сердца Англии, впереди лежали Шотландские перевалы, завораживающие даже зимой изящные каменные мосты, и один большой старый замок, вросший в скалы у замерзшего Черного озера. Представив мороз, царящий снаружи, Скамандер поежилась. Франка Диего, как всегда, нашла их сама, когда уже начинало смеркаться. Они обсудили каникулы, праздники, подарки, затем разговор зашел об уроках. — В этом семестре мы начнем изучать невербальное волшебство, — сказала она с нерешительным восторгом. — Я слышала, оно сложное, хотя тебе, Альфис, оно дается легко. У тебя сильная ментальная магия. — Тренировки, — хмыкнула Альфис. Хотя она знала, что дело и в наследстве. Ее тетя была врожденным легилиментом, из-за этого ее сестра, мама Альфис, долго неосознанно училась думать иначе, чтобы прятать сокровенные мысли, и потом постигла окклюменцию, что помогло ей в работе мракоборца, а Альфис не просто старалась прятать самое сокровенное, она училась противостоять дару тети с тех пор, как увидела ее. Еще не зная, что такое окклюменция и легилименция, маленькая Скамандер не любила выдавать свои детские секреты, и потом, когда она росла, ей все лучше и лучше удавалось прятаться за «щитами», хотя для их создания, конечно, нужно было сильно напрячься. Это было дело умственной силы, а не колдовства. И еще ей помогли мамины гены, потому что, как оказалось с возрастом, не всякий ребенок может защититься, как бы сильно и долго он ни старался. Говард, самый упорный и способный из них, злился до того, что краснел, как ящерка-огневица, когда планы их троицы — Альфи, Гова и Рори — все время рушились, потому что старшему ребенку никогда не удавалось скрыть тайны в своей голове. Вообще, насколько Альфис знала, Рори всегда, сколько он себя помнил, не давал своей маме прочесть себя. Может быть, он был врожденным окклюментом — противоположностью своей матери. Тем не менее, он учил свою кузину, как прятаться от вторжения в свою голову, и у Альфис потихоньку получалось. Но детские забавы и уроки были забыты. Повзрослев, она уже не могла противостоять дару тети, как прежде, потому что голова у нее была забита другим. Но иногда, когда очень не хотелось, чтобы Куинни читала самое сокровенное о Барни, Альфис возводила в своей голове неприступные стены, которые ей не удавалось долго держать. Не было веского повода. Куинни все равно все узнала, и пыталась ее поддерживать. Она с самого детства владела своим умом. А когда в голове был порядок, магия давалась легче. И потому сейчас, когда их должны были только начать учить невербальной магии, она уже потихоньку почти овладела ей, пусть и далеко не в совершенстве. — Я пробовала предсказать эти полгода, но в звездном прогнозе значится весьма упорный труд и любопытнейшие открытия, а с чайным гаданием у меня не заладилось. Думаю, дело в ауре нашего дома, — Франка нахмурилась. — Ты никогда не пробовала гадать, как на уроках, Альфис? — Нет, — покачала головой Скамандер. Она всегда была далека от гаданий, но ей и впрямь сильно хотелось предсказать будущее. Ей вспомнилась одержимость тем сном, где она варит зелье Мопсуса. Альфис спросила о зелье у Франки, как спросила у Говарда. — Я что-то читала про него, — Франка качнула головой. — Но, если верить рецепту, никто не сможет сварить его, кроме истинного пророка. И нужны для этого дела дорогие ингредиенты, а еще финальный этап приходится на особый лунный цикл. В этом году он приходится на апрель–май, а планеты выстроятся не в самую счастливую комбинацию, так что, пожелай истинный пророк испытать свой шанс, вариант провала был бы больше вероятен. Альфис поняла, что должна взяться за это дело быстрее. — А где ты читала о нем? — спросила она. — О, в Библиотеке Хогвартса. Есть собрание томов семьи Пойсов, которые на протяжении многих поколений были лучшими из зельеваров Европы, но они брались за любые зелья, упоминания некоторых даже запрещены во Франции, и поэтому эти тома в Запретной Секции. Но мне посчастливилось занять у подруги один том и прочитать его, только, прошу вас, никому не говорите об этом. Доступ в Запретную Секцию был у нескольких учеников, количество которых можно было сосчитать по пальцам, но этого не требовалось, ведь Минерва Макгонагалл была одной из нескольких избранных счастливчиков. Альфис принялась напряженно думать, как бы ей упросить соседку достать ей один единственный том. Снегопад прекратился к тому моменту, как Хогвартс-Экспресс добрался до конечного пункта. Альфис поторопилась дойти до кареты, запряженной фестралами, погладила терпеливых животных по морде и шее, а потом только села в сухую карету, мечтая оказаться в замке, где ветер, хотя бы, не гулял по углам. Диана, уже найдя Джоанну, говорила только с ней, избавив подругу от необходимости в очередной раз обсуждать с кем-то свой домашний арест. Затем следовал долгий ужин в светлом Большом Зале, на потолке которого за тучами мелькали осколки ясного неба с невероятно яркими звездами. Франка наверняка была в восторге. Альфис же только хотела поесть и уйти в комнату. Здесь было так много знакомых, которые, к ее удивлению, вроде как скучали по ней. Даже Сьюзан Грин не была такой гордячкой. Преподавательский стол был в полном составе, но на него хотелось смотреть меньше всего. Цепкий глаз Диппета заставлял ее терять аппетит, а профессор Дамблдор… Вроде как, он был здесь, но ушел с ужина быстрее всех присутствующих в зале. Альфис, когда ей надоел царящий галдеж, тоже вышла, чтобы найти и покормить Китча, когда у основания парящих лестниц ее резко схватила за рукав мантии Макгонагалл. — Пароль — Яблочный Щербет, — шепнула она ей. — Так хочется, чтобы ты постояла у портрета и подождала остальных, чтобы знать, как уходить с ужина раньше и не слушать, как я передаю всем пароль, но мне сегодня не до того, чтобы проучить тебя, Скамандер. — И спасибо тебе за это большое, — Альфис искренне ей поклонилась. — Может быть, тебе все-таки помочь? — О, нет, я справлюсь сама, — Минни покачала головой. — Иди. И профессор Дамблдор просил меня передать тебе с глазу на глаз кое-что. Минерва достала из кармана и вложила ей в ладонь палочку. Альфис обрадовалась своему орудию, как будто бы впервые взяла его в руки. — Это чтобы ты меня не ждала допоздна, потому что у меня после отбоя патрулирование, — сказала соседка тихо. — Будь осторожна. Мне сказали, что ступенька-ловушка поменяла свое место. — О, спасибо огромное! — выдохнула Скамандер, заключив ее в крепкие объятия. — О, Годрик! — удивленно выдала Минерва. — Иди уже! — Да, слушаюсь! — едва не отвесив поклон на прощание, Альфис побежала по ступеням вверх, едва ли заботясь о ступеньке-ловушке.

***

Она падала. Очень медленно. Вернее сказать, опускалась, как лист на ветру, но только в воде, в холодной и мутной, которая пропитала всю одежду и тянула вниз, в непроглядную тьму, где внизу ждала неизвестность. Альфис не знала, откуда она знает, но ощущала, что там вечный мрак и бездна, и что, не поторопись она, захлебнется и навеки канет туда. Нос и горло горели от воды, и воздух в легких стремительно кончался, глаза смыкались сами собой, и ничего, кроме мутной зелени не было видно, только серый свет сверху. Что бы там ни было, нужно было плыть. Тянуться далеко вверх. Но руки не слушались. Тело устало. И отголоски паники захлестнули разум, потому что ей хотелось жить, ей не хотелось умирать в неизвестности, но она не могла бороться. Сдаться легче всего. Сдайся — и никаких больше проблем. И бояться не надо. Если не можешь карабкаться, а ты не можешь, то сдайся.

Альфис. Нельзя. Надо плыть.

Альфис оглянулась и сделала усилие, чтобы развернуться всем телом, чтобы увидеть, что это Барни утопал вместе с ней, его глаза уже были закрыты, и он вовсе не шевелился, но его черты лица, те же, что и прежде, исказил страх, и он еще был жив. Альфис знала, что он жив, но отдался слабости, он сдался первым. Это Барни говорил ей, что надо плыть. Это его голос был сильнее толщи воды, давящей на уши, и громче тех манящих просьб бросить попытки борьбы. Они умрут, если не поплывут! — Барни! — выдохнула она. Вода хлынула в рот, и живительные глотки воздуха вырвались наружу. Внутри все загорелось. Альфис прикрыла глаза, потом попыталась рассмотреть во взбурлившей воде лицо парня. Он не слышал. Не очнулся. Он падал вниз. — Нет! Альфис почувствовала, что плачет, но слезы растворились в воде, не успев накатить на глаза. Она плакала от усилия, от того, как тяжело ей давались движения. Девушка схватила парня за воротник и дернулась вместе с ним вверх. Серый свет, оказывается, был ближе, чем она думала.

***

Альфис открыла глаза и поняла, что в одной руке уже зажата палочка, лежащая под подушкой, а в другой руке — смятый край простыни. Скамандер приподнялась, чувствуя, что ужасно вспотела, и поняла, что двигаться ей, опять же, трудно, как и во сне. Мышцы болели, руки дрожали под весом ее тела, а на ногах и вовсе лежал сытый, перекормленный на ночь глядя Китч. Не отпуская палочки, Альфис вытерла лоб и протерла глаза. Кожа была прохладной, хотя в комнате было жарко, даже душновато, как здесь часто бывало зимними ночами из-за сильно растопленного эльфами котла. Когда последний импульс дрожи отдался в теле, Скамандер поняла, что ее во сне потряхивало, а потом припомнила подробнее, что ей снилось, и дрожь вернулась целиком и полностью. Сон казался явью, даже воспоминания о нем выглядели реально, будто бы происходили только что, секунду назад. Они тонули, она знала, что едва ли у нее получится доплыть до поверхности вместе с ним, но из последних сил боролась, рвалась уже не на втором, а на третьем дыхании. Она спасалась от падения в бездну, спасала себя и Барни Роджерса, решив не сдаваться в последний момент. На дрожащих руках еще ощущался вес его тела. Перед глазами стояло его лицо, прикрытое темными волосами. Они были так близко, что мутная вода не помешала его рассмотреть. Она держала в руках Барни, кричала ему в лицо, и не поддалась смерти только из-за него. Альфис снова возненавидела себя за это, будто бы у нее было так мало поводов жить, кроме как жалость к предателю, а потом в ней вспыхнула тревога, из-за которой она чуть не выпустила палочку из рук. Очень было похоже на то, что сон пророческий.