Кастиэль

Осознать, что ты любишь своего старшего брата, это как обухом по голове. Как внезапный дождь после такого теплого и ласкового солнца. А еще это страшно и неожиданно. Просто однажды понимаешь, что не хочешь выходить из его комнаты, что рубашка, так небрежно кинутая на стул, привлекает внимание и хочется подойти и забрать ее себе. Вот так просто, а Дину сказать, что без понятия где она и обронить фразу: "Дин, сколько раз можно говорить, не разбрасывай свои вещи!" . И он поверит, он всегда так делает, когда смотрит в мои большие честные глаза, пфф.. я же твой брат, как я могу соврать? А я могу. Любовь просто странная вещь, превращающая когда-то умного, смелого и решительного мужчину в глупого подростка, познавшего первый раз влюбленность. Я, конечно, мечтал вернуться в прошлое, что-то изменить, переделать, но не чтобы снова потерять голову. И эта дурацкая вещь теперь хранится не в укромном месте, где-то под грудой своих рубашек, а лежит по подушкой. Дин все равно не заходит, ему без надобности, а я... только мечтаю об этом. Личное пространство, мать его, всегда будет иметь ценность для нас. Нет, мы не обсуждали это, это как само собой разумеющееся что ли. Вот, только из нас двоих правила нарушаю только я. Потому что постоянно кажется, будто он что-то скрывает, отдаляется, держит на душе то, что можно рассказать и жить станет легче. И только моя фигура каждый вечер вырисовывается на пороге комнаты, долго смотрит, печально вздыхает, ждет чего-то, например: "Да, Сэм, давай поговорим" или обратной реакции: "Нет, Сэм не сейчас". Но ты молчишь, просто отворачиваешься и в миллионный раз перекладываешь что-то на столе. Я не знаю чего ты ждешь, что начну первым или что побыстрее скроюсь у себя. Но я так хочу услышать твой голос или почувствовать горячие объятия, но реакции нет. НИКАКОЙ... А ждать у моря погоды, очень тяжело. Учитывая то, что эта погода твой старший любимый брат. И медленно разворачиваясь, я все-таки ухожу. А потом в нашей жизни появляется несуразный ангел, Кастиэль. Бормочущий постоянно что-то о том, что связь с МОИМ Дином у него крепче. И, что полюбил.. СТОП! Да, так и есть. Этот мужчина в плаще, внутри которого сильный воин, начал говорить о том, что тело неоднозначно реагирует на Дина и что даже его натуре хорошо рядом с ним. И я замираю, а внутри бабочки такие грустные-грустные. А умирать они начали после того, как эти двое вместе, держась за ручки, как голубки, признаются мне о том, что любят друг друга и хотят быть вместе. Стараясь не издать саркастичного смешка с фразой: "Да ну!?" или разрыдаться, как мелкая пятнадцатилетняя девчонка, говорю, что очень за них рад. И лишь слышу, как тихонечко выдыхают оба, начиная улыбаться, так тепло и солнечно, но я смотрю лишь на Дина, а Каса я всего лишь ненавижу каждой клеточкой своего тела. Следующие дни, сексо-пирогово-конфетный период лишь один Чак знает, как я пережил. Зажимая руками рот, швыряя предметы в стены, срывая белье с постели и царапая себе руки до крови. А потом, дней через 5 ты просто выходишь из комнаты, в одних трусах, проходя на кухню и достаешь бутылку пива, выпивая ее залпом и поворачиваясь ко мне, выдаешь свое коронное: "Сэмми, это было охуенно" и почесывая заднюю точку удаляешься восвояси, не замечая, что я почти сломал мышку о того, как крепко ее сжимаю. И лишь твой ангел понял, что что-то не так, просто подошел и решил спросить на что я обрываю его грубо и говорю, что не надо объяснений, я все понимаю, я же любил когда-то. Но Кастиэль особый ангел, с пробоиной в душе, под названием человечность и он понимает без слов, лишь утвердительно говорит: "Ты его любишь. Я знаю, прости". Но толку от этого прости? Его он может засунуть так глубоко, как только может и еще катиться к черту. И к сожалению, я говорю это не стесняясь в выражениях, хотя где-то внутри понимаю, что он ни в чем не виноват. Дин сам выбрал его, или это была судьба, не хочу разбираться в этом. Лишь заставляю Каса смотреть, как некогда большой и сильный человек, так тонет в рыданиях, как никто и никогда. А Кас лишь подходит и обнимает меня, трясясь вместе со мной и повторяя: "Я знаю, слышишь, я все знаю. Прости, прости". И лишь успокоившись, я говорю, что действительно люблю Дина давно, и, как оказалось, печально. И ненавидеть ангела за то, что тот занял мое место не перестану. И в ответ жду что-то вроде, "но мы же все выяснили" или "не надо, я перестану быть с ним", но натыкаюсь лишь на согласный кивок и печальный взгляд голубых глаз. Вот только внутри меня все те же мертвые бабочки и литры виски, которым я запиваю выбор своего братишки. Кастиэль так и не рассказал Дину, что было, за что я очень благодарен. Я просто принял тот факт, что он не мой и что не любит так, как люблю его я. Я просто оставлю внутри себя то теплое чувство влюбленности, с которого все началось и ту рубашку с приятным запахом, зарывая ее глубоко в шкаф вместе с изматывающей любовью, я проживу, я справлюсь, лишь иногда позволяя себе тонуть в этих чертовски привлекательных зеленых глазах.