Кейтлин

Кейтлин привычно надевает черную одежду. Но не на тело. Тело она прячет под полуделовыми костюмами, под платьями и туфлями-лодочками, под вечной искренне-вымученной улыбкой — и надеется, что дальше никто не заглянет. Если бы Барри сейчас не спешил на свидание, а еще на секунду задержал взгляд на ее глазах и заметил, что она смотрит сквозь него... Если бы Циско не был так занят придумыванием имени для очередного мета и заметил, как дрожат ее руки… Она очень благодарна за эти «если». Кейтлин привычно поджимает губы и нервно одергивает платье, пока Барри на больничной койке смеется, не обращая внимания на боль в ребрах. — Все в порядке, Кейт, — шелестит в голове не его голос. Ронни нежно целует ее в лоб, когда после первого свидания накидывает ей на плечи свою куртку. Кейтлин целует его фотографию на похоронах. Дважды. После взрыва ей даже нечего хоронить. Она все так же устало кутается в его куртку. Иногда Кейтлин кажется, что она слишком легко привязывается к людям. Клянется никого не подпускать, возводит стены. Очень хлипкие стены. Ронни улыбается и без труда ломает их. Барри неловко топчется у руин, будто ждет разрешения, но все равно беспрепятственно идет дальше. Джею даже не приходится стараться. Они ломают стены. А затем умирают. Все. Джея она хоронит раньше, чем Зума. Кейтлин возводит внутри себя алтари. По одному на каждого покойного, которого она любила. Она искренне молится, чтобы никто не увидел кладбище в ее глазах. Каждую ночь и каждое утро она, как мантру, повторяет себе их имена.       Папа       Ронни       Уэллс       Джей Доктор Уэллс заставляет ее идти дальше. Он заставляет её запереть боль в себе, забыть, сосредоточиться на том, кем она должна быть. Она нужна ему. Она нужна Барри. У доктора Сноу нет времени на жалость к себе. Она заталкивает внутрь, в глубину, где о Боже, как же все уже гудит от сосущей боли все переживания, сомнения, привязанности. Все, что не связано с работой. Все, что делает ее Кейтлин. У доктора Сноу нет жизни. Она автоматическим движением надевает белый халат, так же автоматически поправляет идеальную прическу и выученно-фальшиво улыбается. У доктора Сноу есть время только на пациентов. А потом Барри просыпается и все снова рушится к чертям. Доктор Сноу пытается убедить себя, что ей не за что переживать. Доктор Сноу считает, что он – лишь работа. Вот только Кейтлин все чаще выглядывает из-за подчеркнутой холодности белого халата. Кейтлин не доктор Сноу, она врать не умеет. Особенно себе. Стены снова рушатся.       Папа       Ронни И это страшно. Ронни врывается в ее жизнь и срывает корочку со старой раны. Он возвращается, как раз тогда, когда она уже почти готова смириться с тем, что он мертв. Он смеется. Он привычно теплый и ласковый. Он – Ронни. На короткое мгновение Кейтлин кажется, что кошмар закончился. А потом она хоронит Уэллса, человека который снова дал ей смысл жить. Точнее того, кем она его считала. Она хоронит его в себе, запечатывая все воспоминания. Циско дрожит, пытаясь унять все еще бьющееся сердце. Предателям ставят кресты? Слева от Уэллса ложится Ронни. Ее муж. - Поедем на медовый месяц на Багамы. - Тебе не кажется, что будет скучно? - С тобой никогда не бывает скучно, Кейт. Кейтлин дрожит в тонком платье посреди июля и пытается понять, что происходит с ее жизнью. Почему все, кого она любит обречены? Джей Гаррик напоминает смесь Ронни и Барри. Джей Гаррик идеален, будто создан для нее. Кейтлин боится. Раны от Ронни и Уэллса еще кровоточат. Джей вежливо подвигает ей стул и не мешает, когда она просит оставить ее одну. Он несмело приближается к ней под омелой, оставляя ей возможность отступить и спустить все на шутку. Она благодарно не использует этот шанс. Кейтлин страшно. Джей скоро умрет. Она снова может потерять любимого? человека. А потом она узнает, что Джей не умрет. То, что мертво, умереть не может. Она хоронит свою фантазию об идеальном парне по имени Джей Гаррик рядом с Уэллсом. Зум злобно смеется ей в лицо. У Зума лицо человека, которого она успела полюбить.       Папа       Ронни       Уэллс       Джей Она чувствует странную смесь ужаса и радости, когда Зум отправляется вслед за ними. Кейтлин больно, но она смеется вместе со всеми. Им всем больно. Какая к черту разница, что болит? Все в этой комнате надколотые и склеенные снова. Но ведь прошлое не вернешь?.. Кейтлин понимает, что что-то не так. Что-то скребет внутри, что-то тянет ее к двери. Она выбегает на крыльцо и успевает заметить вспышку.       Папа       Ронни       Уэллс       Джей Кейтлин обессилено оседает на пол и продолжает смотреть невидящими глазами в темноту. - О Боже…       Барри Кейтлин больше не может терять тех, кого она любит.