Сто причин, почему я люблю тебя

Кёя прекрасно помнит умершую мать. Её милую улыбку, приятный голос, добрые глаза и, особенно, тёплые руки. В детстве он любил спать с ней в обнимку. Просто выходил из комнаты и под предлогом кошмаров и монстров под кроватью залезал к ней в постель, несмотря на возражения отца. Мама смеялась, а затем с любовью обнимала его. Кёя чувствовал её дыхание, наслаждался успокаивающей теплотой. Да, он был обычным ребёнком, до смерти фанатеющим по своей матери, считая её лучшей в мире женщиной. А отец, ну, он… отец, и всё. Хотя он, его, конечно, тоже любил. Просто маму сильнее. Кёя часто притворялся больным, чтобы не идти в школу и, главное, чуть-чуть подольше провести время с мамой. Говорил, что болит голова или живот. Отказывался куда-либо идти. Мать, конечно, сразу уличала его во лжи, но, улыбнувшись, шла на кухню готовить ему кашу (а Кёя обожал кашу). Он же не понимал, что его раскусили, и, как любой другой ребёнок, радовался своей хитрости. Однако бывали моменты, когда он болел по-настоящему. Голова сильно болела, дышать становилось трудно и вообще казалось, что вот-вот и он умрёт. Тогда мама всегда находилась рядом с ним, держа его за руки. Не отходила ни на сантиметр. ГДК помнит её тёплые руки. И помнит её приятный голос, которым она пела ему песни. В данный момент, лёжа в кровати с небольшой температурой, Кёя проклинал грёбанную погоду в том, что умудрился заболеть, и себя, что стал вспоминать о своём детстве. Прошлое не вернёшь, и пустой дом этому доказательство. — Хибари! Хибари! — говорит Хибёрд, летая по комнате. Кёя старается расслабиться. Голова болит не так сильно, можно и заполнить кое-какие бумаги. Встаёт с постели и садится за рабочий стол. Птичка стучит в окно, пытаясь выбраться наружу, Хибари же не замечает этого. Посторонние звуки кажется не доходят до его мозгов. Буквы расплываются и смысл понять тоже тяжело. Да невозможно, чтобы он настолько сильно заболел! Кёя качает головой и фокусирует взгляд на какой-то надписи, которую не может прочитать. Проходит некоторое время и Хибари теряет сознание. Вот же чёрт!..

***

Ему снится мама. В комнате пахнет рисовой кашей, на его лбу мокрая тряпка. А ещё… она держит его за руку. Кёя понимает, что это невозможно. Понимает, что это всего лишь сон. Но улыбается. — Х-хибари-сан? Вы проснулись?! Хибари медленно открывает глаза и видит… Видит, что — Это не сон, — сказать фразу даётся тяжело, горло сухое. Но, чёрт бы его побрал, это н е с о н! — Ч-что? — Савада ничего не понимает, а Хибари хочется смеяться. Он забыл об одном придурке, у которого тоже тёплые руки и который тоже любит его до безумия. — Хе… И какого чёрта ты здесь делаешь, зверёк? — Я? Я… я просто… Это всё Хибёрд! — с улыбкой говорит Тсуна, а вышеназванный с писком и привычным уху «Хибари!» садится ему на плечо. — Ха… ха-ха. ха-ха-ха… Смеяться тоже тяжело. Но почему-то невозможно остановиться. Этот дурацкий смех льётся из груди рекой. До чего же… глупо? — Хибари-сан, п-почему вы смеётесь? М-да, он совсем забыл ещё об одном придурке. Их два, нет, три. Он, Тсуна, и Хибёрд. — Спасибо, — Кёя резко тянет к себе паренька и целует его в лоб. — Спасибо. До носа доходит запах чего-то горелого, и Хибари вспоминает о рисовой каше. Тсуна бежит на кухню, плача и обвиняя его в том, что задержал его, а Хибёрд продолжает обижаться. — Ну прости, — извиняется Кёя за свою забывчивость. Хибёрд же поворачивается к нему спиной и делает вид, будто ничего не слышал. Но через секунду счастливо подлетает к Тсуне и садится ему на голову, мешая готовить новую кашу. Пока зверёк на кухне, Кёя записывает Я люблю тебя, потому что 27. Ты и Хибёрд заботитесь обо мне (хотя я даже не прошу об этом) и 28. Ты ужасно готовишь (хех, когда-нибудь точно кого-то отравишь. И скорее всего…меня?) 29. Я ревную тебя к Хибёрду 30. Ты превращаешь мои сны в реальность (и я имею ввиду счастливые, а не кошмары) — Каша готова! Попробуйте, Хибари-сан! Кёя морщится от запаха. — Сам попробуй в начале. Ты не сделал отраву случаем? — Я? Отраву? Нет, конечно! — Тогда давай сюда. — Хотя… стойте… кажется, и вправду отрава… — Сюда гони сказал! — Нет! Вам нельзя это есть! — Савада, дай мне эту чёртову кашу! — Нет!