Моя девочка.

Сохо. Выходной выдался на славу, наконец-то можно выплюнуть все накатившееся внутри дерьмо, выдохнуть. Компания становилась больше с каждым часом, кто-то выходил петь, в том числе и я, но это было где-то три часа назад, когда на столе ещё не стоял алкоголь. Почему я сегодня выпил, впервые за такое долгое время? Черт знает, захотелось потушить внутри все то, что неожиданно снова закипело и загорелось. Что мы пили? Я вообще не помню, не единого воспоминания, только то, что сейчас в бокале и остаётся в памяти, но не думаю, что надолго. Вокруг кружила симпатичная девочка, а я сидел расслаблено, откинувшись на спинку дивана, расставив пошире ноги. Девочка… Круглая попа, которую я провожал взглядом и мечтал схватиться за неё, ощутить упругость, среднего размера грудь, которая, я уверен, идеально поместилась бы в моих руках, растрепанные русые волосы, заделанные в средней длины хвост, который можно было бы фактически за два оборота намотать на кулак, потягивая на себя, пухленькие губки в ярко-алой помаде, которую невозможно сильно хотелось слизать и единственное выхватившее меня из размышлений — светлые, наивные глаза, в которые хотелось добавить огня, раскрепощенности, а не разглядывать их, даже для выпившего, странный светло-серо-голубой цвет, ближе к серому, или к грязно-голубому, хотя, почему я вообще об этом думаю? Алкоголь и собственные мысли сделали до этого удобные джинсы тесными, стало бы неуютно так сидеть в трезвом виде, но не сейчас, я давно не ощущал этой пьяной свободы, в прямом смысле. В мыслях уже вырисовывались неприлично пошлые картины и я усмехнулся собственной фантазии, отпивая из стакана еще горьковатой жидкости, растекающейся по горлу теплом. У меня все поперек горла стоит, по факту говоря, я упоминал, почему я решил выпить? Достало, доконало, загоняло меня все вот это. Вечные перепалки, покупные награды, слухи, сплетни, продажные телки, готовые отсосать любому более менее известному мужику лишь бы побывать на его фото, тошнит уже от этого всего, до того тошнит, что в определенные моменты хочется громко-громко заорать матом, что бы все услышали, каждый, чего мне стоит схватить за руку любую бабу в этой компании и выбить из нее всю дурь, прямо в туалете этого клуба? Да ничего стоит, любая пойдет, еще и хихикать будет, царапать своими фальшивыми ногтями мою спину и пытаться безуспешно коснуться моего рта своими силиконовыми сосками, блевать тянет от взгляда на таких шкур, на которых без косметики взглянешь, упадешь, а для описания картины ни каких матов не хватит, включая иностранные. А девочка все носилась вокруг стола, успевая только иногда отдергивать черную юбку и расправлять майку, что бы из нее не так явно виднелись ее пышные формы, она кажется совсем юной и это так возбуждает, не тронутая девочка, обхаживающая полупьяных клиентов, покорно слушая их выкрики и подбирая осколки от бутылок и бокалов. Я закусываю губу, кладя руку на причинное место, чувствуя, что слишком сильно зациклился на ней взглядом, что не осталось незамеченным самой крошкой, пугливо смотрящей в мои явно потемневшие глаза. Я хмыкаю, обмолвившись с парнями парой-тройкой слов и уломав их заказать что-нибудь еще выпить, к примеру, виски, от которых дуреет каждая продажная, сидящая рядом с ними. Девочка снова пробегает мимо и я хватаю ее за запястье, остановив около себя и смотря на то, как она пытливо, дожидаясь пока я отпущу, поворачивается. — Как зовут? — пьяно выдаю я, садясь от части прямо, смотря на нее, ошарашенную мной и такую запыхавшуюся. — Анна, — быстро выдает девочка и я морщусь, не люблю это имя, слишком сильно оно западало в голову, сжимая запястье и слышу как официантка тихо простанывает от боли, заводит-ли? Дико. — Виски, на свой вкус, две бутылки, — она кивает и я выпускаю ее руку, заметив едва красные следы. Девочка убегает снова поправляя юбку и, кажется, потирая нежную кожу на запястье. Ко мне подсаживает очередная соска, с силиконовым… всем? Я отмахиваюсь от нее, подозвав к себе друга и мигом сплавив ее, ожидая свою официанточку, где ее черти носят? — Долго, — рычу я, когда она подбегает и ставит на стол две бутылки Jack Danielʼs, поспешно расправляя на себе шмотки. — Простите, — тихо извиняется она, развернувшись, а я выставляю ногу вперед и девочка садится прямо на меня, от чего я хрипло смеюсь и касаюсь рукой ее бедра, на что та вздрагивает, стараясь отодвинуться, а лишь сильнее сжимаю руку и придвигаюсь к ее шее губами. — Покажи где тут можно… умыться? — она встает, а я поднимаюсь следом, встав прямо впритык к ее спине и упираясь стояком в нежное девичье тело. — Прямо по коридору и налево, — я резко разворачиваю ее на себя, уложив руку практически на задницу и говоря на ухо особе, чувствуя ее мелкую дрожь. — Проводи, — рычу, а она идет вперед, но как только мы скрываемся из вида людей, я хватаю ее за запястье и тащу за собой, сильно сжимая руку, не обращая внимания на ее малые старания вырваться. — Прекратите! — пытается вскрикнуть она, а я только разворачиваю ее на себя, фактически ударив об дверь подсобки, видя как она зажмуривается. — Только крикни еще раз, — слишком напряженно выдаю я, возбужденно дыша в ее ухо, укусив ее за мочку. — открывай, живо. — выпускаю ее руки, но тело продолжаю прижимать к двери. Девчонка вытягивает из кармана юбки ключи я выхватываю их, открыв дверь, впихивая ее туда и закрываю на ключ комнату, даже не включая свет, хватает освещения с улицы, не нужно, что бы кто-то нас заметил, хотя… услышат точно. Кидаю ключи на верхнюю полку стеллажа, подходя к официантке и смотря как она буквально вжимается в стену, боязливо смотря на меня. Хватаю ее за руку, подтянув на себя, а вторую ладонь кладу на затылок, максимально прижимаясь к ней, пытается оттолкнуть, сжимаю две руки в своей одной, хмыкнув, думала, сможешь сопротивляеться? Рассматриваю в полутьме черты ее привлекательного лица, алые губы, распахнутые серо-грязно-голубые глаза, напуганные, растрепанные теперь еще больше темно-русые волосы, светлую молочную кожу, чувствую упругую грудь, сильно бьющееся сердце. Прислоняюсь к ней резко, вторгаясь в рот языком, сжимая руки сильнее, заставляя приоткрыть губы, исследуя и пробуя на вкус, но злясь, осознавая, что она не отвечает. Выпускаю руки из своих, кладя обе ладони на плечи, поглаживая их и стягивая лямки большими пальцами, слыша рваные выдохи официантки и снова делая движения губами, только уже слабые, пытливо ожидающие ее ответа, обманчивые. Посасываю нижнюю губу, прикусываю ее и ощущаю еле заметное движение рта малышки, которые быстро пропадает, когда я наваливаюсь на нее, но возвращается, стоит мне снова попытаться проникнуть в рот языком. Девочка несмело кладет свои маленькие руки на мою шею и я морщусь, ощущая как сильно пульсирует в паху, хватаюсь за ее майку, стягивая и выкидывая ее ко всем чертям, оставляя официантку в одном белом кружевном белье, сучка, а кажется невинным ребенком с самым простым низом, значит, только кажется? Подхватываю ее под попу, усадив на небольшой стол, перед этим смахнув с него все нахер, со злостью и остервенением. Сдергиваю с себя футболку, забираясь руками под юбку Ани, неужели, запомнил имя, чертов насильник? Ухмыляюсь, касаясь внутренней части бедра и резко стянув юбку, слыша как трещат швы и досадно вздыхает девочка, успеваешь думать о юбке? Правой рукой сжимая ее горло, не сильно, но сдавливая, чувствуя как ее ноготки, не слишком длинные, покрашенные в красный, несмело царапают пресс. Хватаю руку и кладу на холм, выпирающий из джинс, рыча, давай, девочка, покажи мне, что ты можешь. Сжимаю ее грудь, еще грубее целуя и ощутив, как ее пальцы расстегивают ремень, пуговицу, замок, штаны валяются где-то сбоку, женская ручка страшась поглаживает вставший колом член, ты казалась мне беззащитнее, до сих пор кажешься. Скидываю ее со стола, ставя к себе спиной и нажимаю на шею, раздирая колготки в клетку и нагибая так, что ее грудь плотно упирается в стол, к чему здесь гребаный лиф? К черту его. Кружевное белье слишком женственное для тебя, а без него, ты совершенная, твою мать, как давно я не видел настоящего женского тела, с натурально задницей, по которая так приятно ударять, чувствуя мягкость и упругость одновременно, сжимая в руках грудь, выкручивать затвердевшие соски, а после… прикасаться с самому сокровенному месту, слыша громкий, выводящий из себя стон. Ты вся течешь, плачешь от желания, такая маленькая, беззащитная, манящая. Вхожу грубо, до упора, схватив тебя за волосы, идеально закрутившийся вокруг кулака за два оборота, я ведь был прав, блядь, во всем! Толчки резкие, слышны шлепки кожи о кожу и ее стоны, какой-же охуительный голос, откуда ты такая взялась, почему ты вообще работаешь в этом клубе по ночам, что ты забыла среди этих шлюх и алкашей? Она невероятно узкая, тесная, будто для меня, специально, идеальная, молчаливая, но черт, я признаю, что любовницы лучше у меня не было, или снова кажется? Поднимаю ее, ставя перед собой и опускаясь, целуя в губы, слизывая помаду, слыша снова вкусный, возбуждающий стон. Вхожу в лоно пальцами, не позволяю ухватится за руку, чувствую, как осторожно пальчики гладят ствол, рычу, вогнав пальцы до конца. — Прекрати, — шепчет она, несвязно, хныча и наконец-то смотря в мои глаза. — пожалуйста, стой, — я отрицательно поворачиваю голову, снова ударяя ее о стену. Выдыхает, все еще постанывая от толчков и приникает припухшими от поцелуев губами к моей шее, полизывая, посасывая самых незаметных местах, целуя. — Сука! — вскрикиваю я, взяв ее под попу и насадив на себя, начиная снова грубо трахать, по-другому не скажешь. Стонет, выгибается, кусаю ее за соски, царапает мои плечи, а потом, тянет ручку к точке возбуждения и несмело поглаживает. — Помоги себе, давай, — рычу я, а она уже сильнее нажимает и трет клитор, крича, пока я не затыкаю ее рот поцелуем. Выгибается до невозможности сильно, сокращаясь вокруг моего члена, несвязно что-то говорит, разбираю свое имя да и только, обмякает в моих руках, опирается на мои плечи отталкивает, не пускаю, рычу, я не закончил. — Я хочу сделать тебе хорошо, пусти, — просит она, и я, держа ее за руку, ставлю на пол ногами. Она садится на колени и я смотрю на нее, сверху, наслаждаясь картиной и матерясь от того, как она касается моего члена губами, полизывает острым язычком, заглатывает, целует, проводит рукой, сдвигая, не могу себя держать больше, блядь, не могу! Хватаю ее за волосы, начиная грубо иметь в рот, слыша, как она захлебывается, терпит, да, сука, да! Низко простанываю кончив ей в рот и ощутив, как она глотает, я мечтал, что бы девушка покорно проглатывала все, а не сплевывала, и делала все умело, возбужденно, а не по принуждению. хватаю ее за плечи, подняв и врезавшись в губы, облизывая их, кусая, наслаждаясь каждым касанием, опускаюсь на шею, оставляя болезненный засос, который станет багровым, ярким, заметным. выпускаю малышку из своих рук, беря в руки вещи и натягивая их, нехотя, в довольным спокойствием и неким отрезвлением. Вытаскиваю ключи в верхней полки и кладу их на стол, вижу как она стирает рукой слезы, подобрав разорванные колготки и расправив юбку. Кладу руку на затылок, целуя ее, грубо, свойски, стараясь довести до одышки. Отстраняюсь, стирая слезы с ее щек. — Ты охуительная, — шепчу я, но не успеваю отойти, как эта наивная малышка притягивает меня к себе снова, касаясь своими пухлыми губами и не выпуская, на что мне остается только еще раз насладится ее вкусом и умениями, опираясь руками о расшатанный стол.