Серая мышка Скамандер

Палящий зной немедленно сменился свежей прохладой, свет утек, словно сквозь пальцы, и солнце заменил сумрак. Альфис, пытаясь приземлиться на ноги, все равно споткнулась и завалилась на бок, под рукой попалось что-то холодное и землистое. Отпрыгнув в сторону и немедленно приняв сидячее положение, хотя половина тела вспыхнула от боли, Скамандер спешно огляделась, пытаясь понять, где она и, что важнее, куда ей двигаться, чтобы выбраться наружу. Деревья. Корни. Кусты. Небольшая чаща, сверху едва проглядывается свет, преломляясь зеленью, и спереди тоже свет, а там — бескрайнее поле до горизонта. Что-то землистое под рукой и вправду оказалось землей, обычной почвой с сорняками, в бедро уже колол мелкий хворост. Альфис поднялась и поспешила приколоть заколку к воротнику, чтобы не потерять. Она жутко виновата перед Говардом и Дианой. Кузен ее даже не простит, скорее всего, но все это — потом. Увидеть бы его еще после такого дня. Попытки отряхнуть одежду оказались бесполезной манипуляцией — все равно и брюки, и блуза были измазаны порохом после камина. Просто не хотелось прибавлять ко всему и земли с соком травы. Снаружи, откуда-то издалека, по слабому ветру доносились отголоски разговоров. Альфис выглянула из-за дерева, увидела людей, группками перемещающихся по равнине, и увидела совсем рядом дорогу, поэтому присела ниже, понимая, как легко ее заметить. Группки двигались каждая в своем темпе, но неизбежно стремились в одну сторону и расходились тоже от нее, у многих в руках были буклеты. В центре притяжения стоял внушающий каменный круг, уцелевшие за долгие века монолиты обветрились и выцвели. Стоунхендж. Ей нельзя задерживаться, твердил внутренний голос. Говард говорил, что отсюда до Дорсета рукой подать. Значит, у нее получится, даже если придется делать два прыжка. Альфис отошла чуть дальше от кромки чащи и постаралась дышать спокойно. Так их учили. Она представила свой двор, огородила его воображаемым обручем, четко представила порог дома, представила себя на пороге, будто уже твердо стояла там одной ногой, а потом выпустила весь воздух из легких, чтоб ее не затошнило, и со взмахом палочки развернулась, отыскивая в воздухе ту самую незримую точку для перехода. Тут же ее подняло, закрутило, пропустило через какие-то огромные валы, протащило через тонкую трубу, и этот путь вперед был таким далеким, что секунды показались Альфис минутами, и она испугалась, что задохнется, так как в глазах стремительно начало темнеть, а легкие жгло без кислорода. При тренировках процесс трансгрессии не был таким долгим, но там она, все-таки, перемещалась на метры, а не на километры. «Хватит! Я задохнусь!» Труба нашла свой конец, вытолкнула ее, и возникнув из этой маленькой незримой точки, Альфис поняла, что падает, а потом ощутила адскую боль в ноге, будто валы напоследок до хруста ее примяли или зажевали. Затем сразу же наступил холод, и, начав болтать в панике руками, Скамандер поняла, что она в воде. Рефлексы сделали все за нее. «Асцендио». Палочка поднялась вверх, словно вытягивая наружу, и вскоре девушка оказалась на поверхности, даже протащившись подальше и выпав на мель. Лежа на боку, Скамандер снова огляделась, отплевываясь от пресной воды. Тут было уже жарче, но все равно озеро окружали деревья. Среди деревьев виднелась широкая тропа. С другой стороны были камыши. Это не ее дом. Не ее двор! Она прекратила трансгрессию слишком рано! Паника от столь неожиданных перемен, где каждую секунду она едва не умирала, вызвала отчаянье. По щекам вместе с водой даже потекли теплые слезы. Нельзя было останавливаться, нельзя! Альфис посмотрела на горящую от боли ногу — мокрая штанина становилась теплой. Задрав ее, Альфис увидела на голени не широкий, но длинный надрыв, сочащийся кровью. Расщеп. Хорошо, что не серьезный. Это можно потерпеть. Поднявшись и убедившись, что на ноге можно стоять крепко, Скамандер вздохнула. Она же все равно оказалась ближе к дому. Наверное, даже совсем близко. Через несколько секунд пейзаж показался ей совсем знакомым, а еще через секунду Альфис поняла — это то самое озеро, куда они иногда ходили купаться всей семьей. Десять минут пешком до дома! Можно попытаться снова трансгрессировать, но с расщепом слишком опасно, ногу может раскроить до того, что она уже не сможет стоять, и, соответственно, сражаться тоже не сможет. Мокрая одежда тянула в земле, штанина на ране все еще теплела от крови. Потом. Все потом. Пришлось заморозить рану, чтобы она хотя бы не так сильно болела, повязку можно соорудить дома… Если представится шанс. Да. Да, все получится, она близко. Она обязана успеть. Девушка припустила бегом, насколько могла. Нога ныла меньше, но слушалась все равно не очень, бег был грубым и неровным, но зато тропинка, не заросшая до конца из-за своей ширины, вела ее извилистой дорогой прямо к их забору. Альфис остановилась в несколько метрах от выхода из чащи, уже видя угол участка. Кто-то стоял недалеко, прямо во дворе, заметный ей, как на ладони. Кто-то, ей незнакомый, в коричневом сюртуке, с палочкой наготове. Он прятался за кустарниками шиповника так, что со стороны главной дороги разглядеть его было нельзя, а со стороны забора сложно, но Альфис подошла не слишком близко и стояла на небольшом возвышении, так что у нее получилось случайно его заметить. Чужаки, вот и они. Злость и недоумение захлестнули разум, Скамандер сжала ладонью палочку, не давая ей даже шанса выскользнуть из руки. Бег и ноющая рана разогрели ее, и без движения уже невозможно было дышать. Трансгрессируй она во двор, ее бы сразу оглушили, это стало ясно, как день. И от неопытности тоже есть польза. Чары невидимости Скамандер освоила еще в бытность Птицей-Гром, которая пугала слизеринцев-задир, так что и сейчас у нее не возникло вопросов, что ей делать. Главное — вести себя тихо. Она пошла вдоль по забору, ступая под ноги осторожно — тут было много веток. А потом, минуты через две, услышала перед собой шорох — явно не природного характера. Пригнувшись на всякий случай, Альфис поползла вперед, надеясь, что сердце колотится не слишком громко. Кто бы там ни был, она не будет колебаться, окажись он врагом. Палочка лежит крепко, и дух ее тверд. Она попадет домой любой ценой… Но из-за веток кустов показались черные облезлые копыта. Выше — сухая, обтянутая темной кожей, плоть. Кости ключиц, узкая грудина, перепончатые большие крылья, сложенные по бокам, и совершенно умиротворенная морда, вдыхающая аромат прелой листвы. Тут же призрачная лошадь замерла и повернула голову в ее сторону, глядя прямо туда, где внизу Альфис застыла, в удивлении глядя на фестрала. Фестрал в Дорсете. Такие фестралы — породистые, без рваной плоти, были только… В Хогвартсе. Поднявшись, Скамандер шагнула ближе, замечая и то, что конь едва ли дорос до взрослых размеров. — Тенебрус, — прошептала она в изумлении. И конь, словно век ждал, пока кто-то это произнесет, сделал уверенные шаги навстречу, а потом мордой ткнулся ей в плечо. Склонился, обнюхивая тщательнее. Видимо, запах крови выдал ее. Альфис робко обняла его за голову, ощущая дрожь. Единственное знакомое существо, пусть и каким-то чудом оказавшееся здесь, напоминающее о спокойных лугах Шотландии, слегка примирило тревожный пыл. Холодная и гладкая кожа под ее руками совсем не тянулась. Тенебрус поднял голову, освободился от ее объятий и вдруг встал перед ней на колени, медленно и неловко, расправляя крылья по земле. Можно было подумать, что он ей кланялся, но конь, фыркнув, нетерпеливо дернул головой, приглашая уже сесть, наконец. Альфис, разумеется, села. — Высади меня на заднем дворе, — сказала она ему, надеясь, что раз фестрал уже научился летать, то и слушаться он может. Даже если кто-то из незваных гостей и мог видеть фестралов, он бы сбил остальных с толку, пытаясь им объяснить, в какую сторону нужно колдовать. Фыркнув, конь поднялся, пришлось крепко обхватить его обеими руками, острые позвонки упирались в тело и холодили сквозь мокрую рубашку. Но ветер был теплым, и полет был очень недолгим, даже высоко взмывать не пришлось. Открыв глаза уже в воздухе, с высоты Альфис насчитала с десяток человек, которых только можно было разглядеть невооруженным взглядом, — и все держались по периметру, окружив дом. Может быть, кто-то еще прятался в сарае и кладовке. Если в видении она была на кладбище, значит, кто-то прорвал это кольцо. Нельзя было сомневаться в том, что предстоит сделать. Приземление оказалось плавным и почти бесшумным. Шаги фестрала заглушила трава, Альфис спешно слезла, не пытаясь даже проверить, услышал ли кто-то их. Как только ее ладони перестали касаться ледяной кожи на костях, Тенебрус, встряхнувшись, развернулся и стал ходить по кругу, делая новые взмахи крыльями, чтобы взлететь. Поднялся небольшой ветер, топот стал заметен. Альфис, услышав скрип, сразу села на корточки у порога, глядя по сторонам. Выглянувший из приоткрытого окна человек, с ярко-синими глазами, широким подбородком и темной шевелюрой, не был ей знаком, но, судя по виду, и разбойником назвать его было бы тяжело. На нем была хорошая мантия, и волосы у него были стрижены, как подобает нынешней мужской моде. — Стоять на месте! — пригрозил он. Тенебрус, попятившись, быстро взлетел и направился уже в сторону моря подальше от недружелюбного тона. Взлетающего фестрала незнакомец не разглядел, зато заметил, что ветер шумит странно, что слышно хлопанье крыльев, а кое-где примятая трава плохо колышется. Альфис подняла палочку, указывая ей на окно своей комнаты. — Вингардиум Левиоса, — шепнула она. А потом, как если бы хотела постучать в дверь, стала монотонно дергать рукой, управляя ставней. Та, повисшая и никем за два месяца не починенная, стала стучать об стену. Незнакомец вскинул голову, слыша шум сверху, а потом закрыл за собой окно и, видимо, ушел наверх — разобраться со звуком. Скамандер тут же бросила ставню и, поднявшись по скрипучему порогу, попробовала осторожно толкнуть дверь. Заперто. И обычная Алахомора тоже не помогла. Зато окно не было закрыто никаким заклинанием. Альфис, убедившись через стекло, что за окном никого пока нет, быстро влезла внутрь, оказавшись в коридоре, откуда путь вел в гостиную и в библиотеку. Дверь в последнюю была вынесена и лежала в углу, разбитая напополам; щепки разнесло повсюду. В проходе валялись несколько книг страницами вниз. Альфис с опаской подошла ближе и заглянула внутрь. Разруха, перевернутые полки, дыра в столике, словно от удара гарпуном, но никого. И тут же в коридор вернулся незнакомец. А следом за ним — еще один. — Уверен, что слышал шум здесь, — опрятный маг, притаившись у окна, показывал союзнику на лужайку у порога. — Это был ветер… — более высокий мужчина, крепкий, с чуть смуглой кожей и крючковатым носом, сурово указал палочкой на флюгер у лавочек. — Смотри, болван! Ветер дует с моря! И окна у них стучат, потому что идиотская семейка не чинит дом! — Деревья даже не колыхнулись, — твердо настоял волшебник. Альфис, пока они не оборачивались назад, стала пятиться к выходу в гостиную. Внимание ее мельком привлек камин — один из остывших углей лежал аж у самого ковра. Видимо, перелетел через решетку. Но ковер даже не почернел. Угли остыли, видимо, вместе с отключением камина. На кухне все оставалось нетронутым, плиту под чайником успели выключить, кружки родителей на столе стояли вплотную друг к другу. Скамандер сделала первый шаг по лестнице наверх, зная, что половицы будут скрипеть. Сосредоточившись, она вздохнула, и наложила чары Силенцио на все ступени, чтобы успеть проскочить по ним, а затем отменить действие чар. Руки были так напряжены, что дрожи дозволить морально было невозможно. Тренировки в папином чемодане давали свои плоды — наложить заклинание на небольшую площадь ей было вполне по силам. Уже несколько раз она обманула этих бандитов; она попала к себе домой, и здесь ей нечего бояться, когда она знает, какие доски скрипят и какие ставни стучат. Двери во все комнаты были распахнуты, а в ее комнату дверь и вовсе отсутствовала — остались лишь щепки на петлях. Открыт был сундук, упала со стены книжная полка, засыпав все семейными фолиантами и учебниками, перья от подушек стелились по полу. Альфис поборола поднимающуюся волну ужаса, и включила рациональное мышление — здесь не было следов борьбы, не было гари на стенах, не было крови, не было грязи. Это был обыск. Из прикроватной тумбочки, тоже открытой, вывалились тетради, шарф, какая-то склянка. Из-под склянки торчала серебряная цепочка, отражающая солнечный свет из окна. Альфис немедленно узнала украшение, и направила на него палочку. — Акцио насторожица! — украшение упало ей в ладонь, шероховатую от грязи, и приятно похолодило кожу. Альфис не носила ее с тех пор, как приготовила Зелье Мопсуса. Чтобы исправить это, Скамандер немедленно надела цепочку через голову, оставив кулон в виде наконечника стрелы поверх одежды. Затем девушка, понимая, что ступени за спиной пока не скрипят, снова воспользовалась моментом и заглянула под кровать. Здесь оставался ее школьный чемодан, но не хватало еще одного — старого кейса отца. Игрушечного чемоданчика Джоны, где она отрабатывала Фините на летающих ведрах, мини-рощах и подобной чепухе, раз уж старые чары на местных загонах почему-то совершенно ей не давались, в отличие от чемодана отца. В видении чемодан был в ее руке, когда она ставила Ограничивающие Чары. Значит, она найдет его позже, в питомнике или после него. Только Джона может знать, куда его спрятал. И только Джона может так же искусно спрятаться в отцовском просторном чемодане. Он на самом дне. Там она его нашла. Поднявшись, Альфис вышла из комнаты и направилась в кабинет своего отца. Конец коридора с дырами в стенах и обгорелыми картинами давал понять, что тут-то борьба была. Обыск, наверное, оказался здесь успешен. Но сам кабинет был цел, не считая перевернутого стола и распахнутых дверец шкафчиков. Ни пятнышка гари. Голоса приближались сзади. Это был он, второй незнакомец, смуглый, высокий, и в магловской одежде. Скамандер отыскала отцовский чемодан за перевернутым столом, открыла дверцу и прыгнула в люк под крышкой, пытаясь быстро перебирать ватными ногами по лесенке, жутко спеша — и зная, что спохватилась слишком поздно. Тем не менее, мужчина зашел сюда быстрым шагом в тот момент, когда она только наполовину успела спуститься, и заметил шум, а также открытую крышку — должно быть, он был стражем артефакта. — Петрификус Тоталус! — гавкнул мужчина. — Протего! — Альфис отбила заклинание, а потом, отпустив руки, хлопнулась в прихожей чемодана прямо на спину, больная нога немедленно вспыхнула болью. Но она направила палочку на дверцу над собой, и потянула вниз, запираясь заклинанием. Пары секунд форы ей хватило, чтобы подняться, несмотря на жалящую боль, и распахнуть перед собой дверь, выскочив в лабиринт из рядов загонов, в комплекс стойл, где из-за двух углов тут же показались новые остервенелые лица. — Она невидимая! — крикнул сторож чемодана в спину. И чужие палочки вместо останавливающих заклятий тут же стали бросать оглушающие и раскрывающие. Альфис бросилась к импровизированной скале, покрытой мхом, и, мигом оказавшись наверху, прыгнула вниз, под нее, приземлившись на здоровую ногу, но все равно не смогла подняться с колен — те дрожали и не слушались. — Она тут! — пробасил кто-то с уступа. Альфис подняла вверх палочку, готовясь обороняться даже сидя, но тут же в грудь нависающего над ней человека ударила сильная вспышка Остолбенея, посылая в далекий полет с камня аж в стену одного из ближайших загонов. — Экспеллиармус! — заклинание произнес кто-то из участников погони за ней, явно заметив, откуда вылетел луч. Раздался свист, и над ее головой пролетела куда-то в сторону чужая темная палочка. Альфис поднялась на одно колено, выглядывая из-за убежища. Все происходило на уровне инстинктов — трое с их стороны и с ее стороны двое. — Остолбеней! –крикнула она; не менее сильная волна магии точно так же сбила с ног того самого охранника, впрочем, сильно назад не отбросив. — Кру!.. — уже послышалось слева, Скамандер успела только обернуться в сторону низенького мага в твидовом костюме, но тому тут же на голову село ведро, прыгнувшее с пола, и, будто ожившее, стало кружиться, наклоняя то в одну сторону, то в другую. Колдун безуспешно пытался стащить его с головы руками. — Петрификус Тоталус! — Альфис бросила в него замораживающий луч. Застыв, колдун под управлением ведра грохнулся на пол каменной статуей, создав такой грохот, что оставаться на месте было бы глупо. — Акцио! — раздался за спиной резкий и четкий клич. Она обернулась ровно в тот момент, как пролетевшая палочка некоего помощника снова просвистела у ее головы, упав в чью-ту невидимую руку. Насторожица вскинулась вверх, и Скамандер указала палочкой туда же, куда показывал наконечник стрелы. — Ревелио! — произнесли оба в унисон. И чары невидимости развеялись с гулом, обнажая их друг перед другом. Альфис застыла, напряженная и разгоряченная, так и стоя на одном колене, глядя снизу вверх. Барнабас Роджерс, стоя в паре метров от нее на обеих ногах, мигом растерял все хладнокровие, его звериная реакция и боевая стойка дрогнули. А когда на худом лице, обрамленном длинными черными прядями, появилась до боли знакомая, долго не виданная тревога, Скамандер дрогнула следом, ощущая, что и ее кровь холодеет. Видеть его рядом с собой во сне было до слез трепетно, долгожданно, жалко. Она тогда так хотела прижаться к нему, ухватиться, и думала, что так будет в реальности. Наверное, так должно быть — она должна броситься к нему. …А наяву ее голову заполонил страх за себя, подгоняющий сзади, и страх за брата, подзывающий спереди. Сразу нашлись какие-то осознания, появилась огромная уверенность — видение шло прямо след в след. И все, что происходило, вся эта череда событий, ровно выстроенная, как шахматная партия, казалась ей до того немыслимой, что чувства сейчас затмевали друг друга. Девушка знала лишь одно наверняка — она до смерти рада, что он рядом. — Альфис, я прибыл так быстро, как мог, — пробормотал Барни. — Все в порядке, — еле дыша, ответила Скамандер, видя, что его изумление не подходит к концу. Интересно, какого приема он ожидал, и что разрывает его сейчас. Альфис, шатаясь и морщась, смогла подняться, оглядываясь. — Экспеллармус! Экспеллиармус!.. Надо скрыться, нас наверняка услышали. — Сейчас, — товарищ, поравнявшись с ней, оказался на голову выше. Альфис была вынуждена опустить лицо, чтобы сконцентрироваться на цели, хотя чувства усилились, стоило и ему приблизиться. Все ее существо реагировало на Барни Роджерса. К его появлению, должно быть, невозможно было подготовиться. Направляя палочку на всех троих, он произнес «Инкарцеро» и «Силенцио», связывая нападавших по рукам и ногам, а заодно лишая их голоса. Потом вытянул руку без палочки, и орудие последнего мужчины прилетело к нему в ладонь. — Их здесь с десяток. Они шерстят этажи. Альфис перебила его хрустом. Барни, опустив на нее взгляд, увидел, как она поочередно ломает чужие палочки, а потом выхватывает третью чужую из его руки, чтоб сделать то же самое и бросить подальше. Пускай попробуют починить и сунуться дальше в ее дом. Злость распирала. — Нам нужно собраться с мыслями, — тихо сказала она, оглядываясь в поисках какого-нибудь знакомого места. Здесь совсем не было животных. Конечно, на верхнем ярусе их всегда было очень мало, отец хотя бы из предосторожности старался держать их подальше от выхода из чемодана. Еще вчера здесь, по крайней мере, ползали рунеспуры, убегая от подрастающих диринаров. А сейчас, видимо, все мелкое зверье перепугалось шума. Альфис поманила рукой за собой, следуя дальше камня, мимо песчаного пляжа, к ограде, плотно увитой плющом, а уже за оградой стояло скромное стойло, там она и села на землю, опираясь спиной на стену, так как сидеть на коленях и корточках было ужасно больно. — Ты ранена, — шепотом заметил Барни, присаживаясь на колено напротив нее. — Пустяки, — девушка вздохнула. — Небольшой расщеп. Плохо трансгрессировала. — У тебя все равно не получилось бы, — друг поджал губы. — На участке антиаппарационные чары. А камин… — Отрезан, — кивнула Скамандер. — Я дважды пыталась попасть домой из Уэльса. — Уэльса… День Рождения Дианы, — теперь острые черты лица друга показывали снедающую его вину. Ту же самую, которая снедала и Альфис. От этого чувства хотелось отделаться, отвлечься. — Так и знала, что это случится сегодня, — она откинула голову, прикрыв глаза и сопя; с болью было тяжело примириться, но возможно. Затем, ощутив на себе пристальный взгляд, Скамандер посмотрела на товарища. Все-таки, их разделяла пропасть загадок, событий, недопониманий, попыток общаться и оставшихся чувств. И столько вопросов появлялось с каждой минутой, проведенной рядом. Это был не сон. Она ощущала его тепло. Кстати, он должен знать. — Я видела пророческие сны, Барни. Про этот день. Друг вгляделся с интересом, настороженный, сомневающийся. Словно бы пророческие сны — самое странное, что только происходило за их годы знакомства. — Что ты видела? — спросил он через секунду, быстро обдумав услышанное. Сомнения в тоне уже не было. Каким же взрослым был его голос. А ее голос повзрослел? — Нас с тобой, здесь, в чемодане. Мы найдем Джону. А потом выберемся отсюда и мне нужно будет нанести чары на границу нашей земли. Ничего больше. Роджерс кивнул, принимая это проще, чем она в свое время. И тут же у Альфис возник новый интерес. На правой его руке, обожженной настолько, что кожа была сплошь покрыта розовыми рубцами, как и в том сне, на большой палец была повязана багряная ленточка. Точь-в-точь та же, как и бантик на ее браслете. — Что это? — Скамандер кивнула на нее. — А? — Барни поднял руку с палочкой. Черты его лица очерствели, но эмоции он сдержал мастерски. Кажется, он не понял, что она не про ожог. — Пытался спасти отца. Девушка онемела, кровь заледенела в жилах. Резня в Сомерсете. Пожар. И очередной сон после «новости, близкой к сердцу». То, что до сих пор, даже при Барни, за которого она так боялась, заставляло ее губы трястись. — Я… — «не верила, что ты убийца», «знала, что ты туда пошел, чтоб его спасти», — беспокоилась о тебе… Откуда у тебя лента на пальце? — А, — он покрутил ленточку. — Думал, это ты меня позвала. Мой дневник уничтожен, но я оставил ленту, с которой мы искали Говарда. Я был рядом с Дорсетом несколько раз в году, а недавно снова здесь остановился на несколько недель… — Я поделила ленту на своем дневнике, — прервала Альфис. — Половина у меня, а половина — у Джоны. Отдала ему месяц назад, чтобы он мог позвать меня на помощь. Мы проверяли, сработает ли. — Месяц назад я был далеко, — Барни с досадой поджал губы. — А сегодня, когда лента окрасилась, попытался пройти сюда, подать знак — и не смог. Вся земля огорожена колдовством, просто так не пробить. — Тогда как?.. — но осознание пришло раньше, чем она успела закончить вопрос. — Фестрал. — Я не пользуюсь трансгрессией уже много месяцев, от нее следы, — Барни перевел взгляд на ее ногу. — Ты сможешь идти дальше? Скамандер задрала штанину и снова наложила на ногу холодящее заклинание. Нога ныла, опять онемела, но беспокоила меньше. Вроде бы, много времени они и не проведут здесь. Альфис так надеялась, что выберутся все. Что Барни выберется. Потом она обязательно сможет прижаться к его боку, чтобы успокоиться, и спросит, откуда у него фестрал из Запретного леса. — Ты не ранен? — спросила Альфис вздрогнувшим голосом. — Нет, — друг приподнялся, оглядывая тесные окрестности. — Отлично. Мы должны будем спускаться все ниже и ниже. Я помню, куда идти, — она поднялась, а потом напряглась, стараясь вспомнить. Зашаталась на месте, стиснув зубы. Сначала она была одна. Точно, была одна, до самой середины. Не видела рядом с собой никого. Мимо болот, в сторону галереи, оттуда она с пролета смотрела вниз, на все остальные этажи. С пролета она не идет на лестницы, не идет к лифту — лифт на дне, где Джона. В галерее она и поняла, какими обходными путями спускаться вниз. И спускалась, но Барни не было рядом… Или был. Просто оба были под заклинанием невидимости. И видение показывало ей ее саму, потому что видело ее через чары. Когда Скамандер вздохнула полной грудью, в нос ударил запах озона, горячего песка и резкого одеколона вперемешку с запахом шерсти. Она словно ожила. Обернувшись к Барни, Альфис с уверенностью заявила. — Снова наложим чары Невидимости и возьмемся за руки, чтобы не потеряться. Я помню путь. — Это я уже слышал, — Роджерс вздохнул, сжав в руке палочку. — Тут нет зверей, Альфис. Совсем никого. Просто вдруг… — Я знаю, — с горечью отозвалась она. Горло сжалось. — Все будет в порядке, я уверена. Когда слишком тихо, когда пусто, и когда даже фонтанчики для животных не журчали, ей становилось по-настоящему страшно. Смертью не пахло, но она как будто уже держала за волосы. Рука Барни на ощупь была крепка и прохладна, жилиста и сильна. Скамандер переплела их пальцы, сжала его ладонь так, что почти втерла подушечки пальцев в его шероховатые острые костяшки. Тело тряслось, ноги заплетались, а ужас усиливался от происходящего, когда время здесь словно замерло, когда за каждым углом мог ждать либо злой колдун, либо труп знакомой зверушки, но они крепко схватились, дорвавшись друг до друга, пускай пока только так, а расцепить их руки вряд ли кому-нибудь удалось бы. Все было точь-в-точь, как в видении. Альфис сжала палочку до боли, разглядывая стены лабиринта, выше своего роста, высматривая на полу неровные дощечки. Ноги сами несли вперед, и боль практически не ощущалась — так ее затмила тревога, приступ дежавю и прохладная тяжелая рука, сжимающая ее свободную ладонь. Ряды расступились, пропуская их в галерею с огромным круглым проемом до самого дна. Альфис подошла к самому краю — разумеется, отсюда дно было тяжело разглядеть, но можно было увидеть и услышать всю полноту неестественной картины — где-то десять человек расползлись по этим этажам, но их не видно. Не слышно животных. Ни намека, ни следа, едва доносятся запахи. Воздух такой напряженный, что на языке ощущается привкус железа и горечи, а в глазах почти плывет муть. Смертельная ловушка замерла в виде остова погибшего зверя, как костяной каркас. Альфис повернула налево, зная, где можно спуститься вниз. Крошечная лестница у загона старого нарла вела в каморку с кормами, оттуда была дверь на мостик над маленьким прудом, мимо веток орешника. Казалось, что мостик ведет в никуда, но с него легко было слезть, а затем, пробравшись через рощу, где живут лукотрусы, погрузиться на несколько секунд в джунгли, где с веток по ночам свисают трусливые змеи-бумсланги. Альфис даже не ощутила, как в каморке пахнет кормом — все запахи извратились, превратились в сырость, ее ладонь в руке Барни истекла холодным потом. Ветки орешника были колючие, били по лицу, заклинание невидимости не спасало от ссадин, но это оказалось не так больно и страшно, как обнаружить рощу… будто бы увядающей. Листья опустились. Кора словно сделана из папье-маше. Лукотрусов в принципе тяжело разглядеть, если они сами того не желают, как и змей, но грудь тряслась от ощущения или, быть может, даже осознания, что тут их нет. Пусто, везде пусто. Альфис сдержала рвущийся тревожный стон, когда под низкими балками набрела на стену длинного загона, а ближе к его концу услышала шум. Замерла так резко, что Барни даже плечом с ней столкнулся, но разумно промолчал. Скамандер, держа палочку у бедра, выглянула из-за угла, но почувствовала лишь потоки ветра — за кожаным тяжелым занавесом в зоне полярной зимы гремела снежная буря, оттуда и ветер, отсюда и шум — колыхались веревки на воротах, скрипели вешалки, по полу разнесло рассыпанное зерно. Сердце заколотилось даже громче. Барни тронул за плечо ладонью, едва потряхивая, а потом, подбородком почти касаясь волос, прошептал: — У холма. Левее. Скамандер приметила холм в десяти метров от себя, дальше к центру, и посмотрела, куда говорят, а оттуда выглянула шляпа-котелок. Потом и вовсе целая голова — некто седой, морщинистый, с блеклыми глазами. И в руке у него, кажется, был сучок… Нет, это такая палочка. Очень короткая и толстая — комически маленькая в пухлых руках. У Альфис возникло ощущение, будто она видела этого мужчину. Но когда — она не могла понять. Может быть, вспомнила бы потом. Страх пытался ее парализовать, но сдаваться было нельзя. Она шагнула вперед, пригибаясь, перебегая тихо от угла к углу. Плечи замерли, когда нос ощутил толику совершенно ужасного запаха жженной шерсти. Где-то здесь она недавно расколдовала целый загон, чтобы в нем поселился выводок разноцветных птичек. Альфис одолевало желание плюнуть на осторожное обезвреживание врага и добежать до того места, убедиться, что гнездо пустует по хорошей причине. Барни крепче сжал ее руку, и тогда она осознала, что напряженные плечи крупно дрожат. — Петрификус Тоталус, — одними губами шепнула она, но невербальной уверенной команды оказалось достаточно, чтобы мощное заклинание поразило жертву, заставив немедленно застыть. Легкий треск в воздухе не остался без внимания. — Кто здесь? — с другой стороны галереи раздался достаточно громкий зов, чтобы пересечь весь этаж и утонуть в проеме. — Конфундус! — резко произнес Барни над ухом. Что-то вроде белых искр мелькнуло в воздухе. Альфис резво стала искать взглядом и нашла — некто стоял у самых перил, в сотне метров от них, и мог бы раскрыть их, даже не целясь. Веснушчатое молодое лицо, хмурое прежде, разгладилось. — Кого-то видел? — позвали снизу почти неразборчиво. — Показалось! — отозвался их внезапный недруг и, развернувшись, ушел в другой конец этажа. Альфис, выпрямившись, поразила замороженного врага Остолбенеем, затем связала и лишила речи. Палочку забрала вручную. Такую короткую сломать не получилось, тогда решено было выкинуть по дороге. Пока что Альфис заправила ее за край штанов — прикрытая складками блузы, палочка-сучок вообще не была заметна. Скамандер на пути к галерее не могла найти крышу того самого расколдованного загона, пока не поняла, что от него остались руины. Вот это уже не пугающая безмятежность, это постоянная опасность. Хрупкое дерево, разбитое на мелкие щепки, валялось по сторонам, пол пробило чьим-то жгучим заклинанием. От гнезда остался пучок соломы, застрявший в огромной щели вместо пола. Альфис через силу пошла дальше, огибая прямой выход к проему, где она была бы открыта, как на ладони, пусть и невидима. Вот — перевернутая кадка, пол еще влажный от воды. За кадкой — два крупных блестящих пера и след от огромных когтей. Все, как в видении. Запах жженной шерсти наполнил каждый угол помещения, не уменьшаясь ни на долю. Скамандер даже показалось, что она слышит клокочущий рев — гиппогриф расправил крылья, а в тесном пространстве ему это стоило оперенья с крыла. Бой. Совсем свежий бой. Воздух холоден, но пыль едва осела. — Звери и Джона были здесь. Но они не могли убить гиппогрифов, — Альфис с уверенностью качнула головой. И поняла, что ее рука пуста — Барни ее отпустил. — Был бы бардак и тела. — Тогда где они? — друг появляется рядом, развоплотившись, чтобы его можно было увидеть. Руки ее крепко сжала перила. Скамандер с опаской посмотрела вниз. Нужно туда. Еще ниже — и еще тяжелее. Каждая минута на счету. Ее заклинание невидимости постепенно спало следом — тяжело постоянно на нем сосредотачиваться. Магия из-за тревоги давалась с трудом, и даже крепкому плечу рядом тяжело это исправить. — Смотри, — она подозвала друга ближе. Кивнула подбородком туда, где уже можно разглядеть дно. Мусор и странные вещи не лежали, а плыли, парили, как на поверхности моря — как плыли книги в библиотеке, как плавают карандаши брата в момент его радости, как сам он плавал, когда упал с книжной полки. Горло сжалось от надежды, тоски и ужаса. Джона был там, и ему было страшно — он-то не знает, что сестра уже близко. — Там что-то есть. Когда мы найдем это, то найдем Джону. Насторожица грела грудь, но не шевелилась с места. Альфис сжала ее в кулаке, отдаляясь от края. Пришлось себя заставить — надо идти. Самым быстрым и очевидным спуском вниз был лифт. За неимением слишком приметного лифта, за которым наверняка следили все — совмещенные загоны и хозяйственные пролеты, занимающие два этажа. Один такой, мягко говоря, загон — у дракона, он кончается ниже, туда брат мог броситься первым делом, сам загоняя себя в ловушку. Второй загон… Какой зверь занимает два пролета? Развернувшись, Альфис побежала обратно, к холму, а оттуда — к маленькому источнику ручья. Вдоль русла, мимо следов крильмаров, с которыми любит играть Джона, к небольшой заводи для крабов, и дальше — к слабо шумящему водопаду, который, прыгая по камням, выливается в маленький пруд квадратной формы. Камыши скрывают это место со стороны галереи. Кто-то мог бы подумать, что здесь очередное болото. Скамандер заставила себя вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться, собраться, отойти после суматошного бега. Ей нужно было вспомнить и убедиться, что этот путь — верный. Давно она не была внизу, но не оставалось сомнений, что на дне пруда все еще есть выход — там невидимая стена останавливает воду у окна в виде арки — для живущего здесь водного зверя это было бы окошком для натурального света и для наблюдения за окружением. Водные создания обладали здоровым любопытством, это помогало им не сходить с ума в неволе. Сейчас здесь никто не жил, отец выпустил очередного малыша-кельпи в заповеднике, а в начале августа собирался поселить каппу по просьбе друга с востока. И ныне вода не подогревалась для обитателя. — Поплывем до самого дна. Будет холодно, и, возможно, внизу нас ждут, — сообщила она. — Это самый быстрый и неожиданный путь вниз. — Мы их застанем врасплох, — пообещал Барни. Волосы, отросшие ему до плеч, он заправил за уши и наколдовал себе дыхательный пузырь на пол-лица. Альфис, наколдовав свой, покрепче перехватила палочку и нырнула в воду щучкой. Кажется, нырок получился весьма хороший — без брызг. Барни, нырнув, опередил ее в силу роста и силы. К тому же, палочку он заправил в рукав и греб ладонями без проблем. Скамандер плыла и плыла вниз, стараясь реже вдыхать воздух, чтобы ее тянуло на дно, и этот заплыв на глубину все равно длился, как ей показалось, вечность. Тусклый свет оставил их позади, и оставалось только стремиться к проблеску что внизу — из того самого панорамного окна с аркой. Тело дрожало, привыкая к холодной воде, зато разум мигом прочистился, избавившись от суетливых бесполезных мыслей, и страху уже ни за что не удалось бы завладеть ею. Вокруг были одни темные, илистые камни, кое-где из стен торчали водоросли, стебли подводных лилий. Стайка милых рыбок-чистильщиков расступилась со дна, чтобы не попасться гостям под руку. Альфис не видела и не могла рассчитать, сколько пролетов они проплыли, но помнила, что водоем занимает где-то проема четыре — всего-навсего, а казалось, что и все шесть. Может быть, тут тоже были наложены чары расширения пространства. Барни выплыл на свет и достал до дна, оглядываясь на нее и протягивая руку. Альфис взялась за его ладонь — он с силой потянул вниз, помогая доплыть. Уши уже заложило, теперь они тоже болели. Вода внутрь попала. Такое с ней бывало при нырках. Скамандер, переглянувшись с другом, кивнула, он кивнул в ответ, и вместе они подплыли к окну, через которое сквозь толщу воду едва ли можно было разглядеть коридор у арки. Он выходил на противоположную от галереи сторону, местечко было просторное, а заодно безопасное — случись что с барьером, зверь не вывалится в пустой пролет. Снова несколько пустых загонов, покрытые песком и камнями — тут были африканские хищники до смерти бабушки; до того, как отец распустил половину питомника. Некогда здесь всегда палило искусственное солнце. А теперь — погрязшие в песке доски, каменные дорожки, кое-где двери, в конце коридора — зона, близкая к тропикам. Первые кустарники. Альфис, коснувшись края воды, нащупала незримую, тонкую преграду. Очевидно, наколдованный барьер. Им пришлось бы его снять, пришлось бы устроить потоп. Скамандер посмотрела на Барни, сидящего рядом, надеясь, что он быстро это поймет, а тот сжал ее руку сразу же — он и так все знал. Альфис, снова переплетя их пальцы, дернула за руку, показывая, что делать. Вытянув ноги, она уперлась ими в барьер, Барни повторил за ней, сгибая колени. Скамандер вдохнула побольше воздуха, оттолкнулась от преграды ногами, практически одновременно с другом, а потом выкрикнула из легких весь воздух. — Фините! И в ту же секунду завопила против воли, когда огромный поток воды, хлынув наружу, выбросил их аж в другой конец коридора, при этом крутя так же мощно, как какие-то песчинки, сбил ими какую-то стену, по ощущению каменную, но сломалась она легко, практически сразу же. Вдвоем они шлепнулись еще и об пол, и невозможно было шевельнуться или открыть глаза — волны без остановки лились сверху, с обломка фальшивой стены, но нести их дальше уже было некуда — ноги уперлись уже в настоящую стену; хорошо, что дыхательный пузырь они не убрали. В грудине что-то горело так, будто бы ей дали кувалдой под дых, Альфис во всей неразберихе секунд пять не могла сделать вздох, хотя воздух был. Могучий поток, шумя, лился во все стороны и, видимо, нашел путь в галерею, откуда начал топить оставшиеся просторные этажи чемодана. Волна потянула их назад, прижав к развалине, но фундамент развалины уже выдержал. Альфис, когда смогла сориентироваться, поняла, что Барни оказался у нее в ногах, рука его чуть не вывернулась, но была цела, раз уж он поспешил на нее опереться, чтоб встать — по крайней мере, зашевелился живо. Вода продолжала утекать, потоком огибать их тела, но, расслышав сверху какие-то крики, Скамандер быстро очнулась. Им пришлось опираться друг на друга на скользком полу в попытке спрятаться за обломком стены. У обоих руки еле находили, за что уцепиться, вода все равно стояла, слишком медленно находя выход, создавая плеск. Они сняли с себя дыхательные пузыри и замерли в объятиях друг друга, слыша за спинами крики и топот. Кто-то упал, не удержавшись на мокрых камнях, и Скамандер оглянулась через плечо, взяв Барни за бугристое запястье. Люди прибывали даже снизу — видимо, они подумали, что это он, что это Джона расколдовал арку. И собирались искать его тут. — Пригнись, — сдавленно сказал друг. Вдохнуть полной грудью не получалось, ребра все равно словно сковало обручем, что-то острое будто впивалось в нее изнутри. Когда она взглянула на Барни, просящего спрятаться, то заметила, как с водой с волос по его лицу стекает и кровь — свежая, капающая с подбородка. Когда их со всей дури ударило потоком о стену, она приложилась боком, а он — головой — У тебя кровь, — с ужасом прошептала она. Барнабас коснулся своего лица, перенимая ее страх, и тут же между ними ударил красный луч. — Экспеллиармус! Ее палочка, выскочив, упала в лужу за спиной человека в проходе. И еще одно такое же заклинание выбило палочку Барни. Они оба вскочили на колени, но тут же другу в грудь попала желтая молния. С удушливым криком он упал на спину, прямо в лужу. Альфис присела рядом, хватая за плечи и загораживая парня собой. Обездвижили? Но Роджерс пошевелился, стал сгибаться, сворачиваться, мыча сквозь стиснутые зубы и потирая кулаком место у груди, куда попала молния. — Кто же тут у нас? — развалина у них в ногах взорвалась мелкими камешками. Не успела бы Скамандер прикрыть голову рукой, получила бы колющей дробью не по предплечью, а по лицу. По бедрам тоже попало, но через ткань наверняка оставило только синяки. Альфис уставилась на очередное знакомое лицо, которое не могла вспомнить. Короткая стрижка, серое пальто, и квадратная морда. Вот сейчас вспомнит! Вот сейчас вспомнит! — Девчонка Скамандер! — крикнул мужчина остальным. — Значит, ее брат где-то здесь. Серое пальто. Серые шляпы. Она видела их, постоянно видела. Большинство этих людей были бывшими сотрудниками Надзора.