Part 5
3 июня 2017 г., 19:58
Несколько дней спустя.
Кэрри никогда не ощущала себя кем-то вроде некроманта, волшебницы или же реаниматолога, в общем, любого персонажа, способного вернуть человека к жизни, но у нее это как-то невольно получилось. Впрочем, почему невольно? Переспала она с Клаусом по обоюдному согласию, вот только не знала тогда, чем это закончится, иначе дважды бы подумала, стоит ли принимать такое поспешное решение. Правда, времени на взвешивание всех его плюсов и минусов у нее особо не было.
Да, Форбс всегда знала, что лучшим антидепрессантом и вообще лекарством является оргазм, но чтобы он настолько повлиял на обучаемого ею художника с одной деликатной проблемой? Вот этого она представить не могла.
Майклсон буквально сошел с ума. В последние дни после той жаркой сцены на диване Кэр, видевшем, кстати, немало подобных горячих моментов, он просто обезумел. Девушка, взявшаяся подтянуть его постельное мастерство и пробудить спящего красавца, правда, совсем не поцелуем, после подарив ему чувственную бессонницу, вместе с этим растормошила еще и одичавшего кроля, одержимого похотью и женским телом. Ее женским телом.
Кэрри и не помнила, когда в последний раз она надолго оставалась в трусиках, мгновенно слетавших к ее щиколоткам, когда Клаус оказывался рядом, а он не отходил от нее практически ни на шаг. Дорвавшийся до нормального секса художник хотел ее везде, всегда и всюду. Даже по ночам, когда Форбс ненадолго проваливалась в сон, он шептал ей на ухо, как, где и сколько раз завтра возьмет ее, таким образом строя планы на очередной совместный день. Конечно, Никлаус вовсе позабыл о своей благотворительнице, ментально кастрировавшей его без скальпеля и наркоза, теперь очнувшись от него и вернув себе мужскую силу.
Вот только следует заметить, что он позабыл о ней настолько, что даже не уведомил Ками об их расставании. И Кэролайн, учитывая обилие секса в ее жизни, выпустила этот момент из виду, откровенно говоря, наслаждаясь сложившейся ситуацией, ведь ей толком ничего не нужно было делать, лишь давать доступ Клаусу к своему заветному местечку, в ответ получая удовольствие и миллион благодарностей. Не зря она подозревала, что под личиной стеснительной ромашки, растущей в кустах на обочине, скрывается, по меньшей мере, чертополох. Ничего более страстного в растительном мире Кэрри в данный момент вспомнить не могла, ведь они снова придавались плотским утехам. На сей раз Майклсон решил осквернить дубовый стол в своем кабинете, ни с того, ни с сего усадив на него вскружившую ему голову девушку, и спустя пару минут шутливых протестов уже орудуя пальцами у нее между ног.
Он снова и снова доказывал ей, что легко может найти на ощупь клитор, параллельно отвлекаясь на то, чтобы поцелуями собрать с ее губ стоны, которыми Форбс щедро одаривала его, поощряя каждую ласку, предназначавшуюся ей.
Но ему этого было мало. Порой Клаусу казалось, что он вознамерился затрахать эту язвительную занозу до смерти, чтобы она позабыла о том, с чего все началось, ведь являлась свидетельницей его беды, получившей от нее название «кампотенция». Теперь почему-то Майклсона не беспокоила эта производная с именем Камилл, а ведь раньше он так ревностно относился к нему. И это изменилось с появлением в его жизни несносной белокурой едкой особы, предоставляющей эскорт-услуги. Кажется, это был повод для ненависти, ведь она всколыхнула его тихий сонный мирок, но единственное, что он мог делать с ней, так это заставлять едва ли не терять сознание под ним, словно доказывая не только себе, что он может это сделать, но и упиваясь властью над ней, а еще ее подчинением, что определенно радовало его, учитывая, насколько острым был язычок Форбс. Впрочем, в нужное время она легко превращала его из жала в инструмент искусных ласк, шелковыми поглаживаниями которого сводила Клауса с ума.
Теперь же Никлаус собирался ответить ей тем же, опускаясь перед ней на колени, вынуждая Кэрри шире раздвинуть ноги, чтобы он губами мог прикоснуться к ее плоти, поднимая ее экстаз на новый уровень.
Зарывшись пальчиками в его волосы, оттягивая их и прочесывая ноготками по коже головы, Кэролайн пыталась притянуть парня ближе к себе, чтобы усилить ощущения и почувствовать их глубже.
Дрожа всем телом в предвкушении подступающего пика, девушка позволила себе гортанно закричать, больше не в силах сдерживаться, и вдруг откуда-то со стороны тоже раздался крик. Чужой. Ошеломленный и испуганный. Правда, Форбс потребовалось время, дабы осознать это.
Недовольно приоткрыв глаза, собираясь возмутиться по поводу незакрытой двери и остановившегося за минуту до того, как она кончит, Клауса, Кэрри уставилась на вошедшую в кабинет блондинку, сразу узнав в ней пассию Майклсона, обладавшую проклятием в виде ауры, убивающей потенцию напрочь. К слову, в этот момент Кэр вновь почувствовала себя животворящей спасительницей, вот только о том, каким органом она сотворила чудо, думать ей не хотелось.
— И этими губами ты собирался целовать меня?! — обиженно взревела О’Коннелл, и Кэролайн показалось, что ее ноздри от гнева раздулись настолько, что теперь напоминали две черные дыры. Да и вся ее внешность в целом оставляла желать лучшего. На снимках из Гугла мозгоправ, сломавшая рычаг либидо Клауса вместе с его наружным стержнем, выглядела значительно лучше. Впервые Форбс вспомнила о наличии фотошопа, сама никогда даже не пользуясь фильтрами в одном из приложений своего мобильного.
— Нет, для тебя бы я приобрел другие, дорогуша, — язвительно огрызнулся Майклсон, дивясь, откуда он набрался такого ехидства. Хотя источник его он не просто знал, а еще и ощущал его вкус на своем языке.
— Почему ты так разговариваешь со мной? — икнула Ками, — заразился от этой проститутки?! Мне следует бояться, что это не единственная болячка от нее?!
— Экскортницы! — спрыгнув со стола, Кэролайн возмущенно топнула ножкой. Впрочем, она тут же поймала себя на мысли, что в глазах Камилл это выглядело иначе, учитывая, в какой позе она их застала, да и за сексом они с Клаусом так и не дошли до обсуждения их отношений, если таковые имелись, только вот не время было сейчас для таких размышлений. И вообще Кэр всерьез опасалась, что ей вновь придется спасаться бегством. На этот раз без белья, но хотя бы в одежде. Хоть какой-то прогресс.
— Как ты мог? — всхлипнула беловолосая угроза для мужской силы, отчего-то вмиг позабыв о своем дипломе психотерапевта и растеряв самообладание и способность контролировать эмоции.
— Сам не знаю, как так получилось, — покачал головой Майклсон, снова растрачивая всю свою властность и жесткость, опять превращаясь в расстроенного щенка с потеющими от волнения и нервозности ладонями, будто эта особа влияла не только на крепость его стояка, а и его состояние в целом. — Еще неделю назад я безумно любил тебя. Прости, Кэролайн, я знаю, тебе неприятно слышать это.
— Да ничего, нормально, продолжай, — махнула Форбс рукой, чувствуя, что хоть внизу живота и повис груз неудовлетворения и вообще вся эта ситуация была таковой, что ей стоило бы смыться, но она могла услышать наконец заветную причину проблемы Никлауса, и любопытство в который раз взяло над ней верх. Впрочем, Кэр думала, что лучше бы это был ее Пикассо.
— Но я не мог так дальше. Я поступил нечестно, да, но этот твой лук…
— Какой еще лук? — удивленно икнула Кэр, перебив его.
— Ты слишком много ешь его, — не обращая на нее внимания, продолжал Клаус. — Я пытался мириться с тем, что даже твоя кожа пахнет луком, но я оказался бессилен. И я хотел поговорить с тобой, начинал, а ты сказала мне, что мое непринятие этого запаха — проблема детской травмы, когда мой отчим заставлял меня есть луковый суп, тем самым ломая мою волю. И я всерьез считал, что это так, вот только легче не становилось. Возбуждение сменялось сном, словно я впадал в спячку по приказу своей психики, включавшей защитную реакцию, когда я снова чувствовал лук. И с помощью Кэролайн я пытался все исправить…
— И исправил же, — глубокомысленно заметила Форбс, косясь на рыдающую девушку. Если до этого она грозилась и ей преподать парочку уроков, то сейчас это желание, как рукой сняло.
— А потом пошел к другому психотерапевту, его посоветовал Элайджа, и доктор Петрова объяснила мне все. Сказала, что моя проблема в тебе. Ты пробуждаешь последствия моего нервного потрясения из прошлого. И пока я с тобой, то я буду уязвим.
— Ты бросаешь меня? — истерически взвизгнула Камилл.
А Кэрри же в этот момент поняла, минимум, три вещи. Во-первых, она решила напрочь исключить из своего рациона лук от греха подальше, вдруг у них с Клаусом все будет серьезно. Во-вторых, она осознала, что ей следует отучить этого парня от походов к психотерапевту при любой его проблеме, если опять же, они останутся вместе. И, в-третьих, она точно должна подружиться с доктором Петровой, чтобы держать ее под своим контролем. В общем, заданий у Кэр еще было выше крыши. М-да, проблематичный художник Майклсон оказался еще проблематичнее, чем она думала.
— Я должен. Это лучшее решение для нас обоих, — покачав головой, Никлаус двинулся к ней, собираясь успокоить, теперь уже бывшую, свою пассию и под шумок избавиться от нее, проводя до двери, чтобы точно не задержалась в особняке надолго. Но обнимать он ее не стал во избежание возвращения не только Ками, но проблемы с потенцией, связанной с ее репчатым ароматом, ведь у него еще были определенные планы на этот вечер и ночь.
После же их с Кэрри ждал серьезный разговор, во время которого они решили не спешить и посмотреть, что выйдет из их влечения. Эта беседа длилась от силы минут пять, а потом Кэролайн снова оказалась на столе, чему была несказанно рада.
И, казалось бы, все проблемы позади, и можно только расслабляться, наслаждаться, и ни о чем, кроме контрацепции, не переживать, но на беду Форбс Клаус вздумал познакомить ее со всей своей семьей. И кто же знал, что Ребекка Жерар, гнавшаяся за девушкой, которую застала в неглиже со своим мужем, в девичестве была Майклсон, и являлась сестрой художника, с которым Кэр закрутила роман. Похоже, ей предстояло очередное испытание, но девушка радовалась, что оно хотя бы не связано с постелью. Уж семейные ссоры она точно могла пережить. В крайнем случае, не зря же Кэролайн посещала спортзал, особое внимание уделяя беговой дорожке...
