Тёплое дыхание

У Какаши слезился левый глаз. Верхнее веко саднило, а крупинки пыли мешали обзору. Хатаке перенапряг свой шаринган на только что удачно завершённой миссии и, решив, наконец, дать отдых повреждённому органу, прикрыл и расслабил глаз. Тензо неотрывно следовал за капитаном, передвигаясь по веткам деревьев в лесной чаще сильными прыжками. Маска члена АНБУ закрывала его лицо, но Хатаке понял, что Тензо дышит через рот, глубоко и рывками втягивая свежий воздух. У Тензо ещё случались дыхательные припадки, когда он хватался за ткань на своей груди, открывал рот, как рыба, и пытался глотнуть кислорода, издавая скрипучие и булькающие звуки. Какаши в таких ситуациях брал Тензо за плечи, усаживался с ним на любую поверхность и учил его заново дышать. Вдох на «раз» и расслабленный выдох на «два». Хатаке дышал вместе с Тензо, смотря неотрывно в глаза, отсчитывал вслух «вдох-выдох» и наблюдал, как его напарник расслаблял лицо и усмирял дыхание. По окончанию подобного припадка, Какаши отпускал плечи Тензо и наклонялся к его груди, чтобы убедиться, что сердце успокоилось, а шумы в лёгких утихли. Изредка, если Хатаке дольше, чем нужно, слушал дыхание друга, рука Тензо могла почти невесомо коснуться беспорядочных прядей Какаши. Члены АНБУ продолжали свой путь в Коноху, когда сын Белого Клыка заметил, что правая рука Тензо тянется к грудной клетке. Столкнувшись пальцами с преградой в виде защитной формы АНБУ, Тензо скребёт по ней ногтями, но спустя пару мгновений одёргивает руку и испускает рваный выдох. - Всё, привал, - Хатаке сдвигает маску набок, чтобы дотянуться пальцами до глаза. - Но, семпай, я не… - Ветер от быстрого перемещения сразу же уносит надрывный голос Тензо. - Нас никто не преследует, миссию мы выполнили, и к тому же, - Какаши трёт указательным пальцем левое веко, - к вечеру мы будем в Конохе. За мной. В два длинных прыжка АНБУ достигают небольшого открытого пространства в глубине леса. Небольшая поляна полностью покрыта зелёной растительностью, кое-где по округе растут цветы, привлекая своим ароматом диких пчёл. Хатаке садится под большим толстым дубом, прислоняется спиной к его тёмной коре. Корни дерева ползут по земле, размытой летними проливными дождями. Тензо падает на колени в стороне от семпая, роняет голову и въедается пальцами в кору дуба. Правым глазом Какаши видит, как ладони напарника сливаются с растением, превращаясь в древесный элемент. Тензо громко и протяжно выдыхает воздух; ветер треплет его волосы точно так же, как и листья на старом дубе. Он восстанавливает дыхание, и на залитой солнцем поляне Хатаке кажется, что колышущиеся кончики волос Тензо меняют цвет с темно-каштанового на темно-зеленый. АНБУ снимает защитную маску, встряхивает головой и продолжает тереть мокрый от выступивших слёз левый глаз. - Прошло? - Какаши прижимает затылок к коре дерева и смотрит в небо. Ему тоже хочется дышать полной грудью. - Да, семпай, - Тензо медлит с ответом, - мне уже лучше. Он разрывает связь с деревом, выдыхает сам и садится рядом с семпаем, положив снятую маску себе на колени. Какаши наклоняется к нему, но останавливается в районе грудной клетки. Они оба понимают, что Хатаке вряд ли сможет услышать сердце и легкие своего друга, но сын Белого Клыка всё равно прижимается к защитной форме Тензо. Тот неуверенно отодвигается назад, разрывая контакт, давая понять, что это бесполезно. Какаши молчит. - Я в порядке, семпай, - говорит тихо Тензо, а потом продолжает чуть громче: - Что-то случилось с вашим глазом? Хатаке садится прямо, убирает руку от лица и достаёт фляжку с водой. - Нет, всё нормально. Член АНБУ откручивает крышку, наливает жидкость в ладонь и пытается промыть левый глаз. Смаргивает воду раздражённым веком и смотрит на Тензо красным шаринганом. - Если только не считать того, что я перенапряг глаз, к тому же всю дорогу мне что-то тёрлось о слизистую века. Не бери в голову, пройдёт. Какаши вновь пробегает пальцами по верхнему веку, тянет за ресницы. - Семпай, перестаньте, вы только хуже сделаете, - Напарник выглядит обеспокоенно. - Дайте глазу отдохнуть: вы всю миссию его использовали; через некоторое время крупинки пыли выйдут сами. - Да проблема не в этом, - Хатаке вздыхает, закрывает фляжку и убирает её обратно: - Я не могу, мне что-то сильно мешается. К тому же глаз неприятно саднит, - неохотно признаётся он. Тензо смотрит на Какаши долгим взглядом, слегка прикрыв глаза, как будто ему что-то вспомнилось из далёкого неведомого прошлого. Он выглядит слегка смущённым, когда произносит: - Ну... я бы мог кое-что попробовать, если вы, семпай, мне разрешите. Хочу сказать, это очень странный способ. - Ты же знаешь, Тензо, я тебе всецело доверяю, - От произношения имени напарника в груди отчего-то странным образом становится теплее. - Свою жизнь, если пожелаешь. - Семпай, вы драматизируете ситуацию, - корит того Тензо. – Я могу попробовать, но пообещайте не двигаться и дать мне закончить. - Хорошо, - просто произносит Какаши и поворачивает голову к другу. Тензо кладет свою маску на зелёную траву, встаёт на ноги, тянется руками к верхушке дерева, выгибая спину. Хатаке наблюдает за ним правым глазом. - Мне надо немного подготовиться, - произносит АНБУ, усевшись на колени напротив Какаши, - я думаю, это поможет. Тензо сидит совсем рядом с Хатаке и складывает печати мокутона, не спеша изменяя позиции пальцев. Почувствовав, что рот наполнился вязкой жидкостью, АНБУ приподнимает голову и приближается к лицу семпая. Какаши видит, как заблестели на солнце уголки губ и линия рта напарника. Тензо касается открытой ладонью лица Хатаке с правой стороны, а второй рукой осторожно тянет левое веко вверх. - Посмотрите, пожалуйста, вниз, - его дыхание теплом оседает на маске и щеке Какаши, - я очень осторожно. Тензо тянется лицом ещё ближе, пока язык не дотрагивается до склеры глазного яблока. Его язык тёплый и склизкий, он медленно очерчивает полуокружность под верхним веком. Неизвестная субстанция действует как анальгетик, убирая тупую боль и увлажняя глаз. Тензо ещё раз повторяет движение, и Какаши получает дефективное удовольствие, думая, что это своего рода извращённый вид поцелуя. Дыхание напарника продолжает теплом касаться его щеки, отчего Хатаке чувствует, как проступает румянец. Хорошо, что под маской это сложно разглядеть. Тензо прекращает движение, но его язык ещё едва касается глаза. Он перемещает руку на левую половину лица Какаши, поддевает пальцами ткань маски у основания шеи и легко тянет её вниз. Хатаке тут же ловит руку Тензо, обхватывая и сжимая пальцами его кисть. Тёмная ткань едва сдвинулась вниз, чуть оголив левую скулу. Член АНБУ ничего не произносит, продолжая выдыхать тепло на лицо Какаши. Сын Белого Клыка не шевелится, ожидая дальнейших действий со стороны своего друга. Тензо облизывает губы, сглатывает вязкую жидкость и едва ощутимо касается губами тёмной ткани маски семпая под левым глазом. Он отстраняется и с неким заискиванием в глазах смотрит на Хатаке. На щеках Какаши до сих пор остался румянец: его очертания лежат на коже розовым цветом, который слегка выступает за края маски. На тёмной ткани появляется мокрый след, обретая очертания губ Тензо. - Вот, семпай, это должно помочь, - произносит член АНБУ. Сын Белого Клыка закрывает глаз, расслабляется, ощущая, как тупая боль отступает. - Что это за жидкость была? Ну, у тебя во рту, - Хатаке опускает руку, продолжая удерживать кисть Тензо, но уже без сильного давления. - А, это, - парень трёт свои губы тыльной стороной ладони свободной руки - они розовеют. - Это была смесь алоэ с другими лекарственными растениями, которые помогают снять раздражение и боль. - Не знал, что ты так умеешь, - Какаши тихо ухмыляется, кладет на колено руку тыльной стороной вниз, обхватывая пальцами предплечье Тензо; ладонь напарника при этом оказывается на предплечье своего семпая. - Я тоже не знал, - член АНБУ расслабляется, - до недавнего времени. Но это получилось, и я рад помочь вам, - Тензо робко улыбается, но руку не убирает. - А где ты такому научился? - Вопрос звучит нелепо, но Хатаке сегодня любопытнее обычного. - Если честно, семпай... - Тензо смущенно отворачивает голову в сторону, его пальцы щекочут открытую кожу Какаши, - это единственное, что я помню о своей матери. Когда я жил ещё там, в пещере, - его голос звучит тише, - мы часто бегали с сестрой, но там нет ветра, вы знаете, и пыль с песчинками горных пород часто попадали в мои большие детские глаза. А мама этим способом помогала мне избавиться от злых соринок, которые никак не хотели выходить из моих глаз*, - смешок Тензо получается почти грустным. С пару мгновений оба АНБУ молчат. Тензо, повернувшись к семпаю, смотрит на него своими нечеловечески большими и добрыми глазами. - Ма-а-а, - тянет отчего-то Хатаке, - я свою мать совсем не помню. Мне сказали, она умерла во время родов. Я даже могилы её не видел. Клан Хатаке, а могилы нет**, - сын Белого Клыка кривит губы в беззвучной усмешке, опускает голову и смотрит на пальцы напарника. На Тензо наваливается неимоверное желание защитить Какаши от мира, от этой непрерывной войны, от этих убийств и крови. Он хочет обнять Какаши за плечи, положить ладонь ему на голову и сказать, что всё будет хорошо, что он отдаст свою жизнь в обмен на умиротворение души Хатаке. Но Тензо только может водить кончиками пальцев по открытой ладони Какаши, рисуя линию жизни и стараясь изменить линию судьбы. Влажный след на маске Хатаке вбирает солнечные лучи и темным пятном выделяется на фоне синей ткани. Сын Белого Клыка встряхивает головой - его серебряные волосы будто искрятся на солнце, отражая яркий свет дневного светила. Тензо хочется зажмуриться и подставить лицо тёплым лучам. Какаши проводит рукой от границы роста волос до лба, пальцами перебирая пряди. В душе Тензо желает повторить его движения. Потом Хатаке поправляет свою маску, слегка натягивая её выше на нос, и смотрит на напарника с прищуром: - Ответь, Тензо, что ты намеревался сделать? - Я? Ничего, семпай, - АНБУ подаётся корпусом назад. Какаши продолжает смотреть на него с любопытством, пытливо сузив правый глаз. - Я… Ладно, - Тензо клонит голову вниз и чешет затылок. Потом выпрямляется и окидывает быстрым взглядом старый дуб за головой семпая: - Я хотел вас поцеловать. Но! - Он вскидывает обе руки перед Хатаке ладонями вперёд. - В щёку. Ощущение пустоты и фантомного холода касаются предплечья и запястья Какаши. У Тензо розовеют щёки. - Ну, ты это и сделал, - просто произносит сын Белого Клыка. Парень мнётся с ответом: - Я хотел... Хотел без маски вас поцеловать. Хатаке устало вздыхает: - Ты же знаешь: я не могу. - Я и не думал вовсе её снимать, семпай, я лишь хотел… - Тензо мямлит в ответ, - хотел прикоснуться к вашей щеке, - он отчётливо покраснел и смутился. Какаши смотрит на напарника пристально, заглядывает в глубокие тёмные глаза, рассматривает порозовевшие щёки, переводит взгляд на линию рта. Тензо мнётся от неловкости момента, ему хочется слиться с тем старым дубом, который, как вековечный стержень жизни, возвышается за спиной семпая. Хатаке снова хватает члена АНБУ за запястье, на этот раз бережнее, и тянет на себя. Парень неуклюже подаётся вперёд. - Ты же знаешь, что я не могу, - заново повторяет сын Белого Клыка, - но ты можешь попробовать. Тензо непонимающе хлопает своими большими глазами. Он нервно сглатывает и быстро облизывает губы. Какаши неотрывно наблюдает за ним. - Семпай, - тепло выдыхая, произносит напарник, продвигаясь ближе, - можно я вас поцелую? Какаши улыбается сквозь маску: - Тебе не надо спрашивать разрешения, Тензо. Это совсем сбивает парня с толку, но он, прикрыв глаза, склоняется ближе и целует семпая через маску. Это ощущается очень странно, но предел странности превышает допустимые рамки, когда Тензо отчётливо различает движение губ Хатаке за тёмной тканью. Парень приоткрывает рот чуть шире, их губы движутся, а поцелуй полностью преодолевает отметку в “космически странно невозможно”, когда Тензо чувствует влажный язык Какаши под мокрой маской своим. Если сейчас прогремит гром, и пойдёт дождь из лягушек, собак и кошек, он совсем не удивится. Это странно-прекрасное действие длится довольно значительное время для них обоих. Сбив ритм дыхания, Тензо отстраняется от семпая. Оба АНБУ молчат, Какаши ощущает смущение со стороны напарника. Их пальцы переплетены, и они оба не смогут сказать, кто первый инициировал сие действие. Тёмно-синяя ткань полностью пропиталась их слюной, но Хатаке не обращает на это никакого внимания: он облизывает губы под маской. Тензо ощущает себя странно: большой снежный ком тает внутри, испаряется и оседает на сердце тёплыми каплями сильнейшей привязанности. Внутри в бутоне зарождается глубокое чувство, тянется лепестками к солнцу и семпаю. Тензо приходится прижать свободный кулак к груди, дабы не дать разорвать себя на части этому растению. Какаши моментально беспокоится: - Опять? - мокрое пятно на его маске растягивается вместе со звуками. - Нет, всё хорошо, семпай, - АНБУ беззаботно улыбается. Лучи яркого солнца освещают его волосы, создавая золотой ореол. - Как ваш глаз? - Намного лучше. Совсем не болит, - Какаши моргает несколько раз красным шаринганом. – Ну и странный у тебя способ, хочу я сказать. Парень в ответ смешно надувает губы, толкает напарника рукой в плечо. - Ваш способ ни разу не нормальнее моего, - и, предотвращая любое возражение, добавляет, - я знаю, что вы не можете. Всё в порядке, семпай. Хатаке виновато смотрит на друга и зачем-то произносит: - Прости, Тензо. АНБУ сидят на лесной поляне, залитой начинающим клониться к закату солнцем. Их пальцы переплетены между собой, и никто не хочет нарушать телесного контакта. Цветок внутри Тензо врастает корнями в сердце - его уже не вырвать. Какаши задумчиво смотрит на напарника, тянет ближе к себе за руку - их колени соприкасаются. - Может, я и смогу, если ты вырастишь для меня золотое дерево с золотыми листьями***. Хатаке перехватывает вторую руку Тензо, уже решившего складывать печати мокутона в нелепой попытке. Притягивает их к лицу, касается губами под мокрой тканью. - Ну, я же в шутку сказал, что ты сразу. И зачем мне здесь твоё золотое дерево? Я хотел домой, в комнату. Или на подоконник в кухне. Хотя, - сын Белого Клыка ведёт носом по раскрытой ладони, - украдут. Но тебя - нет. Парень не знает, что сказать, теряется второй раз. Он гладит скулу Хатаке большим пальцем. - Да, семпай. Как скажете. - Ма-а-а, нам уже пора, Тензо. Пойдём. Тот согласно кивает. Какаши встаёт первым и тянет напарника за собой. Потом ерошит тому волосы и легко смеётся, а Тензо млеет от прикосновения. - Держи и за мной, - Хатаке кладёт в руки напарника защитную маску. Тензо коротко кивает, надевает её, после, поддавшись порыву, встаёт на цыпочки и опускает подобную маску на лицо семпая и, наконец, может прикоснуться к его волосам. Под пальцами они тёплые от солнечного света и удивительно мягкие. Какаши смотрит на него ярким красным шаринганом из круглой прорези для глаза. - На старт. Внимание. Марш, - быстро командует он и первым запрыгивает на толстую ветвь старого дуба. Высокое дерево шелестит листьями на ветру. Солнце клонится к закату, окрашивая местность в оранжевые цвета. Тензо уже стоит рядом, спокойно и уверенно дышит. Две влажные отметины от губ Тензо высыхают только у главных ворот Конохи.