Цирк музы

І

Прозвучали последние звуки музыки, и зал прогремел от аплодисментов. Мириады людей вставали со своих мест, бежали к артистам, выкрикивая слова любви и прося сфотографироваться с ними. Гул не затихал еще долгое время, пока не появилась она — прима цирка — Принцесса. Она стояла окруженная людьми и излучала жизнь. Молодая, красивая девушка, словно Мадонна, сошедшая с небес, она улыбалась всем и каждому. Посыпались просьбы и мольбы об автографе. Принцесса достает из кармана своего сценического костюма ручку и расписывается на протянутых ей листках. Все, кому посчастливилось получить долгожданную подпись, убегали с криками «как мне повезло!». Вскоре ушли последние поклонники и цирк опустел. Снова он принадлежал только нам. Я наблюдал за тем, как шла Принцесса, в окружении артистов, праздновать успешное выступление. Я, конечно, мог бы присоединиться, но как всегда предпочел пропустить всеобщее веселье. Сегодня и впрямь было замечательное выступление. Зрителей пришло в разы больше, чем было свободных мест, но их это не остановило. Некоторых людей я узнал сразу — они были постоянными посетителями нашего цирка музы. Разумеется, все до единого приходили смотреть на Принцессу — нашу приму, надежду всего цирка. Находка Директора цирка, она была лучшей из нас. Она умела все: танцевать, петь, висеть под куполом цирка и жонглировать на слоне. Сам Бог послал ее в наш цирк, чтобы спасти его от краха. До появления Принцессы наш цирк еле держался на плаву. Главный циркач — Белый Принц — умер и на наши выступления ходили только самые преданные поклонники, но и их вскоре не стало. Многие из нашей труппы ушли пытать удачу в другие места, а оставшаяся горстка артистов пыталась поднять цирк. Удача повернулась к нам лицом, когда Директор нашел Принцессу. Талантливая, красивая, яркая она была той, которая нужна нашему цирку. Той, которая могла поднять его с глубин земли и сделать снова процветающим. Таким, каким цирк был во времена Белого Принца. И надежды нашего Директора оправдались: полный зал, новые поклонники и, самое главное, много денег — вот, что мы получили благодаря Принцессе. Принцесса была очень милой девушкой. Общалась со всеми, как равными, успех не кружил ей голову, она оставалось такой же, как в первый день прихода в цирк. Я дошел до своей комнаты-гримёрки и сел перед зеркалом. На меня смотрело самое грустное существо на свете. У него было белое лицо с черными капельками под глазами, полузакрытые грустные серые глаза, белая шляпа с пером, под цвет шляпы белый костюм с черными пуговицами и до нелепости огромные белые башмаки. Это был я. Белый Клоун или, если хотите, Пьеро. Невидимка в цирке. Когда я выступаю, в меня летят продукты питания и слова «убирайся с арены». Если со мной в паре выступает другой клоун (обычно Арлекин), то он обязательно кидает мне в лицо тортом. Только это вызывает смех зрителей, когда я выступаю. В остальное время меня никто не видит. Я вздыхаю и смотрю на часы. До отхода ко сну остается несколько часов. Выхожу из комнаты и решаюсь прогуляться по манежу. Мне нравится запах цирка, хоть зачастую он пахнет животными. Сколько себя помню я жил в цирке. Пришел сюда, когда мне было шесть лет. Здесь я был жонглером, ветеринаром, мойщиком и просто мальчиком на побегушках, но мне это нравилось. Я никогда не жаловался. Не жаловался даже тогда, когда впервые вышел на арену в костюме Белого Клоуна и получил тортом по лицу. Только тогда я расплакался от обиды. Один единственный раз и больше никогда этого не было. Сейчас я как маленькая составляющая декорации цирка — если я исчезну, никто этого не заметит. — Я замечу, — услышал я голос за спиной. Это была Принцесса. Она всегда ходила бесшумно, будто парила над землей. Я повернулся к ней благодаря за то, что на моем лице грим, и она не может видеть, как я покраснел. — Я говорил вслух, да? Она кивнула, подошла ко мне и положила руку на плечо. — Почему ты не на празднике? — Там стало скучно. Почему ты здесь один? Я всегда один и она это знает. — Обхожу цирк перед сном. Думаю, сегодня Директор не сможет этого сделать сам. Она засмеялась, и мое сердце подпрыгнуло от этого звука. Оно всегда так делало, когда Принцесса была рядом. — Нам повезло, что ты у нас есть, — сказала она. Я изобразил что-то вроде улыбки, но вышла грустная гримаса. — Почему ты сегодня не выступал? Она заметила, что среди прочих моего выступления не было. Мне было приятно. — Директор посчитал, что если выступлю и я, то представление затянется надолго. Наши зрители не должны испытывать неудобства. — Я чуть было не сказал твои зрители. Ведь ни для кого не секрет, что все приходят в наш цирк только ради ее выступлений. — Ты должен поговорить с Директором. Это не справедливо, что он урезал твой номер. Ты такой же артист, как и все мы, Белый Клоун. Она произнесла эту фразу с таким жаром, что мое сердце готово было улететь. — В следующий раз, — снова гримаса вместо улыбки. — Твое выступление было замечательным. — Ты смотрел? Я всегда смотрю на твои выступления, только ты этого не замечаешь. — Да, очень красиво. Вы с Арлекином друг друга дополняете. — Арлекин — напыщенный индюк в лоскутном костюме и треуголке. Я не удержался и засмеялся, искренне, от души, чего за мной редко замечалось. Я вообще редко улыбался, а чтобы смеяться — нужно сильно постараться. У Принцессы получилось. Она сама удивилась этому звуку, вырвавшемуся из глубин моего тела. — Белый Клоун, надеюсь, я тебя не рассержу, если скажу, что ты должен чаще смеяться. У тебя очень заразительный смех и… очень приятный голос. Благодарность моему гриму, ибо я снова покраснел. — Пора ложиться, — говорю я, чтобы разбавить получившуюся паузу. — Спокойной ночи, Принцесса. И ухожу настолько быстро, насколько позволяют огромные башмаки и моя хромающая нога. Хромал я уже очень давно. Дойдя до комнаты, я запираю дверь на ключ и только тогда позволяю себе отдышаться. Сажусь перед зеркалом и смотрю на свое разрисованное лицо. Я давно любил Принцессу. Полюбил в день, когда Директор привел ее к нам в цирк. И любовь эта была одинокая, неразделенная, безответная. Да я и не желал много, только возможности видеть ее, слышать ее и думать о ней. Этого вполне достаточно для счастья. Наверное, вы спросите, почему я не борюсь, не пытаюсь ее завоевать? Ответ прост: кто она и кто я. Я — невидимка, ничтожная блоха в огромном мире, а она — богиня. В ней вся моя жизнь, но я никогда ей не признаюсь в своей любви. Я много раз представлял себе эту сцену, и каждый раз она отказывает мне. Настоящего отказа я не выдержу, это я знаю точно. Моя гордость будет уязвлена окончательно. Нет, мне хватит этой неразделенной любви. А ее сегодняшнему поведению есть очень простое объяснение. Жалость. Я привык видеть эту жалость в глазах моих коллег по цеху, в глазах маленьких детей, когда меня обстреливают едой, а теперь я это вижу и в ее глазах. Я беру салфетку, смоченную маслом, и начинаю стирать свой грим. Неважно, завтра будет новый день, и я увижу ее вновь. Завтра.

ІІ

Следующий день для кого-то начался с изнурительных репетиций и тренировок перед скорым выступлением, а для меня он начался фразой Директора: — Эй, Белый Клоун, аллигатор начал сходить с ума. Иди, осмотри его. — Хорошо, Директор. Я вышел на улицу и вдохнул запах лета. Я всегда любил осень, но последние несколько лет мое существо радует только лето. Когда лето уходит, я, будто, прекращаю жить. Проходит год терпеливых ожиданий, и вновь приходит мое лето, и я вновь оживаю. И так каждый раз, без исключения. Оглядываюсь по сторонам. Не хочу пересекаться с кем-то из труппы, но здесь никого нет и тревога моя напрасна. Все кроме меня, репетируют в манеже. Я сворачиваю на поляну, где в клетках разместились наши четвероногие собратья. Солнце сильно припекало, я снял свои башмаки, дабы не упасть, и положил рядом с клеткой со львами. Им было очень жарко. В тени неподалеку стояли ведра с водой специально для животных. Я помог освежиться всем, и мне показалось, что лев подмигнул мне, говоря так «спасибо». Я знаю, что животные не подмигивают. Списываю это на страшную жару. Вскоре я начинаю беспокоиться за свой грим, мне кажется, что еще чуть-чуть, и он стечет с моего лица, а этого допустить никак нельзя. Нельзя здесь задерживаться. Подхожу к бассейну с аллигатором, надеваю шлем на его лицо, ибо не хочу остаться без руки, аккуратно вытаскиваю его из воды и осматриваю. После беглого обследования заключаю, что с ним все в порядке. Тогда что не понравилось Директору? Погружаю руку в бассейн. Вода теплая, но от нее исходит странный запах. Похоже на спирт с примесью каких-то химических веществ, незнакомых мне. Наверное, кто-то решил таким образом пошутить. Больше часа у меня на то, чтобы вычистить бассейн, залить его чистой водой и опустить туда аллигатора. Дотрагиваюсь до лица, чтобы вытереть капельки пота, а вместо этого на руке остаются следы белого грима. Нужно немедленно вернуться в помещение. Сломя голову бегу в свою комнату-гримёрку, запираюсь и рассматриваю свое лицо. Черт, грим почти стерся. Как же я этого не заметил? В дверь тихо постучали. Я подпрыгнул на месте, но дверь была надежно закрыта на ключ. Я услышал обеспокоенный голос Принцессы. — Белый Клоун, с тобой все в порядке? Ты пронесся мимо нас так быстро, что я подумала, не случилось ли с тобой чего? — Не стоило беспокоиться, со мной все в порядке. Я скоро выйду. Иди, ты должна репетировать. Я знал, что она стоит за дверью и прислушивается, но потом послышались тихие шаги и она ушла. Я снова повернулся к зеркалу. Какое-то время я смотрел на очертания моего лица, появившееся из-под грима. Оно было худое и очень бледное, давно не видевшее солнца. Я зачерпнул белую краску и начал вновь покрывать ею лицо. Когда закончил, в отражении я увидел хорошо знакомого себя. Я улыбнулся, и на разрисованном лице возникла грустная гримаса. Когда я вышел из комнаты, первым делом на меня накинулся Директор. — Ты олух! Мы подумали, что аллигатор откусил тебе руку! — Я… — Уйди с глаз моих, болван! Принцесса стоявшая рядом, накинулась на Директора. — Почему вы всегда поливаете его грязью? Директор посмотрел на нее, как взрослые смотрят на несмышленых детей. — Дитя, ты не понимаешь, что несешь. — Нет, это вы не понимаете, что делаете! Ее длинные черные волосы выбились из пучка и теперь разметались по спине. Зеленые глаза блестели он гнева. Нет, она не ведает, что говорит. Нужно остановить ее, пока она не наговорила лишнего и не поплатилась за это. — Принцесса, — я дотрагиваюсь до ее плеча, она успокаивается и смотрит на меня, — со мной все в порядке. Правда. Мы с Директором сами разберемся. Иди. Она смотрит на меня какое-то время, и я снова чувствую, как мое сердце пускается в пляс, и уходит. Я перевожу взгляд на Директора. Он потирал пальцами подбородок и странно ухмылялся. Было в этой ухмылке что-то пошлое. Старый сукин сын. — Очень умно, Белый Клоун. — Она ничего не знает. Никто ничего не знает. Директор пристально глядел на меня. Мне казалось, что по моей спине ползают змеи. — Уж очень постарайся. Я остался наедине со своими демонами прошлого.

ІІІ

На следующий день в цирке музы ждали гостей. Зрители пребывали задолго до начала представления и занимали места, оглядываясь по сторонам и мечтая увидеть приму цирка. Я стоял за ширмой и смотрел на собиравшихся людей. Разных полов, возрастов, социальных слоев, их объединяла любовь к Принцессе. Действительно, смотреть на нее одно удовольствие. То, что она делает и как она это делает, заставит любого скептика поверить в существование чуда на земле и в воздухе. Сегодня я не выступал, чему был ужасно рад. В манеже было жарко и не хватало того, чтобы мой грим снова растекся. Перед началом я зашел к Принцессе пожелать удачи. Она сидела перед зеркалом в блестящем костюме и смотрела на свое лицо. Ее волосы были заплетены в косу и обмотаны жемчужной нитью. Заметив меня в зеркале, она повернулась с радостной улыбкой. — Спасибо, что заглянул, Белый Клоун. Не поверишь, я безумно волнуюсь. Для меня каждое выступление, как первое. Я ее прекрасно понимал. Когда-то у меня тоже было такое же ощущение, но сейчас оно прошло. — Я зашел, чтобы пожелать тебе удачи. Сегодня много народу, больше, чем позавчера. — Как приятно, что они ходят сюда. Иногда я вижу одних и тех людей. Не понимаю, зачем они приходят и смотрят одно и то же выступление несколько раз подряд? Они приходят смотреть на тебя, также как и я. Много раз я видел ее выступления, знаю наизусть ее движения, но каждый раз оно для меня в новинку. Пожимаю плечами. Универсальный жест на все случаи жизни. Она подходит ко мне и вглядывается в мои глаза. Кажется, мои руки начинают трястись в такт сердцу. — Мне так интересно узнать, как ты выглядишь. Ты постоянно ходишь в гриме. Иногда мне кажется, что ты и спишь в гриме. Снова неопределенно пожимаю плечами, мол, додумывай сама. — Мне очень хочется, чтобы ты вновь засмеялся. Как мне этого добиться? — Наверное, никак. Я печальный Белый Клоун, смех мне чужден. Она хотела сказать мне что-то еще, но в дверном проеме появилась голова гимнаста, который сказал готовиться к выходу. Я выскочил из ее комнаты, чтобы Принцесса могла сосредоточиться на выступлении. Прислонившись к стене, я смотрел на выступление иллюзионистов. Следом шел эквилибрист на шаре, а через кольцо, которое он держал в руке, прыгал пес. А потом появилась Принцесса. Ее улыбка озаряла все вокруг. Я затаил дыхание и не мог оторвать от нее глаз. Она взобралась по веревке прямо под купол. На выступе стоял уницикл. Принцесса садится на него и едет по канату. Зрители затаили дыхание и я вместе с ними. За секунду до этого я понял, что что-то должно случиться. Что-то нехорошее. И тут я услышал крик женщины из зала, а потом к ней присоединились и другие. Я смотрел, как с огромной высоты срывается Принцесса и падает на батут. Меня парализовало, я не мог двинуться с места. Это невероятно. Она всегда блестяще выполняла этот номер. Ни разу, даже на репетициях, она не падала, а сегодня… Как такое могло произойти? Тут мое тело приходит в движение. Ковыляя, из-за ужасных башмаков и давней травмы, добегаю до Принцессы. Она без сознания, а ее нога нехорошо вывернута. Я помогаю утихомирить людей, хотя сам чуть ли не на гране нервного срыва. Дети плачут, я говорю им, что все хорошо и что с Принцессой все в порядке. Они смотрят на мой печальный грим и не верят мне. Я бы тоже не поверил.

ІV

Первое, что я вижу, открыв глаза после долгого сна, это множество лиц. И у всех один и тот же взгляд — обеспокоенный. Я вижу Директора, Арлекина, парочку иллюзионистов, гимнастов, карликов и многих других. Последним я замечаю Белого Клоуна. Неизменный, в своем белом гриме, он смотрел на меня с нежностью и заботой. — Что со мной произошло? — Ты сорвалась и упала вниз на батут, — ответил Директор. Сейчас обеспокоенность на его лице уступило место злости. — Твои ноги сломаны, рука была вывихнута, но Белый Клоун вправил ее на место. Позвоночник цел. Мы вызвали врача из города, и он сказал, что опасности для твоей жизни нет. — Ох, это замечательная новость, — вымолвила я. — Есть и не очень замечательная, — заметил Директор. Я вопросительно подняла брови. — Ты будешь хромать и вряд ли сможешь полноценно выступать. Я услышала стон Белого Клоуна и вздохи остальных членов команды. Я не смогу полноценно выступать. Это невозможно, сама мысль казалась идиотизмом чистой воды. Мне пророчили великое цирковое будущее, не может быть, чтобы оно уплыло от меня из-за одной маленькой ошибки. Я закрываю глаза и сдерживаю поток слез. Это маленькая ошибка стоила мне всего. Когда я открываю глаза, в комнате никого не было, кроме мужчины. На улице уже стемнело. Оказывается, я, незаметно для себя, уснула. Я смотрела на мужчину и не узнавала его. Наверное, он один из зрителей и пришел выразить соболезнования, которые я не хотела слышать. — Не говорите ни слова сочувствия, иначе я вас убью. Он грустно улыбнулся и протянул мне букет из полевых цветов: ромашки, колокольчики, зверобой, клевер. Я принюхалась к ним и внезапно подобрела. Не отрываясь от букета, оглядела мужчину. Он был высок и худ, его кожа была светлая, глаза голубоватые, а волосы медового цвета. Красивый незнакомец. Он сел на краешке кровати и протянул свою ладонь. Она была большая и худая. Я взяла его протянутую руку. Это было так просто. Он меня не пугал, совсем наоборот. У незнакомца была ласковая улыбка и добрые глаза. Я провела пальцами по его ладони. Они были шершавые, но приятные на ощупь. Я отложила цветы в сторону и, не отпуская его руки, прошептала: — Спасибо. Я очень люблю полевые цветы. Он кивнул. Я пыталась спросить у него что-нибудь еще, но он продолжал молчать, и тогда меня посетила мысль о том, что он немой. Меня это ужасно расстроило. Я снова посмотрела на молчаливого незнакомца. Если он немой, то он прекрасно держится, не унывает, не занимается самобичеванием. Если он живет с этим недугом, тогда я точно должна справиться со своей хромотой. Я снова вернусь на арену, поднимусь под купол и проедусь по канату. — Откуда ты взялся? — спрашиваю у незнакомца. Он улыбается и показывает на свое горло. Точно немой. — Ты приходишь на наши выступления? Он качает головой и показывает на меня. — Приходишь на мои выступления? Кивает. Я покраснела. — Нравится? Энергично кивает. Я смеюсь. Незнакомец широко улыбается. Наверное, я сошла с ума. Не знаю, было это вызвано шоком от падения, или из-за обезболивающего, которое мне дали, но я поддаюсь порыву. С трудом приподнимаюсь и касаюсь губами губ незнакомца. Он прижимает меня к себе и отвечает на поцелуй. Это было легкое воздушное прикосновение губ. Мне почему-то пришла на ум сладкая вата. Я отяжелела, с моих губ сорвался стон боли. Незнакомец опустил меня обратно на подушку и накрыл одеялом. Я продолжала держать его руку, пока не провалилась в сон. Проснувшись, незнакомца я, разумеется, не застала. Я бы подумала, что и он был плодом моего воображения, но цветы, лежавшие рядом, не оставляли никаких сомнений в реальности существования его персоны. Да и мои губы хранили воспоминание о прикосновениях незнакомца. Я улыбнулась, вдыхая аромат цветов. В комнату постучали, и с моего разрешения вошел Белый Клоун. Он нерешительно сел на краешек кровати и посмотрел на цветы, лежавшие рядом. — От почитателей? — Да. — Красивые. Белый Клоун опустил голову и сцепил руки так сильно, что я начала переживать за его кости. — Белый Клоун, с тобой все в порядке? — Да, — несколько резко отозвался он. — Я просто зашел проведать тебя, узнать, не надо ли чего? — Все хорошо. Мне стало намного лучше. На этих словах я слегка покраснела, вспомнив то, чем я занимала вчера вечером. Белый Клоун кивнул. Какой-то он странный сегодня. Белый Клоун для меня как нераскрытая книга — я никак не могу понять, что твориться в его душе, в каком мире он живет. Когда я пытаюсь это узнать, он отстраняется, будто я ему неприятна. Но я-то знаю, что это не совсем так. Я знаю, как он может смотреть на меня: с теплотой, искренним интересом. Но сейчас он был не тем Белым Клоуном, которого я знала. Этот Белый Клоун для меня совершенно чужой. Я протягиваю руку и легонько прикасаюсь к рукаву его костюма. — Расскажи мне, что с тобой? Я, правда, хочу это знать. Белый Клоун выходит из транса и переводит взгляд на меня. Он расцепил руки, и теперь они спокойно лежали на его коленях. Его глаза бегали по моему лицу, запоминая каждую мелочь, каждую частичку. Его лицо было загримировано даже в эту невыносимую жару. Мухи, летавшие над нами, нарушали затянувшуюся тишину. Черные капли, изображающие слезы, приковывали к себе. В который раз ловлю себя на мысли, что я не знаю лица Белого Клоуна. Я спрашивала у других артистов, но все как один отвечали, что не знают, как он выглядит. Белый Клоун всегда в гриме, возможно, он даже спит в гриме. Даже через эту «штукатурку» было видно, что в нем происходит борьба. Одна часть его Я хочет мне о чем-то поведать, а другая просит унести эту тайну в могилу. Мне бы очень хотелось, чтобы победила первая часть его Я. Но сегодня не ее день. Побеждает Я, которое хочет унести тайну с собой. Белый Клоун качает головой и отворачивается от меня. — Нет, я не могу. Он встает с кровати, останавливается на секунду у дверей, будто он хочет побороть второе Я, но не получается и он выходит из комнаты.

V

Несколько недель я лежала в кровати и ждала, когда смогу встать. Незнакомец больше не появлялся, и мне было немного грустно от этого. Белый Клоун приходил ко мне каждый вечер, когда жара спадала, и рассказывал новости цирка. Директор организовывал выступления, но посетителей было очень мало. Тогда я осознала, как много людей, таких как мой немой незнакомец, приходили посмотреть именно на меня. После этого Директор не делал больше попыток устроить представление. Все в цирке ждали моего возвращения, и у всех был один вопрос — смогу ли я выступать? Я не знала, что им ответить. Через некоторое время (казалось, прошла вечность с моего неудачного выступления) Белый Клоун начал помогать мне вставать с кровати. Господи, это была невыносимая мука. У меня, будто, совсем не было ног, я их совсем не чувствовала. С помощью Белого Клоуна я могла медленно перемещаться по комнате. Еще некоторое время спустя, я смогла, опираясь на трость, ходить сама. Вскоре и трость мне была не нужна. Но это были уже не мои ноги. Они лишились чувственности и были какими-то деревянными, а еще я прихрамывала. Не так сильно, как Белый Клоун, но все-таки это было. Директор был зол как черт, рвал и метал и, запираясь в своей комнате, напивался вдрызг. Все начали понимать, что я уже не смогу выступать, а если и смогу, то не так, как раньше, не в полную силу. Белый Клоун старался меня успокоить и поддержать. Он ни на минуту не оставлял меня одну, потому что боялся, что со мной может что-то случиться. Мне кажется, он боялся того, что в его отсутствие, на меня накинется Директор. Признаться честно, я тоже этого боялась. Он был невменяемым, когда напивался, а в свете нынешних событий, напивался он очень часто, если не сказать постоянно. История с Белым Принцем повторялась. Теперь во всех бедах цирка музы была виновата я. Осталось только умереть как Белый Принц и тогда проблема решится. Не вся конечно. Директору придется искать новую приму. Или цирк музы умрет окончательно. Несколько артистов ночью убежало. Я их не виню. Они талантливые люди, думаю, что их с удовольствием примут в другом цирке. У них есть шанс и все карты на руках. Я старалась много ходить, чтобы нога разрабатывалась, но хромота не проходила. Наоборот, после каждого шага я чувствовала неудобство, а в щиколотку что-то впивалось тупой болью. Каждый вечер Белый Клоун втирал в мои ноги травяную мазь, и только на время сна я чувствовала себя как раньше. Но стоило начаться новому дню, как мои боли возвращались. Сжав зубы, я терпела. Как-то Директор (между бутылками) позвал меня и Белого Клоуна (Белого Клоуна он не приглашал, но тот не решался отпустить меня одну) в свой кабинет, обсудить «важные вопросы». Он с ненавистью и отвращением глядел на меня. Если бы взглядом можно было убить, то от меня не осталось бы и пыли. Директор долго говорил о том, что его цирк умирает, что люди не хотят приходить и смотреть на других артистов, что все они требуют меня. В связи с этим у него появилась идея вывести меня в центр арены, чтобы я рассказала зрителям о том, каково мне теперь. — Вы хотите, чтобы я произнесла монолог? Директор энергично кивает. — Более того, ты должна будешь очень постараться с этим монологом, ибо я надеюсь, что в конце твоей пламенной речи они начнут кидать под ноги деньги. Мои глаза расширились. — Не смотри на меня так, Принцесса. Нам нужны деньги. Мои артисты убегают, а тем, кто остался, нечем платить. Все это произошло по твоей вине, и ты должна нас спасать. Вот тут он меня поймал. Я чувствовала свою вину перед остальными артистами. Они не должны страдать из-за моей роковой ошибки. Я соглашаюсь на эту авантюру и выхожу из его кабинета. Белый Клоун задерживается в дверях, и я слышу обрывок из фразы Директора: — …знакомая ситуация, не правда ли? Белый Клоун с хлопком закрыл дверь. — Что он имел в виду? — Ничего. Он провожает меня до дверей моей комнаты. Его лицо печально, но в глазах лютая ненависть. Я провожу пальцами по черным пуговицам его сценического костюма. Он ловит мою руку и отводит в сторону. — Покажи мне свое лицо. Что ты скрываешь под этим гримом? — Я не могу. — Почему? Он качает головой, на его лице вселенская мука. — Я пойму. Скажи мне, что ты скрываешь? Он снова качает головой. — Ты, правда, примешь участие в этом абсурде? — О чем ты? — О монологе. — Да. Я чувствую себя виноватой перед труппой. — Но ты ни в чем не виновата! — с пылом произносит Белый Клоун. — Это могло произойти с кем угодно. — Но произошло именно со мной. Оказывается, почти все люди ходили на представления только затем, чтобы посмотреть на меня. Будто кроме меня во всем цирке никого не было. Это просто ужасно. Из-за меня теперь в цирк музы никто не приходит, нет денег, и уходят оставшиеся артисты. Белый Клоун смотрел на меня с высоты своего роста и молчал, осмысливая сказанное мной. Потом я увидела, как с его лба начал слезать грим. Он перехватил мой взгляд и поднес руку ко лбу. — Я… я напишу для тебя монолог, — сказал он и хромая побежал в свою комнату. — Белый Клоун!.. Окликнула я его, но он не оглянулся.

VІ

Я сломя голову несся в свою комнату, по пути сбив кого-то из артистов. Я слишком переволновался, из-за этого грим начал сползать. Сегодня я наложил его недобротно. Добежав до комнаты, я подбегаю к зеркалу и смотрю на свое лицо. Черт, лоб и нос полностью открылись. Нельзя так больше делать. Завтра утром уделю гриму больше времени. Губкой начинаю стирать белую краску с лица. Я обещал Принцессе написать ее монолог. Монолог! Что за идея посетила плешивую голову нашего Директора! Страшно подумать, что сделал бы этот садист, если бы меня не было рядом с Принцессой. Перед глазами встал образ несчастной Коломбины, которая несколько лет назад занесла мне грим и увидела мое лицо. Она подняла такой крик, что разбудила бы всех. Моя комната находится в дальней части цирка, самой близкой ко мне комнатой является спальня Директора. Он прибежал на крик Коломбины и увидел, что я без грима, а она в ужасе от того, кого увидела. Я не понял, что произошло. Не был готов к удару, который я получил дубинкой по голове. Проснувшись утром от головной боли и несильного кровотечения, я отправился искать Коломбину, но ее нигде не было, и никто ее не видел. Я понял, что это сделал Директор. Глупышка Коломбина поплатилась за то, что увидела мое лицо. Она бы незамедлительно рассказала всем о том, что увидела. После этого случая я всегда хожу в гриме. Не могу позволить пострадать кому-нибудь еще. Особенно Принцессе. Последние остатки грима были стерты, и я посмотрел на свое лицо. Как же я его ненавидел! Я поборолся с желанием снова закрасить его в белый цвет. Краски совсем не осталось. Нужно будет рано утром, пока все спят, сходить на склад и взять новую банку. Я глубоко вздохнул и протер запавшие глаза. Всего себя я отдал этому цирку, а в итоге чувствую, что больше не могу здесь находиться. Я исчерпал все свои силы. Сама атмосфера цирка музы пропитана злобой, алчностью, ложью и другими пороками. Этими пороками пропитался и я. Сколько еще мне прятаться за маской печального клоуна? Всю оставшуюся жизнь — вот ответ. Я сам выбрал этот путь. Оглядываю стол в поисках листков и чернил. Нахожу их и начинаю глядеть на белый лист, думая над текстом монолога. Как было бы здорово начать жизнь с чистого листа. Быть свободным и независимым. Если бы не было Принцессы, возможно, я бы и ушел, убежал бы, как остальные артисты. Но Принцесса здесь, и я ни за что не оставлю ее одну. Роняю чернила на бумагу. На чистом листе появляется клякса. Устало вздыхаю и поднимаю глаза на зеркало. Слышу удивленный вздох. Господи, я забыл закрыть дверь! В зеркале отражается фигура Принцессы, руки которой преподнесены к лицу. Я качаю головой и поворачиваюсь к ней с поднесенным ко рту указательным пальцем. Лицо Принцессы побелело от ужаса, она вот-вот закричит. — Не надо, прошу тебя. Не поднимай шума. — Поздно, — раздается насмешливый голос Директора в дверях. — Я уже здесь.

VІІ

Директор заходит в комнату, подталкивая вперед пораженную Принцессу. Она все еще не верит своим глазам. — Нет, — шепчет она, — этого быть не может. Ты тот самый незнакомец, принесший мне цветы. — И не только, Принцесса, — со злобной насмешкой произнес Директор. — Этот человек когда-то принес моему цирку мировую известность. Принцесса переводит взгляд с Директора на меня и наоборот. — Белый Принц? Ты — Белый Принц? — Да, деточка, — отвечает за меня Директор. Кажется, его забавляла эта ситуация. — Но это невозможно. Белый Принц умер… — Да, по официальной версии, но, как видишь, наш Белый Принц жив. Принцесса качает головой. — Но как? — О, это милая история. Когда-то, он пришел ко мне маленьким мальчиком. Он очень хотел быть циркачом. С гриб ростом, я не думал, что из него выйдет что-нибудь путное, но он так просил, чтобы его оставили, что я не удержался. Кто бы мог подумать, что из гриба вырастет такой великан. — Директор хохочет, будто сказал что-то воистину остроумное. — Да еще такой одаренный и вдобавок красивый. Просто находка! Он сразу же стал известным, и слава цирка музы разнеслась по всей округе и продолжала расти. А сколько денег мы заработали! Я купался в них днем и ночью! Но потом произошел этот несчастный случай, который лишил нас всего. Белый Принц неудачно упал и после этого не мог не только заниматься, но даже ходить. Калека мне не был нужен, но он заклинал оставить его в цирке. И мы устроили этот спектакль: похоронили Белого Принца, а вместо него в наш цирк был принят Белый Клоун. — Он поворачивается ко мне. — Скажи-ка, каково тебе было стоять на арене под градом испорченных продуктов и понимать, что слава к тебе больше не вернется? — Я не отвечал, и он продолжил. — У нас был уговор, что его лицо никто не должен увидеть и с того дня с которого, если не ошибаюсь, прошло шесть лет, он ходил в гриме. Сколько мы на тебя краски извели, Белый Клоун. Но знаешь, ты оказал нам неоценимую помощь. Ветеринар ты на редкость хороший. Наконец-то мой язык пришел в действие и смог что-то вымолвить. — Я хочу уйти. Директор приложил руку к уху. — Что ты сказал? — Я хочу уйти. — Хочешь уйти? И куда же ты пойдешь? Ты уже не циркач, максимум жонглер, а жонглеров всегда хватает. — Вы сами сказали, что я хороший ветеринар, а их всегда не хватает. Лицо Директора вытянулось. — Послушай, что ты говоришь, сынок. Ты — хромой калека, так же, как и она, — он кивнул в сторону Принцессы. — Вы никому не нужны. Я-то вас оставил по доброте душевной и за те услуги, которые вы оказали, когда были на что-то способны. Сейчас вы никто. Хлам. Мусор. — Мусор, который найдет где ему отлежаться, — подала голос молчавшая до этого Принцесса. — Я ухожу с ним. Лицо Директора побагровело. — Я сделал из тебя приму и вот как ты отплачиваешь за мою доброту. — Я сама себя сделала. Вашей заслуги тут нет. Принцесса медленно подходит ко мне, и немного побаиваясь, берет за руку. Директор выхватывает из-за пояса пистолет, и я делаю тоже самое. Я целюсь прямо в его гадкое сердце. Пусть только попробует пошевелиться — я не промедлю и не промахнусь. Мы смотрим друг на друга, наши курки одновременно издают щелчок. Его выстрел попадает в зеркало, и оно разлетается на множество осколков. Мой выстрел рассек ему бровь. В последнюю секунду я отвел пистолет в сторону. Что-то в моем сердце подсказало, что я не смогу жить спокойно, если убью его. Смерть Коломбины все еще висела на моей совести тяжким грузом. Директор трогает бровь, из которой тоненькой струйкой потекла кровь. — Будьте вы оба прокляты! Вы свободны, — прошипел он. Мы прошли мимо него, мой взгляд в последний раз скользнул по его лицу, и вышли на улицу. Была глубокая ночь. Светила полная луна, освещая своим одиноким путникам дорогу. Оба прихрамывая, добрались до дороги и сели на остывшую землю. Принцесса положила голову на мое плечо и медленно проговорила: — Цирк музы проклятое место. Сначала пострадал ты, а потом я. Знаешь, стоило уйти оттуда, как я снова почувствовала себя живой и свободной. Душой и телом. — Как твоя нога? — Болит. Как ты терпишь боль? — Я ее почти не чувствую. К ней привыкаешь. Мы покажем твою ногу врачу, думаю, он сможет что-то с ней сделать. — Белый Принц… Не знаю, как реагировать на это имя. — Ты оставался в цирке ради… меня? — Да. — Спасибо. Все могло выйти по-другому, если бы тебя не было рядом. Где-то вдалеке застрекотал сверчок, ночные птицы подхватили его мелодию. — Ты бы не пострадала. — Как раз наоборот. Мне кажется, что Директор сделал бы со мной… Прижимаю палец к ее губам, чтобы прервать поток ее мыслей. Не хочу думать о том, что могло бы быть, а чего не могло. Все произошло и это необратимо, но будущее в наших руках и мы приложим все усилия, чтобы сделать его светлым. Она поднимает голову. Ее глаза в свете луны кажутся бездонными. — Куда мы пойдем? Вместо ответа целую ее. Она шепчет что-то про сладкую вату. — Директор сказал, что я неплохой ветеринар. Думаю, мы найдем куда примкнуть. — Отлежаться. — Что? Она говорит с улыбкой. — Мусор, который найдет где ему отлежаться. Обнимаю ее покрепче. Кажется, что стоит ослабить хватку, как Принцесса испарится. Этого я никогда не допущу. Теперь я знаю, что не одинок в этом мире и не одинок в своих чувствах. Сверчок пропрыгал мимо нас и скрылся в кустах. Сидя на холодной земле, чувствуешь себя свободным. Наплывает туча и скрывает от нас луну. В темноте обостряются все органы чувств. Слышно наше дыхание, бившиеся в унисон сердца и пар выходящий изо рта. Вдалеке послышался хлопок, похожий на выстрел. Туча уплыла дальше, открывая нашим взглядам полную луну.