Валентин, у тебя самое красивое имя на свете!

      Никогда не жалел, что живу в маленьком городке, где почти все друг друга знают. Несмотря на то, что я гей. Мне моя ориентация вообще не мешает, если честно. Может потому что мне 19 лет, и я до сих пор не влюблён? Хотя, что я вру, конечно я как-то влюбился на первом курсе в парня, который учился в параллельной. Но этот ебаный гопник, а точнее его лучший друг обозвал меня пидором при всех, а тот засмеялся, и после этого я его терпеть не могу.       Блин, ну кого я обманываю. Конечно, он мне до сих пор нравится, я мечтаю о нём уже четвёртый год. И как-то на втором курсе написал ему в аске «Валентин, у тебя самое красивое имя на свете», на что он ответил мне «знаю, я и сам красивый:)». Я тогда неделю наверное сидел и перечитывал эти 2 сообщения, пялясь в экран телефона влюбленными глазами. Вообще, почему я влюбился именно в него? А потому что он часто в коридоре смотрел на меня каким-то таким вот взглядом, будто что-то важное хотел мне сказать. А я каждую ночь, закрывая глаза, представлял, что вот он подойдет ко мне однажды и скажет, что я ему нравлюсь.       Но вот этот «однажды» наступил, и во втором курсе у него появилась девушка. Эта новость вернула меня на землю, открыла мне глаза и ткнула носом в факты, что Валентин-натурал и ничего мне не светит.       Так я жил до сегодняшнего дня. Страдал от неразделенной любви к натуралу-гопнику, ночами фапая на его фото, которое стоит на аве у его девушки.       Но что случилось сегодня, это пиздец какое-то. Сегодня наша «любимая» преподавательница пошла к директору, обсудить что-то связанное с дипломами. Я, схватив свой телефон, побежал в буфет (всё-таки зря утром не позавтракал). На лестнице, как обычно у меня это случается, я уронил телефон, свой Lenovo А319. Не так то и мне жалко его, всего-то 5 тысяч стоит, и в группе я единственный такой «отстой», который ходит с таким вот телефоном. А у всех остальных iPhone и Смартфоны. Да мне и поебать, вообще-то. Вот собираю я по частям свой телефон и тут кто-то тянет мне 1000 рублей (конечно же моих, которые я спрятал под крышкой телефона, а вы что подумали?) и говорит:       -Я бы на твоём месте не стал бы разбрасываться такими деньгами, — и улыбается.       Чёрт, это Он! Это Валентин, твою мать. Причина моих бессонных ночей. Как вы уже знаете, когда видишь объект своего воздыхания, ты невольно начинаешь тупить. И я-не исключение.       -Ну, мы, пидоры иногда так делаем.       Думаете, он помнит события 3-х летней давности? Он же гопник, твою мать! Хорошо, что в данный момент он без того сраного гандона, который, на 5000000% уверен, обозвал бы меня. Уёбок! Что бы у него член отсох!.. Нет! Чтобы у него хуй стоял только на мужиков!       Ладно, вернёмся к Валентину.       Он сказал «прости». Да, да, я ещё не поверил своим ушам и переспросил. Но он опять повторил «прости».       -Я даже подумать не мог, что слова Шаха тебя настолько задели. Он не всегда такой.       Это он сейчас типа оправдывается или что?       -Ну, честно говоря, я в тот же день всё забыл бы, если бы ты тогда не рассмеялся, — надеюсь он не подумает, что я уже тогда был влюблен в него.       -Никита… Я тогда ещё хотел с тобой дружить, ведь ты такой искренний. И не знаю почему, но людей к тебе тянет, как и меня. Но Шах — мой лучший друг, а ты…       -А я пидор, я знаю.       Я хотел было пойти дальше, ведь смысла дальше продолжить разговор не было. Может для Вали я и не пидор, зато для его лучшего друга - ещё какой. И кому нахер нужны такие друзья? Что он за друг такой?       -Нет, я этого не говорил. Просто ты другой для моих друзей. Ну, нормальный в общем… то есть не то что бы я ненормальный, знаешь ли... бляяять!       Я понял, что он не может найти подходящего слова, чтобы при этом не обидеть меня. Но я понял, «другой» - значит «не гопник». И да, я был прав. Валентин не такой, как его лучший друг. Вообще удивляюсь, как его приняли в эту шайку. Во время разговора, он только сейчас употребил слово «блять», а гопники это делают через каждое слово. Хотя, я конечно не знаю как именно они разговаривают, не думаю, что обязательно как Ржавый из «Даёшь молодёжь». Но он совсем другой. Это же видно. И взгляд у него добрый. Или на мне розовые очки?       -Ладно, прости, — этими словами он хотел закончить беседу и уйти, но я не мог упустить свой шанс и напоследок ему бросил:       -Валентин!       Он повернулся.       -У тебя самое красивое имя на свете, — сказал я это и искренне улыбнулся, в надежде, что он и правда добрый и не подумает, будто я подкатываю.       В ответ, этот «гопник» улыбнулся мне с такой же доброй и искренней улыбкой и пошёл дальше. Мой живот быстро напомнил мне, куда я шёл и зачем. И вовсе там нет никаких бабочек, что за бред.       Знаете что было дальше? Мы начали общаться. Либо он приглашал меня к себе, либо мы ездили по городу на его машине, а когда мама уходила на работу, на ночное дежурство, я звал его к себе на ночевку. В моих мечтах он именно таким и был. Добрый, искренний, смешной, интересный. С ним никогда не было скучно.       Меня долго мучил вопрос, почему же он не начал общаться со мной, забив на мнение своих друзей, ведь если они и правда считают его своим другом, то какая нафиг разница кто с кем общается?       -Чтобы добиться внимания Айгуль. Ты же знаешь, девчонок привлекают плохие парни, и если бы я начал общаться с тобой, то пацанам это вряд ли понравилось бы. Ну и дальше ты сам понимаешь.       Было обидно конечно, будто я отброс какой-то.       -Ты её любишь? - на самом деле я не хотел узнать ответ на этот вопрос, то есть хотел, но что бы он звучал примерно так: « Конечно же нет. Она всего лишь прикрытие! Все эти годы я любил только тебя, мечтал только о тебе и т.д.».       Но он ответил «Очень». И мне было так больно, так обидно, что хотелось, прямо здесь и сейчас разреветься.       -Вы красивая пара.       И тут разговор пошёл не в то русло.       -А у тебя? Есть девушка?       -Нет.       -Нравится кто-то?       -Кто-то нравится — ответил я и отвёл глаза. Мы сидели на полу, прислонившись спиной к дивану, на полу между нами стояли бутылка пива, и большая пачка чипсов «Lay’s». Конечно же пил он один, ведь в нетрезвом виде мне нельзя было находиться рядом с ним. Всегда, когда мы с ним так сидели, и когда он выпивал, я верил, что это мой шанс, чтобы поцеловать его, но ничего не предпринимал. Было страшно. Я боялся терять его как друга, ведь мне с ним было хорошо, как и ему со мной.