Я - это ты

Он обвел взглядом ликующий зал. Софиты слепят. Билл видит, как в воздухе летает пыль, но совершенно не видит людей в партере. Прислонил к мокрому лбу ладонь, сложенную козырьком. Все равно ничего не видно. В темноте трибун то и дело вспыхивают многочисленные вспышки-звездочки, превращая зал в бесконечный космос. От криков и визга закладывает уши. Из черноты в него летят мягкие игрушки, светящиеся палочки, лифчики и трусы. Не навернуться бы на глазах двадцати двух тысяч истерящих девушек. Неожиданно прожектора осветили зал. И он увидел стадион во всей красе. Тысячи, десятки тысяч человек отдавались ему — тоненькому и невесомому подростку — полностью, без остатка. Они тянули к нему руки и визжали! Море рук! Океан рук! Все внимание приковано только к нему. Билл наслаждался сумасшествием поклонников. Лучшая музыка для его слуха. Лучшая картинка для его взгляда. Он кайфовал. Гордо глянул в зал, словно бог, величественно и снисходительно. А потом недоуменно закусил губу. Он был счастлив. И он до сих пор не верил, что все эти люди пришли сюда только ради него. — Дайте мне услышать вас! Громче! — радостно закричал в микрофон. И зал ответил ему взрывом эмоций! Казалось, от визга крыша взлетит, а стены рухнут. От зала шла волна всеобщего обожания. Настолько она сильная, такая она мощная. И он — бог этой энергии. Билл состроил недовольную гримасску, изогнул бровь. Пальцы сделали несколько волнообразных движений: «Ну, так себе…Фиговенько…» — Громче!! Зал отозвался еще громче. Но юного бога это не убедило. Он хотел не просто криков, он хотел большего. Он хотел, чтобы мир принадлежал только ему. — Еще громче! Кричите, как можно громче!!! Зал отдавался ему с отчаяньем, бился в экстазе. На мгновение Билл испугался, что мир лопнет, как стекло, и рассыплется мелкой крошкой у его ног. Он царственно одарил поклонниц взглядом, а в душе все так же билась маленькая бабочка удивления — неужели это я вас так завел? Билл прощебетал, как счастлив быть сегодня в этом прекрасном городе (название которого он так и не вспомнил), как он ему понравился (хотя они все проснулись за пять минут до выхода из турбуса и умывались уже в гримерке), и объявил следующую песню. Повернулся к зрителям спиной, начал ногой выстукивать такт. Густав самозабвенно играл на барабанах. Георг вальяжно прогуливался по краю сцены, словно кот, попавший в молочную лавку. Билл видел, как друг с хитрой ухмылкой разглядывает первые ряды — на том конце сцены тому активно показывают сиськи. Ох… Билл покосился на Тома. Брат весь концерт категорически избегал контакта с ним. Все-таки злится, гаденыш. Я надел сапоги — И на мне теперь достаточно кожи. Я выделяю глаза черной подводкой И иду с важным видом, но знаю, Что это не имеет значения, Ведь всё, что нам нужно в этом мире – Это только ты и я. Этой ночью между адом И раем тонкая грань, Это будет громкая борьба, попробуй это понять...* Том и Густав напряженно смотрели футбольный матч, вцепившись в бутылки с пивом. Иногда они подскакивали, тыкали пальцами в сторону огромного экрана и возбужденно кричали, а иногда зло шипели и ворчали, когда футболисты лажали. При этом болели парни за разные команды. Густав переживал за мюнхенскую «Баварию», а Том — за «Штутгарт». — Го-о-ол!!! — завопил Том, от радости кинувшись другу на шею, едва не залив того пивом и не опрокинув миску с чипсами. Густав прошипел что-то нечленораздельное, уклоняясь от капель, летящих ему на штаны. Те шмякнулись на дорогую обивку гостиничного дивана, и парень ловко стряхнул их на ковролин. Не будет же он сидеть на мокром. Том не обратил на чистоплотность друга ни малейшего внимания, вновь уставившись в телевизор и рыская рукой в поисках чипсов. — То-о-о-ом!!! — заорал от двери Билл. Ребята одновременно втянули головы в плечи, виновато повернувшись к парню. По вытаращенным глазам, раздувавшимся ноздрям и сведенным в единую линию над переносицей бровям, они поняли, что сейчас начнется как минимум буря. Бури случались в их спокойной жизни с периодичностью раз в две-три недели. Билл влетал в номер и начинал орать нечто невразумительное. Обычно сильнее всех доставалось Тому. На правах родственника. — То-о-о-о-о-ом!!! — взвыл Билл страшным голосом. Близнец нервно сглотнул, судорожно вспоминая, где налажал. — КА-КО-ГО ДЬ-Я-ВО-ЛА, я тебя спрашиваю, ТЫ ЛА-ПАЛ МО-Ю ФУТ-БОЛ-КУ?! — по слогам, фальцетом провопил он. — Я? — сорвавшимся голосом пискнул Том, недоуменно посмотрев на Густава, трогательного прижавшего бутылку с пивом к груди. — ТЫ НА НЕЕ ЛАК ПРОЛИЛ!!! — Я? — попятился Том. — Билл... — попытался влезть Густав. Билл одарил его таким злобным взглядом, что парень предпочел заткнуться. В голову закралась идея. Маленькая такая, хорошая идея. Немного подло так поступать с ним — актер из Тома всегда был никакой, но что не сделаешь, чтобы помириться с братом. В конце концов, Том сам виноват, что не послушал его. Билл хитро улыбнулся. Повернулся, чтобы подойти к близнецу. Том унесся на другой конец сцены. Не по плану, черт его дери! Будь со мной, Мне больше ничего не было бы нужно. Если бы ты был со мной, Деньги, слава и удача не шли бы в сравнение. Будь ты со мной, Жизнь была бы сплошным кайфом, это был бы ништяк. Да, будь ты со мной. Будь со мной! Билл в три шага преодолел расстояние от двери до дивана и, швырнув испорченную футболку в Густава, схватил брата за грудки. Затряс с силой. Том попытался мягко вырваться, но близнец не дал — Билл! — держал он его за запястья, стараясь большими пальцами разжать его кулаки. — Ах так?! — злобно прищурился брат. И рванул футболку вниз. Хороший, качественный, добротный трикотаж жалобно затрещал на швах и разорвался. — КАКОГО ДЬЯВОЛА?! — в свою очередь завопил Том, гневно сдвигая брови, раздувая ноздри и вытаращивая глаза. Густав понял, что досмотреть матч у него не получится. Пока родственники рвали друг на друге одежду и волосы, он тихо ретировался, прихватив с собой все пиво и чипсы — вдруг бутылками начнут кидаться, как бы сдуру не покалечились. Лет семь назад, в самом начале их дружбы, они с Георгом еще пытались разнять воюющие стороны. Но потом поняли, что лучше пусть между собой дерутся, чем на заступников вдвоем нападают. Да, была у близнецов такая особенность: в какой бы «ужасной» и самой «смертельной» ссоре «на вечные века» они не находились, стоило задеть одного, как тут же на защиту несется другой. И плевать, кто виноват. Важно, что наглец посмел обидеть драгоценного брата. Иногда Густав и Георг этим пользовались. В очень исключительных случаях. Когда хотели их помирить. — Зачем ты отменил интервью?! — вдруг вспомнил Билл истинную причину своего бешенства за секунду до того, как увидел испорченную концертную футболку. — Футбол интересней! — присматривался, куда бы ударить, Том. Очень хотелось двинуть по морде, но перед концертом нельзя — синяк может остаться. — Меня не волнует, что ты хотел! Меня волнует, что ты меня подставил! — перебил Билл. Пришлось работать с залом. Сначала подразнил девочек в первом ряду. Пострелял глазками. Зал ревел от восторга. Он вышел по подиуму к публике и встал, оттопырив ногу и подняв руку. Вспышки, вспышки, вспышки! Он театрально закидывал голову назад. По мокрой шее стекал пот, прилипли прядки… Глаза немного щипало — наверное, смазался грим. В глубине заметил плакат: «Я хочу с тобой нюхать кокаин на голых шлюхах!» Господи, какая пошлость. Но креативненько. Удивили. Тупые плакаты, типа «Я тебя люблю» — очень надоели. Да, Билл Каулитц в курсе, что сегодня он в ударе! Только эта больная свиноматка опять куда-то удрала. Он что, так и будет носиться за ним по всей сцене? Всюду — от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса — Ловим кайф, наслаждаясь жизнью по полной. Подыскиваем хату и переворачиваем там все вверх дном до десяти утра. Девчонки в босоножках на шпильках, Парни разъезжают на Мазерати — Все, что им нужно в этом мире — немного любви. Этой ночью между гулянкой И смертью тонкая грань. Это будет громкая борьба, попробуй понять это... — Том, думаешь, ты только для меня больная свинья? Нет... Не только для меня! Короткий и ощутимый удар под ребра. Билл охнул, но все равно лягнул брата по голени мыском сапога. Том схватился за ушибленную ногу. — Я фронтмен! И я решаю, кому мы даем интервью, а кому нет! — тяжело дыша, доказывал он. — Мы все устали, к тому же Георг плохо себя чувствовал, а мы с Густавом хотели посмотреть футбол! — скалился на него Том. Черт, синяк будет! — Ты не слышал?! Я тут решаю, а не ты! Я главный! Уши прочисть! Том резко выпрямился и, накрыв его лицо пятерней, швырнул брата через всю комнату. — Решает коллектив! Так было, есть и будет! Коллектив решил — нет, значит, нет. Звезду словил? Так я тебе быстро корону сниму! Билл с разворота запустил в него стулом. Том едва успел пригнуться. Стул угодил в телевизор. Тот однобоко слетел с тумбы: — Го-о-о-о-ол!!! — закричал комментатор. — Это было мое слово! Ты подставил меня! — Надо было посоветоваться с коллективом. — Том повернулся, чтобы уйти. В спину что-то пребольно ударило, упало и разбилось. Ваза! С понравившейся ему орхидеей! Ну, всё! Этот урод попал! — Том, ты настоящий обыватель, ссыкун и зануда! Полный ноль! Ты полный ноль, Том! — глумился Билл, ядовито улыбаясь. И Том действительно разозлился. Сцапал пульт с дивана и прицельно швырнул его в брата. Потоптался рядом с Георгом. Его гриф словил лифчик, и друг теперь вынужден до конца песни бегать с этим неприятным богатством по сцене. Нет, концерт однозначно удался! Поиздеваться и подразнить басиста — любимое развлечение близнецов. Ему давно нужен памятник. И Билл обязательно его отольет из чистого золота. Когда-нибудь. Поработал на этот конец зала. Интересно, а на дальнем балконе видно хоть что-нибудь? Помахал рукой. Кричат. Как же ему нравится, когда на каждый его жест публика реагирует воплем, как же приятно держать зал за яйца и отрываться-отрываться-отрываться. Иногда Биллу казалось, что он вампир, который питается энергией зала. Он с первой же песни посылал в зал настолько мощный поток энергии, что она возвращалась к нему фактически в сто раз увеличенной. И чем больше он отдавался, тем больше получал. Билл живет этой энергией. Он ловит кайф от себя и своей работы. Так, а куда это недоразумение опять от него сбежало? Вспышки камер — Возможно, это приятно, Но я не могу выкинуть нашу ссору из головы, да! Вспышки и сцена — и это приводит меня в экстаз, Но это ничего не значит для меня сегодня. — Больно! — возмущенно воскликнул он. Том тут же оказался рядом, начал суетливо осматривать место, куда угодил пультом. Билл недовольно сопел, всем своим видом показывая, что брат перегнул палку. Потом встал. Поправил одежду. И отошел к окну, доставая сигареты. Хмурые морщинки между бровями. Расстроен. Вот! Теперь он никуда не денется. Идет прямо на него. Зажат в угол. Не хочет общаться. Сам виноват. Сам хотел. Извини, братик, но сегодня явно не твой день. Это единственное, что мне было б нужно, Да, будь со мной. Деньги, слава и удача не шли бы в сравнение. Если бы ты был со мной, Жизнь была бы сплошным кайфом, это был бы ништяк. Да, будь со мной, Будь со мной… — 3 минуты 56 секунд, — проговорил Том, глядя на часы. Билл вопросительно приподнял бровь, затягиваясь. — «Будь со мной». — Придурок, — фыркнул он, отворачиваясь. Том довольно улыбнулся, снял с себя разорванную футболку и подошел к брату. Достал сигарету из его пачки. — И вообще у нас рекорд — разнесли номер меньше, чем за 4 минуты. Билл презрительно покосился на него, закатил глаза и причмокнул. Демонстративно отодвинулся. Подходит вплотную. Прижимается плечом к его плечу. Поет только для него, глаза в глаза. Том мягко улыбается. Это единственное, что мне было б нужно, Да, будь со мной. Деньги, слава и удача не шли бы в сравнение, Будь ты со мной, Падает на колени и смотрит в глаза: Жизнь была бы сплошным кайфом, это был бы ништяк, Будь со мной! — Знаешь же, что не люблю так, — ворчит Билл. — Ну, знаю... — выпускает дым колечками довольный Том. — Ну, да... Не любишь... Но я люблю... А вечером пойдем, куда хочешь, идет? — И все-таки какого черта ты отменил это дурацкое интервью? — устало спрашивает он, массируя виски. — Да бесят они меня со своими тупыми вопросами, — легкомысленно бросает Том, несильно пихая брата в плечо. Хихикает. — А ты зачем свою любимую футболку лаком залил? Билл косится на него, тоже начинает посмеиваться. — Да надоела она мне. Новую хочу. Оба гогочут, пихаются, щекотятся, взвизгивают и дрыгают ногами, как будто им снова пять и они, словно на батуте, скачут по кровати в родительской спальне. Видела бы их, семнадцатилетних дылд, мама… — Кажется, в этом отеле нам тоже будут не рады, — осматривает Билл поле боя. — Истеричка убогая. Будешь в турах жить на улице, придурок. Нам скоро все отели будут отказывать из-за твоих закидонов. Том счастливо смеется. И Билл понимает, что ради этой улыбки он готов разнести еще много, очень много номеров. Они одинаковые во всем, кроме одного: когда устает Билл, он забивается в тихое место и отлеживается, в одиночестве пережидая нахлынувшую депрессию. И тогда Том коршуном кружит вокруг, обеспечивая брату тишину и полный покой. Но когда устает Том, он своей активностью и агрессией выносит мозги всем. Билл знает это. Если старший брат стал раздражителен, задирает всех и каждого, ссорится с персоналом, ворчит без дела, тогда Билл понимает — пора. И вот все невольные свидетели «ссоры» близнецов трусливо покидают зрительный зал, потому что знают, с этими ненормальными лучше не связываться. А те устраивают бои вселенского масштаба, круша все, что попадется под руку. А что такого? У каждого свой способ борьбы со стрессом. — Только обещай, что вечером... — Билл затягивается. — Мы поедем в клуб, — улыбается Том. Он ненавидит клубы, модные показы и презентации, где на тебя все пялятся и фотографируют, как мартышек в зоопарке. Дверь приоткрывается. В небольшую щель осторожно просовывается русая голова Георга. Друг обводит взглядом номер, уважительно присвистывает и весело спрашивает: — Эй, малышня, вы не переубивали друг друга? — Да придурок, — тут же кривится на Билла Том. — Прикинь, этот урод футболку мне порвал. — А ты мне мою испортил, — шипит Билл в ответ. — А ты меня больной свиньей назвал! — А ты меня подставил с интервью! — А ты меня… — в один голос. — Пойдемте, нас уже ждут, — хихикает Георг, исчезая в темноте щели. Близнецы переглядываются: — И в магазин ты со мной пойдешь, — самодовольно ухмыляется Билл. — О, нет, — стонет Том. — Только не по магазинам! Что угодно! Только не по магазинам! Хочешь, я дам тебе свою кредитку? Купишь всё, что хочешь. Только не по магазинам с тобой! — На, — протягивает брат ему казенный телефонный аппарат с трюмо. — Можешь его тоже разбить. Я разрешаю. Билл поворачивается так, чтобы лучше видеть брата. Тот смущен, отводит взгляд, но все равно улыбается. Билл улыбается в ответ, представляя, как вечером они будут гулять по городу и наслаждаться болтовней друг друга. Он так давно никуда не выбирался без охраны, не бродил просто так по улицам, не покупал сам себе йогуртов и не ел мороженого. Сегодня можно. Этой ночью между адом И раем тонкая грань. Это будет громкая борьба, попробуй понять это... _______________________________________ * — If I Had You (с) Adam Lambert