Привет, я Кларенс!

Я просыпаюсь от холода. Папочка покинул кровать и комнату, открыв окно. Люсинда ходит от окна кухни до клумбы с приправами и обратно. Запах еды пробирается ко мне через окошко. Это же не еда Люсинды, это еда Папочки. Он всегда готовит завтраки. Нужно одеться, но вся одежда куда-то сбежала. А н-нет, не куда-то, а на веревки для сушки. Наверно, я вчера сильно перепачкался ягодами. — Папочка, а что мне одеть? — Ох, ты уже проснулся?! Люсинда поднимает ко мне свой тяжелый взор, опять бормоча себе что-то под нос. Через несколько долгих секунд ко мне в окошко летит одежда, от чего я чуть не упал. — Спасибо. Лестница скрипит от малейшего движения, ступеньки держатся еле-еле. Удивительно, что ночью Люсинда не проснулась, хотя… Ночью ничего не скрипело. Папочка стоит у плиты, взор его устремлен на сад, спина напряжена, руки скрещены на груди. Опять думает. Он каждое утро обдумывает что-то, взвешивает все «за» и «против». Когда я обнимаю его со спины, он выглядит злым и удивленным, — Прости, — шепчу я на самое ухо, и он расслабляется и гонит надоедливые мысли прочь из головы. — Ты долго спал, я так тебя замучил? — Ой, не начинай! Смеюсь, запрыгивая на стол около окна. Люсинда бродит где-то в саду, она всегда где-то вдалеке от нас, она хочет остаться ни при чем, случись что. «Правильно!». Я уже взрослый мальчик и сам справлюсь, сам решу свои проблемы, сам укрощу своего льва, своего зверя, своего Папочку. Воздух вылетает изо рта, его катастрофически мало, земля уходит из-под ног, все кружится, когда Папочка обнимает меня, когда Папочка прячет меня от мира, когда Папочка защищает своим телом. — Еда… — А что еда, Кларенс? — Она не сгорит? — Я уже давно все закончил. Он всегда такой. Всегда все делает быстро и четко. Иногда мне кажется, что у него есть план, план на все случаи жизни, план со всеми инструкциями. Он такой один. Я уверен. Никто, ведь, больше не сможет приготовить шведский стол из одних только овощей, ягод и фруктов всего за час. Люсинда точно помогала. Они никогда не сознаются. Но Люсинда всегда помогает. Люсинда — сказочная волшебница с аккуратным домиком и большим садом, которая всегда бормочет себе что-то под нос и ходит в платьях. Люсинда — фея. У нее длинные волосы, чаще заплетенные в косичку, в которую иногда вплетаются цветы. У нее смеющиеся и улыбающиеся глаза. У нее разноцветные платья столетней давности. Она любит шали. Она любит шить и вязать. Я мальчонка по сравнению с ней. У меня большие зеленые глаза, напуганного ребенка. У меня темные волосы, стоящие дыбом. У меня узкие плечи. Я выгляжу хрупким, но я сильный. У меня бледная кожа, я как призрак, у которого ярко красные губы от крови, а не просто так. Я люблю кеды и джинсы, клетчатые рубашки. Папочка совершенно другой. Он не сильно старше меня, но он выглядит и ведет себя будто ему за сорок. Он кажется мне видением. Он особенный. Он особенный для всех. Он разный для всех.

***

В нашей квартире холодно, не буквально, здесь просто нет домашнего уюта, как у Люсинды. В нашей части города почти всегда облачно, идет дождь. У Люсинды же солнечно. — Папочка, мне здесь не нравится. — Ты сам выбрал эту квартиру. Причем не так давно. — Давай… Давай в следующий раз соберем цветов? — Клар, — он притягивает меня к себе, — я пахну, как цветок. Я уже почти стал цветком, — он обнимает меня, поглаживая горячими ладонями по спине, — что тебе еще нужно, дарлинг? — С тобой ничего.

***

Ночь здесь совершенно другая.