Соль

Соль отгоняет ведьм. Это известно всем. Соляной круг — идеальная защита от нечисти. Соль — не просто приправа, а необходимый продукт. Соль — составляющая организма. Соль — половина наших слёз. Ведьмы, как известно, слёз не льют. Частити Бэрбоун ненавидит ведьм. Ненавидит, наверное, с самого детства. Хотя детство у неё было недавно. Частити умеет подстраиваться под изменчивый мир, ей пришлось научиться, вытирая губы от солёной крови и пряча избитые ремнём ладони. Ведьмы же, колдуны и маги, безбожно меняют всё окружающее их пространство, подрывая устои и переворачивая размеренную жизнь с ног на голову. Всё их существование — сплошной хаос и разруха. Частити ставит в шкаф кирпич соли. Частити крошит солёный кристалл и ссыпает крупинки в маленькую баночку, висящую на шее. Частити часами переписывает листовки, моет полы, зашивает порванные куртки, — и всё это своими руками. Частити неловко улыбается, ловя на себе довольные взгляды матери, и расправляет плечи. В отличие от некоторых, она — правильная, послушная дочь, она — чистый и исправленный ребёнок. И если ей нужно выкорчевать заразу из своего сердца — она это сделает. Частити ни в коем случае не стукачка, она просто воспитанный и честный ребёнок. И поэтому, когда солнце садится, она взбегает вверх по скрипучей лестнице, стучится в материнскую дверь и сообщает, шепчет на ухо:  — Криденс ещё не вернулся. Частити знает, что ведьм за их трюки надо наказывать, а каждое их порождение — преследовать, загонять в угол и наступать, наступать, пока он не исчезнет насовсем. Она знает, что изрядно насолила братцу, но мама говорит, что это — правильный поступок. Частити неприятно находиться с ним в одной комнате, у неё сразу щиплет глаза и нос, а на душе скребут кошки. Мама успокаивающе гладит по волосам и говорит, что именно так нормальные люди ощущают витиеватое излучение тёмной энергии, остатки которой осели на плечах братца. Частити — настоящая, ответственная хозяйка, второе лицо во Втором Салеме. Частити доверяют приготовление ужина, ей разрешают накрывать на стол, ей даже позволяют кормить сестрёнку — но только под надзором старшего брата. Он смотрит на неё снизу вверх, протягивая руки — желая, наверное, помочь, — а к горлу девочки подступает ком и она неаккуратным, не женским, резким движением рассыпает соль по его ладоням. Незажившие раны начинают кровоточить, а Частити быстро отворачивается, скорым шагом направляясь к другому концу стола. У неё на шее всегда висит маленькая бутылочка с солью; стекло, кажется, треснуло, а между рёбер образуются кристаллы. Частити Бэрбоун продолжает это игнорировать. Как и трещащие вокруг ушей искры, как и хлест ремня, как и всхлипы и солёные слёзы на щеках. Частити знает, что под удары нужно подставлять тех, кто это заслужил — родился у не тех людей, оказался не в том месте не в то время. Сначала ей казалось, что это неправильно, но шрамы на тонких ладонях и назойливая считалка, постоянно напеваемая Модести, заставили её чётко осознать: убей или будешь убитым. Частити ровняет стопки бумаги, тихо повторяя это себе под нос. Частити не обращает внимания на разговоры и треск на лестнице, потому что Частити — послушная дочь и не суёт свой нос не в своё дело. Частити видит ремень в руках матери и сглатывает. Самое главное, — говорит она себе, инстинктивно сжимая между пальцами баночку, — что бить будут не меня. Это не мой проступок. Это не моё наказание. Когда ремень, извиваясь, вырывается из рук Мэри Лу, Частити сжимает колбочку так, что та разлетается на тысячи осколков. Соль сыплется ей на колени, а девочка широко распахивает глаза, пытаясь не думать о том, что, возможно, это она, это её рук дело, это она — грязная ведьма, это она — отрава современного общества, что, если это она… Частити слышит шипение матери и знает, что если это и её проступок, то достанется братцу. Частити не грызёт совесть. Её грызёт совершенно другое. Чёрный вихрь в мгновение опутывает её, раздирая горло, добираясь до выросших в груди кристаллов соли, рвёт на части, а у Частити в носу щиплет до невозможности дышать. Каждый сантиметр обжигающей тьмы прожигает её кожу, разъедает, словно соль, и шипит-шипит-шипит. У Частити на глазах застывают слёзы, холодные и солёные. Частити была неправильной, Частити была испорченной; слёзы Частити полны соли, а кожу разъела тьма.