Исчезающие волны

В доках пахнет ацетоном. Полностью откажитесь от пищи и спустя десять дней вы начнёте источать запах мочи. Противное последствие ацидоза. Это порт Яншань. Одно из самых злачных мест на Земле. Здесь каждый день на танкеры отгружают тысячи контейнеров с людьми. Рабы уходят в страны четвёртого мира. Их вырывают из нищеты, продают за долги и проступки. Загоняют в контейнеры и ждут покупателей. Их отправляют на убой. Улочки между открытыми контейнерами заполнены моряками из далёких стран. Прохаживаясь между черными провалами, они выбирают себе наложниц на эту ночь. Не самая плохая перспектива для девушек: есть вариант, что их не убьют. Потом они попадут сюда снова. Работорговля — очень прибыльный бизнес. — Как-то в Африку продавали товар…— Мартин оглядывается на прохожего и продолжает. — Забыли про один контейнер, поняли, что всё, когда он уже вонять начал. Хотя тут и так, бля, невыносимо воняет, — он сплёвывает и вновь натягивает свою маску. Мимо проплывают люди с замотанными в тряпьё лицами —дешёвая альтернатива респиратору. Их глаза светятся в сумраке наступающего вечера. — Я тут редко бываю. Это другой мир, он не мой, — Мартин смотрит сквозь стекло. — Мне надо внюхаться, — Ричард сворачивает к туалетам и на ходу снимает маску. Заходит в помещение. Две полосы амфетаминового шоссе. Мир приобретает яркость. Достаточную, чтобы не замечать грязь портовых кабинок. Достаточную, чтобы схватиться за сушилку для рук. Так, чтобы побелели костяшки. — Грязь в душе, её ведь не скроешь. Или найдётся и такой препарат? — холодная вода обжигает руки. Риторический вопрос уходит в пустоту. По трубам спускается вместе с мыльной водой в канализацию. Мартин ждёт у выхода. Ричард сильно кашляет. — Пора покупать новые лёгкие. Они вновь блуждают по плохо освещённым улочкам, пока лабиринт не выводит их к десяти контейнерам. — Распишись, я буду ставить пломбы, — Мартин достаёт из сумки планшет и приспособление, отдалённо напоминающее пульверизатор. Ричард прикасается указательным пальцем к тонкому планшету фирмы Toshiba. Ставит цифровую подпись. Контракт заключён. — Вот и отлично, — Мартин выжигает на контейнере замысловатый узор и несколько рядов чисел. Переходит к следующему. Туфли утопают в грязи. Земля слишком мокрая. И это называется началом зимы? — А куда они едут-то? — в темноте вечера мигают зеленоватые вспышки, освещают Мартина и Ричарда. — Половина — в Каракас, три сотни — на Дальний Восток, ещё двести — в Рио-де-Жанейро. Мартин громко стучит по дверям одного из контейнеров. — Слышите, ребята? Вам повезло! Ну или не очень.. — Я тебя убью, сука, ты покойник, я вырежу всех твоих близких, — из контейнера доносится хриплый и ослабший голос. Мартин хохочет. В воздухе свинцовым полотном висит безысходность. На Ричарде жёлтая дыхательная маска фирмы “Stayer”. Ночь обволакивает. “Небосвод, сука, мрачен, Капли падают, утром, в семь. Обстановка — пиздец, конечно, — Полна суицидальных идей.” — Это та сука, что вечно блокирует, — дочь французской мафии пьёт вермут. Её черные волосы, небрежная стрижка каре. Ричард задерживает дыхание и заказывает кофе с коньяком. Мадам Фонг его раздражает. Раздражение сродни небрежной любви. Любви быстрой и едкой. Быстрая любовь — это изнасилование. Вокруг столиков снуют официанты, разнося заказы. Мир останавливается. Ричард одет в белый дождевик, воротник слегка забрызган кровью. Он не помнит, откуда дождевик и кровь, помнит лишь, как вошёл с Мартином в прибрежный бар. Её глаза, меняется узор сетчатки: — Прилетела, вот, с отцом, на ваш ежегодный съезд, — она делает ещё один глоток биттера. Раскалывается голова, солнечный свет слепит сквозь окна. Пустота вместо ночи. Утро в кафетерии, в деловом центре, засаженном лавандой и крохотными деревьями. Вроде называется Бонсай. Ричард морщится и просит бутылку коньяка. — Смотрю, ты вроде ничего такой. Красивый. Видела тебя вчера на том, так сказать, форуме. “Как же ты заебала” — Ричард забывает про кофе и наливает себе полный стакан коньяка. Шоколадный привкус, от которого тошнит. Её розовое поло.