Одержимый

      Вот и настал день, которого Юри ждал и которого боялся до дрожи в коленках. Финал Гран-при. Он до сих пор не может поверить в то, что ему удалось попасть в шестерку финалистов. И всё это благодаря Виктору, который стоит сейчас напротив него и что-то говорит, говорит, говорит. Кацуки настолько сосредоточен на своих мыслях, что даже не слышит, о чём говорит тренер. Он лишь молча кивает, когда объявляют его выход, и, притянув Виктора за ворот пальто, шепчет ему прямо в губы: «Смотри только на меня». Кажется, он уже говорил это однажды. Да какая, в принципе, разница. Главное сейчас – сосредоточиться на выступлении. Юри должен… Нет, просто обязан удивить Виктора. Как тогда на Кубке Китая.       Кацуки выступает предпоследним. Волнение постепенно отходит на второй план, стоит только подумать о том, каким счастливым будет Виктор, если он займёт первое место. И его почему-то совсем не удивляет тот факт, что завоевать золото он хочет именно для Виктора, который так быстро стал столь важной частью его никчемной, как считал сам Кацуки, жизни.       Виктор, Виктор, Виктор, Виктор. В голове крутится лишь его имя, лишь мысли о нем, о его голосе, о его длинных изящных пальцах, о его теплых мягких ладонях, о немного резковатом запахе одеколона, которым пахнет его пальто и шарф, о его приятных на ощупь волосах, к которым так и тянет соблазн прикоснуться. Юри внезапно осознает, что он одержим Виктором. И, как бы безумно это не прозвучало, но ему это нравится. Ему нравится тонуть в теплых объятиях Виктора, чувствовать обжигающее дыхание на своей коже, видеть тепло и нежность в голубых глазах. Ему нравится быть единственным, кто может соблазнить Виктора, удивить, вдохновить. Ему нравится всё, что в этом чертовом мире связано с Виктором Никифоровым. А еще ему до одури нравится целовать Виктора. И пускай это был всего лишь единственный раз, когда мужчина поцеловал его, но Юри определённо это нравится. И он хочет еще, еще и еще. Он сумасшедший? Возможно. Но ему это чертовски нравится. Ведь Виктор Никифоров словно безумно сладкое, дурманящее разум, вино, вкус которого раскрывается не сразу.       Парень на миг встречается взглядом с тренером, который, улыбнувшись ему, что-то произносит. И Кацуки практически мгновенно понимает, что именно. Удиви меня.       Фигурист, усмехнувшись, прикрывает глаза. Ему больше не страшно, ведь Виктор верит в него. И даже если он не займёт первое место, мужчина будет рядом. А большего ему и не надо.       Виктор словно завороженный смотрит на выступление своего подопечного, который с каждым прыжком, с каждым движением удивляет его все больше и больше. Разве такое возможно? Казалось бы, сколько уже можно удивляться действиям и поступкам этого парня. Но Кацуки Юри не такой, как другие. Он – сплошная ходячая непредсказуемость. И это Виктору в нём как раз нравится.       Закончив выступление, Юри направляется к тренеру, при этом уж слишком подозрительно улыбаясь. Виктор не успевает ничего сказать, как буквально через каких-то несколько секунд Кацуки бросается к нему на шею и целует в губы. Мужчина приходит в себя лишь когда японец отстраняется, смущенно улыбаясь. - Я просто не знал, как еще отблагодарить тебя. Виктор еще какое-то мгновение стоит молча, затем, коснувшись губ кончиками пальцев, улыбается и произносит: - Знаешь, мне кажется, что ты никогда не перестанешь меня удивлять. - Значит, есть шанс, что ты задержишься со мной надолго, - парень вплотную подходит к мужчине, кажется, совсем забывая, что на них смотрит многотысячная толпа. - Ну, тогда ты до конца своих дней будешь мне должен за услуги тренера, - Виктор склоняет голову набок, пытаясь хоть чуточку сдержать улыбку, чтобы не быть похожим на влюбленного до беспамятства подростка. - Думаю, мы сможем договориться.       Да, Кацуки Юри с уверенностью подтверждает диагноз «Стопроцентная хроническая одержимость и зависимость», никакими лекарствами не излечимая. Но во избежание обострения всё же рекомендуется курс викторотерапии.