Рядом

Легко ступая по ветхим от времени половицам, она вошла в залитое холодным сиянием ночного светила пространство башни. Осмотрела аскетичную комнатушку, недовольно поморщив тонкий нос, наткнулась глазами на Эмили и сразу шагнула к ней. Корво, словно завороженный, сел в постели, позволив тонкому одеялу скользнуть вниз по обнаженной груди и чувствуя, как всякая сонливость, вопреки тяжелому и полному опасностей дню, уступает место щемящей боли где-то посреди грудины. Уставшие глаза защипало еще сильней, и Корво стал тереть их пальцами, лишь бы не позволить овладевшим им чувствам найти материальное воплощение в бегущей из-под век соленой влаге. Нет, он не считал это чем-то зазорным для мужчины. Просто бывший лорд-защитник знал: Джессамина не любила слез. Справившись с бешено стучащим сердцем, Корво проглотил вставший в горле ком и почти до боли прикусил нижнюю губу, когда темноволосая женщина опустилась рядом с Эмили, перебирая каштановые пряди. Полюбовавшись умиротворенным во сне личиком дочери, Джессамина ласково поцеловала ту в лоб, как делала всегда, прощаясь перед отходом ко сну. А затем повернулась и посмотрела прямо на Корво. И так изрядно уже измученный кровяной мотор пропустил удар, второй и забился в рёберной клети еще неистовей. Корво почувствовал, что его мелко трясет в такт этой пляске, а Джессамина, любовь всей его жизни и мать его ребенка, уже шла к нему, но вовсе не так, как ходят императрицы, величаво и степенно, а так, как делают это женщины после долгой разлуки. Она приближалась, покачивая бедрами и на ходу расстегивая пуговицы камзола. Его бросило в жар от вида ее белых пальцев, освобождавших металлическую фурнитуру от плена петелек в черной плотной ткани. — Здравствуй, Корво. Голос как настоящий, всегда напоминавший лорду-защитнику бархат. Бархат тяжёлого балдахина императорской постели, под покровом которого они скрывались от всего мира, позволяя себе миг краткой слабости: перестать быть императрицей и её телохранителем, сбросить тяжесть социальных ролей и остаться просто мужчиной и женщиной, чья любовь сильнее самых изощрённых дворцовых интриг. Приблизившись, она встала у края постели. Откинула в изножье иссиня-черный камзол. Руки Корво сами потянулись к белоснежной ткани рубашки, пытаясь расстегнуть пуговицы. Трясущиеся от волнения, ставшие почти ватными пальцы, блестящие предательской влагой во тьме глаза. Она покачала головой, успокаивающе огладила по щеке. Корво обнажал участки гладкой прохладной кожи один за другим, припадая к ним губами и добравшись наконец до живота. Замер. Перед глазами вихрем пронеслись воспоминания: Эмили, беседка, крик, вязкая горячая боль на руках, а после — тюрьма. Она поняла, почувствовала, услышала сбившееся дыхание. Провела по волосам ладонью, пропуская меж пальцев тяжёлые пряди, обласкала широкие плечи, будто горевшие, контрастной прохладой рук. Да. У неё всегда были холодные руки. Корво любил обнимать её маленькие ладошки своими, шершавыми от оружия и всегда почти болезненно тёплыми, любил подносить к губам тонкие пальцы, целуя их и согревая дыханием. Именно это Корво и сделал, тычась носом ей в центр ладони, словно преданный пёс. Джессамина тихо рассмеялась, и что-то внутри его тела дрогнуло, обрываясь, когда женщина на миг отстранилась, стягивая белую ткань через голову и обнажая плоский и совершенно целый живот. Лорд-защитник обнял её бедра руками, прижался щекой к прохладной коже, вновь чувствуя в своих волосах ласковые пальцы. Прикрыв глаза, он отчаянно желал, чтобы миг этот длился и длился, но даже не вспомнил про дар Чужого: сейчас во всем мире не было никого, кроме них с Джессаминой, словно тяжёлый полог спальни императрицы снова заключил их в себе, как в отдельной маленькой вселенной. Корво глубоко втянул воздух в лёгкие и мягко опрокинул женщину на себя, заставив оседлать покрытые грубой тканью одеяла колени. Она обняла его за плечи, улыбаясь так, как улыбалась всегда только ему и Эмили, склонилась к уху, бархатно зашептав: — Я скучала… Корво, любовь моя, — Джессамина задышала глубже, когда мозолистые руки прошлись по плечам и спине, избавляя от остатков одеяния. — Я тоже скучал, Джесс… Так невероятно сильно скучал, — ремень её брюк был метко и почти бесшумно отправлен прямо на белеющую рядом с тумбочкой рубашку. Ширинка взвизгнула пронзительно и нетерпеливо, в цвет пиджаку ткань жалобно затрещала под напором, когда Корво помог Джессамине разоблачаться до конца. Сапоги на высоком каблуке давно были откинуты, перемигиваясь на истертых половицах посеребренными глазками пряжек. — Корво, милый… Корво… — Джесс, его Джесс впилась ноготками в кожу плеч, откинула голову назад, медленно опустившись. Он захлебнулся стоном, уткнувшись лицом ей в шею, беспорядочно гладя и сжимая. Остановил руки на талии, помогая ей двигаться, растворяясь в этом мгновении, в её рассыпавшихся по плечам шелковых волосах. Не удержался, впился острым поцелуем в губы, подмял под себя, не разъединяясь с ней, вжал сильным телом в мигом промокшие простыни. Укусил выступ ключицы, прошелся губами по тонкий шее, с собственническим удовлетворением оставив багреющий след на мраморной коже. Быстрее. Глубже. Царапины на плечах, звенящие в ушах стоны. На задворках помутневшего сознания мелькнула мысль о спящей дочери. Но дети спят крепко, а Эмили всегда видела яркие насыщенные сны, по утрам занимая родителей подробными рассказами. — Джесс, — хрипит он, повиснув на грани между жизнью и смертью. — Я люблю тебя, Джесс… Не уходи, не оставляй меня снова . Она вскрикивает, дрожит мелко, обхватывая слабыми руками покрытую испариной шею: — Я тоже люблю тебя. И всегда буду рядом, Корво. Корво… Корво… Ее голос эхом в ушах, в голове, проникает прямо в сознание, но вот он меняется, становится грубее… — Корво! Просыпайтесь, Корво, пора на свершения. Он садится на кровати (дежавю?), проводит ладонями по заросшему колкой щетиной лицу. Перед мысленным взором промелькнули блестящие черные волосы, белая ткань; ноздри на мгновение уловили запах чернил и пергамента. Бывший лорд-защитник тряхнул головой, бросил глухо ожидавшему его старику: — Да-да, Самюэль, сейчас спущусь. Рядом с подушкой отбивало мерный ритм пульсирующее сердце.