Можешь ли ты...

- Эй, угадай что? Это же... Мой значок! Даже не оборачиваясь, я издаю вздох, полный безграничной усталости от этого дерьма. Это, кажется, не действует на Райта: краем глаза я замечаю, что он продолжает следовать за мной как утенок, протягивая вперед маленький золотой кругляшок и улыбаясь во все тридцать два. Он всегда рад исполнить эту "Посмотри-на-мой-значок-в-сто-пятидесятый-раз" шутку, стоит ему оказаться вне зала суда. Не то, чтобы это так уж плохо. В первые два раза можно и посмеяться, Гамшу это забавляло так все двадцать, но... Когда ты видишь чертов адвокатский значок каждый день перед заседанием, в перерыве и пару раз после, то подобная шутка становится уже издевательством. Тем не менее, болван с волосами-колючками все еще идет рядом, протягивая знак своей принадлежности к адвокатам чуть ли не к моему лицу. Я отворачиваюсь как могу, но этот показательный жест игнорирования не действует, и после непродолжительного молчания Райт снова говорит: - А я видел, что ты все-таки посмотрел на него. - и начинает перекидывать кругляш из руки в руку, не сводя с лица улыбки. -- В любом случае, я подошел не веселить тебя, а по серьезному делу. - Да? В таком случае тебе стоило бы начать сразу с него, а не тыкать этим блестящим мусором мне в лицо, Феникс Райт. - я сильнее сжимаю в руке папку с документами, переступая порог здания суда. Лучи заходящего солнца тут же бьют в глаза, заставляя зажмуриться после прохладной полутьмы помещения. - У меня уже нет ни малейшего желания говорить с тобой в ближайшие... В ближайшую вечность. Я слышу, как его шаги затихают сзади всего на миг, но он тут же обгоняет меня и опирается на перила лестницы, таким образом загораживая проход. Похоже, недовольство слишком явно выразилось на моем лице, потому что он выглядит уж чересчур счастливым и уверенным. - Я всего лишь хотел предложить тебе выпить вместе. Надо же как-то отпраздновать нашу победу, верно? То ли задумываясь, то ли спасаясь от всепоглощающего алого неба, я закрываю глаза, взвешивая все "за" и "против". Увы, их совершенно одинаковое количество. - Ты же не собираешься ехать на этом? Не глядя киваю в сторону парковки, где помимо пары автомобилей служащих одиноко ютится велосипед, заезженный и печальный. Всем своим видом так и просит, как несчастное животное, увести его наконец за сарай и пристрелить, чтобы не мучиться, скрипя по дороге ржавой цепью. Игловолосый неуверенно мнется на месте, выдавливая смущенную улыбку и почесывая затылок, словно ребенок, пойманный на лжи. Остается лишь снова вздохнуть. - Укладывай эту развалину в багажник и поехали, пока я не передумал. Оборачиваясь в сторону служебной парковки, я успеваю заметить, как счастливо просияли его глаза в этот момент, когда он быстро кивает и спешит забрать велосипед. Стоит только брелку на ключах пискнуть, открывая замки моего автомобиля, как вот он - уже рядом, готов отправиться хоть на край земли. - А ты уверен, что... - Если туда поместился труп, что уж до твоего детского велосипеда. Райт недоволен, бурчит что-то себе под нос, но покорно устраивает поклажу в багажник, а себя на пассажирском сидении, сразу же пристегиваясь. Стоит ли говорить, что если он оставит здесь хоть пылинку, я сдеру с него сумму на починку всей машины? Объяснив дорогу до бара, адвокат наконец замолкает, уставившись на лобовое стекло и сложив руки на коленях, теперь уже как послушный школьник. Я не привык слушать радио в поездке, так что едем мы в тишине - слышен лишь отзвук мотора. В подобной компании подобная тишина практически давит, и мне не остается ничего, кроме как занять себя мыслями. На деле я вовсе и не хотел выпивать с Райтом. Предложи это Гамшу - я бы все равно согласился. Это дело было слишком крупным, чтобы не отметить наконец его завершение. Почти полгода расследований, четверо подозреваемых, ни один из которых не оказался виновным, три жесточайших убийства. Никто и не подумал бы, что последнего и самого явного подозреваемого подставил собственный брат, которого все считали мертвым. Никто, кроме, конечно же, Феникса Райта. За три дня заседаний он понял то, что не понял целый офис полицейских, и смог убедить в своей правоте других. Если бы не его выводы, то правда не дошла бы даже до меня. Все сегодняшнее заседание мы буквально подталкивали друг к друга к дальнейшим заключениям, все сильнее приоткрывая завесу тайны. Это была наша общая победа. Тяжело признать, но его способность мыслить вне привычных рамок всегда удивляла. Самые абсурдные доказательства, самые абсурдные теории, самые абсурдные свидетели - то, чем умело манипулирует этот адвокат. Самое удивительное то, что он всегда оказывается прав. Допросить попугая? Запросто. Обвинить колясочника в убийстве? Легко. И вот уже попугай выдает всю нужную информацию, а калека подстраивает убийство при помощи обезьяны не выходя из собственной комнаты. Что это - гениальность или идиотизм? - Почему ты так на меня косишься? Это нервирует. - я ни на кого не косился, но Райт умудряется начать коситься на меня в ответ даже так. - Я же даже ничего не сделал. - Достаточно просто того, что ты находишься рядом со мной. - невольно усмехаюсь, поворачиваясь к адвокату. - Значит, уже есть риск того, что ты начнешь болтать. - Тогда тебе просто достаточно нажать какую-нибудь кнопку и вытолкнуть меня из машины. - Уверен, именно предполагая это ты и пристегнулся. Он снова улыбается, а я устремляю взгляд на дорогу, чтобы не улыбнуться невольно в ответ. Полтора года прошло с того суда, на котором обвиняли меня. Еще больше времени с того, где я впервые встретился с Адвокатом Фениксом Райтом. Можете звать это воссоединением, можете звать перерождением дружбы, можете - рождением новой, но я четкого определения дать не могу. Тем не менее, Райт определенно меня раздражает. При этом он же и является причиной моих ненужных чувств. - Эй, ты уверен? Все-таки это я позвал тебя сюда... - Просто заткнись и пей. Я подвигаю к бармену первую купюру и прошу, чтобы все последующие наши заказы он также записывал на мой счет, в то время как Райт, получив одобрение, делает первый глоток. Я выпиваю следом и морщусь. Вкус пива мне претит, но разоряться на вино ради этого адвокатишки я не намерен. - Спасибо за сегодня, Майлз. Кинув вопросительный взгляд на соседа, продолжаю неторопливыми глотками поглощать выпивку простых людей. Райт снова улыбается. Не знаю, всегда ли так, но когда я вижу его вне зала суда, он улыбается очень часто. - Ну, знаешь, без тебя тот убийца просто ушел бы. Даже судья, кажется, не ожидал, что прокурор станет обвинять свидетеля. Ну или что свидетель окажется не тем, за кого себя выдает. Или... - Я понял, о чем ты. - прерываю его монолог легким взмахом руки. - Не нужно перечислять все пункты, по которым я помог тебе. На это уйдет весь вечер. Как и на то, чтобы перечислить все, в чем сегодня помог он мне. Все сегодняшние заслуги мы разделили поровну. - Извини? - Райт доливает в свой и мой стаканы. - Добавлю лишь, что тебе стоит прекратить смотреть на судью как на главного идиота в зале суда. - Что ты, твой титул он никогда не заберет. Шипоголовый смеется, как если бы шутка была сказана вовсе не в его адрес, а в адрес какого-нибудь нашего общего друга. Все-таки вне рабочего времени мы оба становимся обычными людьми. По крайней мере, за собой я замечаю такое последние пару месяцев. Возможно, это просто потребность в обычном человеческом общении, которого не так много на счету любого профессионального прокурора. - Знаешь, Майлз, а ведь в последний раз мы проводили время подобным образом больше десяти лет назад. - говорит Райт, наливая уже по третьему стакану. - О чем ты? - Помнишь, в начальной школе? Зимой, когда Ларри заболел, нам пришлось целый день провести без него. На улице было слишком скучно гулять вдвоем, так что мы с тобой то забегали в какие-нибудь кафе, то бессмысленно гуляли по магазинам. - Задумайся. - булькаю я в напиток. - Прошло столько лет, а ты так и остался дураком, Феникс Райт. Сейчас, когда наш возраст близится к тридцати, наши отношения уже совершенно не те, что были в начальной школе. Без чего я не мог представить день тогда, так это без ужина с отцом и дня с Батзом и Райтом. Как и любая дружба мальчишек, она завязалась на удивление быстро, но при этом была совершенно непоколебима. И пусть я не всегда находил слов, что было бы правильнее сказать, или действий, что стоит совершить, ребята никогда не винили маленького меня. Я всегда чувствовал себя частью этой маленькой дружной компании. У нас были символы дружбы. У нас было обещание хранить эту дружбу всегда. До того самого дня, когда в суде отключили электричество. И до того самого дня, когда вон Карма взял меня под опеку. Кто знает, как все обернулось бы, окажись мы с отцом в лифте тогда одни? Или не окажись вовсе? Пока Райт поглощает легкую закуску и рассказывает что-то с набитым ртом, глаза невольно останавливаются на изъеденном временем синем брелоке, свисающем с его рюкзака. Неужели я был единственным, кто забыл данное так давно обещание? Даже не вспомнишь, сколько мы уже выпили. По крайней мере, мой кошелек все еще и не думает пустеть, а взгляд может фокусироваться на предметах больше трех секунд. Да и вообще я чувствую себя вполне трезвым. Затронув тему прошлого вначале, мы больше не поднимали ее. По большей части говорил Райт. Не знаю почему, но я позволяю ему рассказывать о всех мелких делах, что он брал за последнее время, и даже больше того - слушаю их с интересом. Этот парень рассказывает их с огромной страстью. - И знаешь что? Он говорит: "Я перепутал!" - адвокат взмахивает руками, едва не проливая на меня содержимое неизвестно какой по счету бутылки. - То есть, он всего лишь перепутал, но в итоге мы разбирали этот случай два чертовых дня. Судья был жутко недоволен, а прокурор даже предложил привлечь того парня за неуважение к суду. Понимающе киваю, подперев голову рукой и глядя мимо соседа. Конечно, я его слушаю, но и перспектива смотреть прямо на него меня тоже не устраивает. - В самом деле, соглашаясь на мелочи я понял, как мало у нас различных прокуроров. - внезапно замечает шипоголовый. - С Пейном, например, я встречался чуть ли не каждое третье дело. - Франциска говорила мне, как "рада" была видеть тебя месяц назад. - И это тоже. В смысле, я даже запомнил имя Пейна!.. Как его там... Винстон? Уильямс? Джон? Я подавляю смешок, издав лишь тихое фырканье, а вот Райт выглядит по-настоящему озадаченным. Он проводит рукой по волосам и почему-то становится серьезным. - Но за это время я встречался с тобой в зале суда лишь два раза. - тихо говорит он, глядя на ряды бутылок за барной стойкой. - Даже учитывая то, что ты все-таки вернулся. Лицо адвоката выражает грусть, передающуюся и мне. Я знаю, к чему он клонит. Давно знал, что до этого разговора дойдет. Но ни разу так и не подумал, что же скажу. - Я думал... Мы все думали, что ты мертв, знаешь? - Райт опускает взгляд в стакан, держа его обеими руками. - Точнее, все говорили, что ты исчез, но думали, скорее даже знали, что мертв. - он допивает остатки пива с самого донышка, но не спешит наливать еще. - Но все старались не говорить это вслух. - я же почему-то не решаюсь сделать этого, застыв в неудобной позе на неудобном барном стуле. - Хотя это естественно, если человек исчезает и оставляет предсмертную записку, не так ли? - говорит веселым голосом, но лицо выражает недовольство. - Понимаю, для тебя было довольно легко просто написать, что ты "выбираешь смерть" и испариться на двенадцать долгих месяцев, но это в самом деле не было легко для других. Это было совершенно не легко для меня. Сейчас, во все глаза глядя на Феникса, я замечаю, что он все-таки перебрал. Еще утром аккуратно уложенные волосы-иглы растрепались и торчат тут и там, взгляд направлен в никуда, а лицо такое, будто он не просыхал неделю. Хотя, может, не алкоголь так влияет на него, а сам разговор. - Ты не представляешь, как тяжело это было. - продолжает адвокат тем временем, наклоняясь к стойке и зарываясь рукой в волосы. - Узнать, что твой лучший друг не просто исчез, не просто умер... Что он выбрал смерть. - замолкает, чтобы налить наконец в два стакана и отпить немного. - Я всегда считал, что самоубийством занимаются только слабаки. Не выдерживают напора мира и избавляются от давления самым простым способом. Но я никогда не считал тебя слабаком, Майлз. Ты казался мне человеком, который даст Смерти в лицо, если она придет за тобой. Вот так, возьмешь - и ударишь ей прямо в худое бледное лицо, а потом, может, еще и плюнешь. Но ты просто исчез, оставив записку, говорящую прямо об обратном. Как официальный документ, подписанный тобой и говорящий: "Я, Майлз Эджворт, официально признаю себя слабаком, избегающим сложностей жизни, поэтому желаю с ней распрощаться." Феникс горько улыбается, а я отвожу взгляд. Невозможно протестовать против этого обвинения, пусть оно и звучит грубо. Пусть я и не выбрал смерть, я выбрал сбежать. То дело, из которого Райт собственноручно вытащил меня, заставило задуматься, что вообще значит быть прокурором, и вместо того, чтобы справиться с навалившимися вопросами и последствиями, я просто исчез, чтобы решить все вдали от всех и вся. Да, это был не самый честный поступок после всего, что этот адвокат сделал для меня. - И я не могу передать, как был зол, когда увидел тебя, целого и невредимого, снова здесь, снова язвительного и самоуверенного, как и обычно. - продолжает парень после паузы, заполненной лишь шипением пивной пены. - Да, Майлз, я был именно зол тогда. Рад, конечно, тоже, но больше я был зол. Ты заставил всех беспокоиться. Ты заставил меня думать, что умер. Но разве не ты дал мне обещание, что мы навсегда останемся друзьями? - он снова отворачивается и делает глоток. - Почему-то в тот момент мне показалось, что своим исчезновением ты хотел как-то разрушить это обещание и все, что нас связывало. Боже, Эджи, да я почти разрыдался в тот момент, когда снова увидел тебя. Не знаю, чего мне хотелось больше: обнять тебя или ударить. Хотя вру. Ударить. Так, чтобы увидеть отпечаток твоих зубов на своем кулаке, а окровавленный платок с шеи забрать как сувенир. Это не платок, но... - После этого, твоего возвращения, я просто не мог заставить себя заговорить с тобой. - прислушавшись, замечаю, что голос Феникса стал нетвердым. - "Зачем это ему?" - думал я, - "Он наверняка не хочет этого." И я просто пытался понять, что же изменилось в тебе за это время, что я так переживаю. Но, возможно, что-то изменилось во мне? - снова смотрит на меня, явно стараясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Судя по замешательству на лице, выходит не очень. - Но, кажется, ты все-таки не отказался от обещания, да? - взгляд глубоко синих, словно самое дно океана, глаз поднимается на меня, в них есть лишь вопрос. - Можешь ли ты сейчас сказать, что мы все еще... друзья? Можешь ли ты сказать, что больше не уйдешь? Можешь ли ты гарантировать, что правда не выберешь смерть? Мы оба молчим. Синева глаз напротив ищет ответа, и я не решаюсь в них взглянуть. Правда, могу ли я? В состоянии ли я обещать это не кому-то, не Райту, но хотя бы самому себе? Что, если новое происшествие вновь сможет поколебать мою уверенность? Я медленно поднимаю взгляд с узора на полу на Феникса и он сам собой вновь останавливается на брелоке. Глупый, бывший когда-то ярким брелок персонажа из старой детской телепередачи. В таком состоянии, поцарапанный и выцветший, для кого-то он был бы лишь глупым мусором. Но только не для Феникса - он хранит его до сих пор, повесив на видное место, не столько напоминая себе, сколько рассказывая другим о силе своего обещания. Почти такой же, но красного цвета, сейчас лежит на заднем сидении моего автомобиля, прикрепленный к моему портфелю. Я улыбаюсь и кладу руку ему на плечо. - Мы все еще друзья. Я никуда не уйду. Я ее не выберу. Не в этот раз. Не в этой жизни. Не с этим другом. И Феникс, на миг застыв от неожиданности, расплывается в широчайшей, ярчайшей улыбке, затмевающей свет от ламп в баре, кладет свою руку поверх моей и легонько ее сжимает. Его глаза выглядели так, будто он сейчас расплачется. Адвокат-идиот довольно быстро отключился, откинувшись на мое плечо. Конечно, из нас двоих в основном пил он. У него велосипед! Это не ему вести машину лишние несколько кварталов, чтобы довезти кого-то не очень вменяемого и очень пьяного до дома! И не ему потом, возможно, прощаться с водительской лицензией! Несмотря на все это, я совершенно спокоен. Не тороплюсь уходить, хотя бар уже почти пуст. Не тороплюсь допивать свой стакан, хотя он стоит наполовину пустой уже полчаса. Не тороплюсь сталкивать Феникса с плеча, хотя он довольно тяжелый и неудобный. Никуда особо не глядя, я тихо поглаживаю его жесткие темные волосы, позволяя спокойно спать и бормотать невнятные вещи. Он ерзает, поудобнее устраиваясь, а я смотрю на него и не могу сдержать легкой, но искренней улыбки. Райт выглядит необычайно умиротворенным с этими румяными от алкоголя щеками и дрожащими от сновидений ресницами. Пожалуй, я могу просидеть так хоть всю ночь. - Ты никогда не узнаешь этого, Феникс, - говорю тихо, почти утыкаясь лицом в его макушку. - но я не врал тебе. Ни тогда, в начальной школе, ни сейчас. Сейчас я лишь... Недоговариваю. Я никогда не покину тебя отныне. - губы легко касаются виска, и я вижу, как он немного морщится. - Просто не смогу. И мне не столь важно, останусь ли я для тебя просто другом, опущусь ли до величайшего врага... Хотя этого ты точно не допустишь, верно? Только здесь, только сейчас, я могу позволить себе слабость. В этот день и в этот час. Больше никогда никто не увидит великого прокурора, так просто улыбающегося глупому адвокату, так тихо гладящего его растрепанные волосы и смотрящего на него таким образом. - Нет, Феникс, это не ты изменился. Изменился здесь я. Но только из-за тебя.