to live without you is difficult

У Ньюта сердце пропускает несколько ударов, когда он открывает дверь и на пороге видит человека, о котором уже успел забыть. Персиваль Грейвс смотрит на него как-то виновато, но всё же уверенно, даже кажется, что свысока. И Ньют глубоко вдыхает, неуверенно кивая и пропуская гостя вперёд, вовнутрь дома. Ньют выслушивает Персиваля, выслушивает внимательно, иногда кивая и поджимая губы. Грейвс пришёл за Криденсом. Тогда, услышав эти слова, кажется, что сердце остановилось и тело похолодело. Ньют храбрится и улыбку натягивает на лицо, но внутри, внутри всё ворохом, как после взрыва. А в голове стучит громким набатом - Криденс уходит, Криденс уходит, Криденс уходит. Руки предательски дрожат, и Ньют пытается не показывать этого. Нет, ему не больно, нет, ему не страшно. Всё в порядке. Он знал, что это когда-нибудь произойдёт, но предпочёл забыть и не вспоминать об этом, просто выкинуть из головы. И Ньют правда забыл, и без этой назойливой мысли было так спокойно и хорошо. Но всё хорошее имеет конец, но он почему-то и это знание выкинул из головы. Грейвс обещает зайти через несколько дней, словно давая самому Ньюту отсрочку, чтобы тот смог смириться, чтобы тот смог отпустить. И Ньют кивает на это, лишь всё также тихо и неловко улыбаясь, хотя глубоко внутри него всё сгорает, рушится и умирает. Больно, сейчас так больно, и руки всё ещё дрожат, и Грейвс наверняка это прекрасно видит. Но Ньют всё также храбрится, и не выдаёт своих чувств. Нет, никто не должен узнать. После той встречи Ньют не помнит, как спускается вниз в чемодан, как ищет Криденса, как передаёт слова Грейвса ему, и как почти теряет равновесие, когда видит в чужих глазах искры потаённой радости и воскрешённой надежды. Он и правда счастлив, что его не забыли, что он, кажется, всё ещё нужен. И Ньют должен радоваться вместе с ним, но губы почему-то не слушаются и не улыбаются в ответ на теплоту чужой искренней улыбки. Ньют успел за такое короткое время сплести в своей душе паутину из миллиона чувств к одному-единственному Криденсу, где вместе соединялись и боль, и страх, и вера, и привязанность, и доброта, и симпатия, и любовь. Ньют и сам не успел заметить, как полюбил, причём глупо, по-детски так, с разноцветными искрами в глазах и чужим именем на губах. И сейчас эта любовь рвёт его на части, отрывает слишком медленно кусок за куском, и от этого только ещё больней. Криденс стал для него кем-то большим, нежели просто гостем, просто парнишкой, который должен прожить с ним лишь пару дней, чтобы потом пойти своей дорогой. Криденс для Ньюта стал светом, стал тенью, стал звёздами и луной. И пусть сам он никогда не поверит в это, но Ньют знает, что чувствовал и чувствует. Это определённо любовь, которую он и сам до конца не может понять. Поэтому отпустить и попытаться не вспоминать каждую минуту о Криденсе кажется абсолютно невозможным. Но Ньют знает, что иначе не получится. Ему придётся отпустить в любом случае. Но забыть он сможет, наверное, очень и очень нескоро. Если вообще сможет. Дни летели слишком быстро. И всё это время Ньют почти не отходит от Криденса. Кажется, что он готов каждую минуту отдать ему все свои чувства, всего себя, и он отдаёт. Отдаёт, не требуя ничего взамен. Но Криденс всё равно на улыбки Ньюта отвечает улыбками, пусть неловкими и неуверенными. На слова, искренние и восторженные, возможно, сказанные невпопад, Криденс тихо смеётся и что-то говорит в ответ. На объятия, которые были редки и всегда не к месту, Криденс обнимает тоже, сконфуженно и еле ощутимо. Ньют ценит эти мгновения, ценит абсолютно всё время, проведённое рядом с человеком, который стал слишком ему дорог. Но он помнит, что даже если Криденс счастлив с ним и привязался к нему – это ничего не меняет. Грейвс пообещал забрать Криденса с собой в Нью-Йорк, и Криденс ждал этого. И он уедет, в любом случае. Но время прошло, и Персиваль Грейвс снова появляется на пороге его дома. У Ньюта снова предательски дрожат руки, и сердце в груди бьётся слишком быстро. Он сильно нервничает, сильно боится, сильно переживает. Но он помнит, что Криденс хотел этого, помнит, что Криденс скучал. А значит, ему нужно унять собственные чувства, хотя бы на время. Поэтому когда Криденс неуверенно и робко подходит к Грейвсу, когда всё оглядывается назад на Ньюта, тот лишь ободряюще улыбается и говорит какую-то успокаивающую глупость. Так ведь будет лучше для Криденса, убеждает себя он. Так будет лучше. Но внутри всё рвётся на части и кричит от боли, грудь сдавливает, словно в стальных тисках, а к горлу подступает ком. Свет постепенно гаснет, Ньют чувствует и видит это. Он ускользает от него, ускользает слишком далеко, слишком быстро и слишком надолго. Навсегда. И с каждым шагом Криденса становится всё только темнее. Уже на самом пороге, Ньют протягивает свои руки к лицу Криденса, и осторожно обхватывает его, еле ощущая тепло под ладонями. Он улыбается, почти счастливо и почти искренне, и получает лёгкую улыбку в ответ. - Ты вспоминай обо мне, ладно? Потому что Ньют будет помнить о Криденсе всё, абсолютно всё.