Hass liebe/Memories Hanbin

Старый дом, в котором раньше, я жил вместе с Бобби, будил неприятные воспоминания. Он отличался от маленького домика в богом забытом районе Сеула. В нем было холодно и мрачно. Забытая боль и ненависть к Бобби, скрывавшем личину Чёрной маски, поднимали свою мерзкую голову. Тонкие пальцы обнимали шею, тихий противный внутренний голос шептал на ухо: «Он убийца, убей его. Убей». И мои руки дрожали. Бобби не видел моего состояния, словно фурия носясь по дому. Спустя несколько минут нашего пребывания в этом «прошлом», Бобби стоял передо мной облаченный в черный смокинг. Из-под пиджака виднелся бронежилет, под мышками топорщилось оружие. Бобби молчал, смотря в мои глаза. Казалось, он прощается, и пытается запомнить меня. Понимание этого почему-то разозлило. — Ты же не думаешь, что я позволю тебе пойти одному? — Усон убьет тебя. Хмыкнув, я улыбаюсь. — А тебя нет? Бобби потрясенно смотрит в мои глаза, не в силах что-либо сказать, молчит. Черные глаза распахнуты, а губы дрожат. — У меня другие планы на тебя Бобби. Я не позволю никому убить тебя. Нет.

***

Банальное место встречи — ангар далеко за городом. Тишина и покой, в другое время я предпочел бы отдохнуть здесь от городской суеты, работы, трупов. Но мы здесь, чтобы сделать ещё один труп. Бобби сжимал руль до хруста пальцев, он волновался, поглядывая на ангар и на меня. Солнце медленно поднималось на горизонте, приближая момент X ближе. — Есть ли смысл скрывать оружие? Достав из кобуры свой пистолет, выданный в участке, я хмыкнул. Бобби последовал моему примеру и достал два Кольта 45 калибра, проверив магазины и зарядив их, Бобби вздохнул. Молча покинув автомобиль, мы оба замерли. В черный одеждах, со скрытыми лицами за бейсболками, сжимающие в руках пистолеты. Хмуро изучали местность. Заброшенный ангар, подходы и отходы к нему. Строительный кран, пустующий и обросший ржавчиной. На крыше ангара мы одновременно заметили фигуру. Высокий мужчина в белой рубашке и не менее белоснежных штанах. Усон. В его руках блестели два серебряных пистолета и я готов поспорить, его оружие из чистого серебра, если не белого золота. На солнце переливались мелкие бриллианты с рукоятки. Грёбаный пижон! В кармане зазвонил телефон, мы уже знали кто это. — Да! — Что, сладкая парочка, решили подохнуть вместе? — Где Ким СанВон?! Мерзкий смех Усона из динамиков злил, но я держался, продолжая следить за ним. — Мертв! Короткий смешок разозлил меня, и я взметнул свой пистолет в его сторону. Глупо, конечно, на такую даль Макаров не рассчитан и Усон прекрасно это знал, заливаясь в истерическом смехе. Он раскинул руки в стороны, ветер тут же подхватил край его рубашки, лёгкая ткань развевалась на ветру, открывая мне цель. Недосягаемую цель. Усон издевался. — Ублюдок! Я было рванул в его сторону, не заботясь о защите, но Бобби схватил меня за плечо и крепко сжал. Покачав головой, он забрал из моих рук мобильный. — Чего ты хочешь, Усон? Смех прекратился, Усон опустил руки. Поправив наушник, замер. — Ты знаешь, чего я хочу, Бобби! Я мог бы пристрелить вас обоих прямо сейчас, мои малышки могут разнести ваши пидорские мозги из любого расстояния. Но… — Но? — Мы ведь были напарниками, и не плохими. Бобби, мы дополняли друг друга! Так какого же ты чёрта решил играть в святошу?! Тебе было жаль выродка убийцы?! — Он был ребенком, Усон! Ребенком! — Мы наемники, Бобби, у нас не может быть границ! Есть цель, есть труп! Но…сейчас не об этом. Сейчас ты моя цель. Выстрел раздался так близко от моего лица! Бобби быстро дернулся в сторону, толкая меня за ржавый забытый пикап. Череда выстрелов по железу. Бобби стоит за колонной, не отрывая от меня глаз. «Я люблю тебя» Тихий шепот, и Бобби выходит под обстрел, быстро шагая к ангару, стреляя находу. Его черный пиджак расстегнулся и эффектно развевался от быстрого шага. Слишком увлеченный попыткой убить Бобби, Усон не замечал меня. Бегущего от укрытия к укрытию. Приближаясь к оптимальному расстоянию, откуда я смог бы произвести выстрелы. Громкий крик заставил меня застыть. Бобби лежал на земле. Его оружие валялось вдали от него. Лужа крови быстро растекалась, окрашивая землю в бурый. Перед глазами на секунду поплыло, горло сжало в тиски. «Я люблю тебя»… Тихий голос Бобби прозвучал в голове. Счастливый смех, легкие поцелуи и признания в любви, я словно попал в калейдоскоп воспоминаний, где мы были счастливы. Смех прекратился, крики, слезы и безумие, дни в клинике. В этот момент я вдруг понял, почему обезумел. Вовсе не из-за того, что Бобби оказался убийцей, и не того, что он врал мне. Я боялся потерять его.

***

С недавних пор я ненавижу рассветы. Ненавижу, когда солнечные лучи медленно ползут по земле, окрашивая черное в цветное. Ненавижу это гребанное солнце, которое нещадно палит, обжигая кожу. И сейчас сидя на веранде, кутаясь в пушистый плед, я наблюдал как ненавистное мне солнце поднимается из-за горизонта. Медленно выползая из-за гор, его бледно желтые лучи, словно ядовитые змеи, сочились по изгибам черных гор, окрашивая их в сочно-зеленый цвет. Снег же на скалах покрывался бриллиантовым блеском. Цвет лучей становился ярче, багрово-красным цветом окрашивая горизонт. Красный. Я возненавидел этот цвет тоже. Он будил неприятные воспоминания. Вызывая дрожь тела, и мерзкое чувство безысходности. Лучи — змеи, окрасили всю гору в зелёный и теперь ползли по лужайке, приближаясь к веранде. Забравшись с ногами на кресло, я с ужасом наблюдал как ненавистные лучи подбираются ко мне. «Бобби» Перед глазами стоял окровавленный Бобби, лежащий на земле, в луже собственной крови. В ушах стоял звон от крика и выстрелов из моего Макарова. Беспорядочные хлопки, скрежет металла от попавших в него гильз, и топот ног. Звуки, цвета, потопили меня в прошлом. Глаза мгновенно наполнились слезами. Крепче обхватив колени, я всхлипнул. Тогда, в то раннее утро, мои глаза тоже были полны слез. Бурая лужа крови, в которой лежал Бобби, блестела в лучах солнца. Мёртвый Бобби лежал передо мной освещенный солнцем. Эти проклятые лучи, словно обнимали его. Ярость захлестнула мое сознание, тонкой плетью больно ударив в виски. Один единственный выстрел вверх. И белое пятно полетело вниз к земле. С глухим звуком ударившись о твердую землю, белоснежное пятно застыло. И вокруг этого пятна разливалась бурая кровь, пачкая белоснежное одеяние, и землю своей гнилью. Эмоции кипевшие во мне не исчезли, вспыхнув ярче. В два шага преодолев расстояние до белого пятна, я выпустил всю оставшуюся обойму в тело. Я продолжал нажимать на курок, даже когда магазин был пуст. Ярость прошла, оставляя за собой мерзкое чувство безысходности. Крик сорвался с моего горла и, упав на колени, я зарыдал. Боль от воспоминаний сжала горло в тиски, всхлипнув, я вздрогнул, когда теплые ладони легли на мои плечи. Медленно обернувшись, я поднял взгляд на обладателя теплых ладоней. — Доброе утро, Ханбин. Тихий и мягкий голос, словно пушистый плед согрел меня. Успокаивая дрожь тела. Уголки губ медленно поднялись вверх. Мираж прошлого рассеялся. Боль отступила. — Доброе утро, Бобби.