Причина двадцатая
8 января 2017 г., 17:12
Кея ненавидел, когда Тсуна задавал ему вопросы (а последнее сам Савада просто обожал).
В такие моменты ГДК игнорировал парня, делая вид, будто он чем-то сильно занят (разглядыванием неба, к примеру) или переходил на другую тему.
— А что вы любите, Хибари-сан?
— Чем вы вчера занимались?
— Что кушали?
— Какие новости?
— Как вы думаете, что…
И много-много других вопросов. Хибари был бы счастлив, если бы Тсуна вместо вопросов болтал, как всегда, о всякой чепухе, но… зверёк любил говорить так же сильно, как задавать ему вопросы.
Кто бы мог подумать, насколько надоедливым может быть Савада, если тот открывает рот.
Если раньше он его боялся, то сейчас этот страх словно испарился. Что сильно бесило.
Знает, гад, что он его не тронет.
Рука не поднимется.
— Хибари-сан.
— Что?
— А вы… в-вы…влюблялись р-раньше?
Лицо красное, как помидор, и запинается через каждое слово.
Чертовски мило.
Кёя игнорирует вопрос.
Савада поникает.
— Ну… я не хотел спрашивать, точнее, хотел, просто, знаете, мне было любопытно, что я не смог сдержаться, и вообще, я долго-долго думал над этим, но не хотел беспокоить, а сегодня в голову, что ли, стукнуло, и почему-то я всё-таки спросил, хотя знал, что вы не ответите, но попробовать стоило, и я сделал, что сделал, так что мне очень неудобно и стыдно… — быстро тараторит Тсуна, отчего у Кёи голова кружится и половину, того что шатен несёт, он не понимает.
Хибари улыбается.
— Зверёк, хватит так волноваться. Я отвечу.
Глаза Тсуны вмиг увеличиваются в размере и начинают ярко сверкать.
— Правда? — сколько надежды в голосе, Кёя на секунду чувствует себя виноватым, потому что отвечает не то, чего парень ожидает.
— На любой другой вопрос.
Глаза потухают с невероятной скоростью, и лицо принимает обиженный и разочарованный вид.
— Ну… тогда… расскажите про свою семью?
— И не этот.
— Т-так нечестно!
— Ещё как честно. Я могу выбирать то, на что хочу отвечать, а на что нет. Это моё право. Если захочу, вообще не буду отвечать. Тем более, ты мешаешь мне работать.
— Н-но… тогда…
— Нет.
— Хибари-сан! Я даже не спросил!
— А я знаю, что ты хочешь сказать. Так что нет.
— Мммм… Это был не вопрос, а просьба.
— Я знаю.
— Откуда?! — негодует Тсуна, — Неужели и вы, как Реборн, читаете мысли?!
— Сейчас я никуда с тобой не могу сходить. Я занят.
— Н-но…
— Иди домой.
— Я…
— Д о м о й.
— Хорошо, Хибари-сан.
— Вот и отлично.
— До свидания.
— До свидания.
Грустный Тсуна уходит, медленно закрыв дверь, а Кёя наконец расслабляется.
Тишина!
Спокойствие!
ГДК хрустит шеей, потягивается, и возвращается к бумагам. Пока Тсуна находился в кабинете, работать было невозможно.
***
Вернувшись домой, Хибари вспоминает слова Тсуны и краснеет. На вопросы Тсуны отвечать не хотелось, потому что ответы были бы слишком смущающими… Ведь… Я люблю тебя, Савада Тсунаёши, потому что 19. Ты — моя первая любовь (я всё же ответил на вопрос. Чёрт) И 20. Ты и есть моя семья (так что даже не спрашивай) Смущает же, да?
