Игры судьбы

Нил проснулся под надоедливый треск больничных аппаратов. Сначала пришло невообразимое облегчение: он в безопасности, он скоро встретится со своей семьей. Но поразмыслив над всем случившимся, понял, это все сон или действие препаратов, которые вводил ему похититель. Как ему осточертело все это заточение с каждодневным испытанием судьбы и удачи. Но он помнил как выстрелил в Граймса, или это тоже сон? Наверно… Но почему его собственное сознание шутит с ним, причем очень злую шутку? Он осмотрелся и заметил Питера, смотрящего на своего друга. Он был явно удивлен, ведь врачи сказали, что раньше завтрашнего утра Нил не проснется, но вот, лежит и о чем-то думает… — Как ты, Нил? — он присел поближе к нему и взял его руку в свою в знак поддержки. — Никак, это все сон. А потом меня разбудит Донован и снова выстрелит. Но в этот раз пуля может убить меня… — если это его сознание, то зачем усложнять все ложью? Но он притянул к себе свою руку, не позволяя наслаждаться этим нежным прикосновением. — Но ты не в той ловушке. Ты в больнице, со мной и скоро приедет Элизабет. — Ага… — неверяще сказал он и закрыл глаза. — Нил, это реальность. Ты в безопасности. — Почему именно этот сон? Почему именно ты и Эл? Мой разум меня же и убивает… — открыв один глаз, Кэффри снова посмотрел на своего друга. — Из-за чего ты думаешь, что это сон? — Этого не может быть. Я либо сплю, либо уже мертв и это то, что бывает после смерти. Но я не хочу думать, что я умер, — объяснил Нил и снова закрыл глаза. — Хм, а вариант, что мы тебя нашли, ты не рассматриваешь? — спросил Питер. — Нет, — коротко ответил мошенник. — Почему? — Меня никто и не искал. Если бы ты настоящий хотел, то нашел бы меня очень быстро, а так я уже 6 или 7 день здесь нахожусь. Я не нужен никому. — Как ты можешь так говорить, — возмутился Берк. Он вспомнил, как изводил себя эти дни, и это значит «не хотел найти»? Но продолжил он мягко и настойчиво. — Если бы я не желал тебя, то мне и незачем было бы тебя спасать. Но если ты сейчас лежишь в больнице, значит мы спасли тебя. И ты нужен нам… — Это мое воображение. — Поспи, Нил. Когда ты снова проснешься, мы поговорим с тобой. И Кэффри повиновался. Питер вышел за дверь палаты и не смог сдержать чувств. Он просто начал плакать. Как Нил, его Нил, мог так о нем подумать? Хотя агент и сам наверно начал бы сомневаться в дружбе, если бы никто не приходил его спасать почти неделю. Да и тем более каждый день приходил его мучитель и стрелял в него. Нет, Нила нельзя в этом винить, он не виноват в том, что теперь не доверяет миру… и Питеру. Врач сказал, что Нилу просто нужно время, значит Питер даст его ему и поможет, чем только сможет.

***

В следующий раз Нил проснулся лишь через день после их разговора. Питера не было рядом, зато был Моззи. Вот этого Нил не мог понять. Точнее, безусловно Мозии его второй лучший друг, но мошенник наверно просто подсознательно хотел увидеть Питера. Хотел еще поговорить с ним. — Привет, Нил, — начал Моз. — Как ты себя чувствуешь? — Стандартный набор фраз… Никакого воображения, — ответил Нил и закрыл глаза. — Питер сказал мне, что ты думаешь это сон. — Да, наверно. — Но этого не может быть, — Нил хотел передвинуться, но только застонал от боли. — Осторожнее, тебе лучше не двигаться. — Почему этого не может быть? — Потому что я, Питер, Эл, ты настоящие. Живее не бывает. — Но откуда ты знаешь? — Нил, ты доверяешь мне? — Да. — Так доверься и сейчас, ты не спишь. Вокруг тебя все настоящее. Боль настоящая. Ты выбрался из плена. — Но как? Я не помню чтобы меня кто-то спасал, — Нил почти поверил ему. Наверно он просто хотел, чтобы это было реально. Так может все так и есть? — Ты снял наручники, от них у тебя на запястьях раны, — он указал на бинты на руках. — А потом напал и убил Граймса. — Я? Убил? — сердце словно остановилось. Нил столько раз запрещал себе трогать других людей, а сейчас убил. — Да, Нил. Но это была самозащита, ты не виноват. — Уходи, — не замечая боли, Нил отвернулся от своего друга. — Мне нужно побыть одному. Если это реальность, то все еще хуже, чем если бы это был сон. Он убил человека. И этому нет оправдания. Нил предал свои принципы и отнял жизнь, пусть его мучителя. Он убийца. Эта мысль не выходила у него из головы. Но Нил должен был смириться с этим. Но как он мог это сделать? Размышляя и плача, он уснул глубоким сном.

***

— Нил, открой глаза, — Питер стоял над ним и просил. И его друг сделал, что он велел. — Как ты? — Нормально, — хриплым голосом ответил Кэффри. — Моззи сказал, что ты поверил в реальность… и рассказал как ты… оказался здесь… — Да. — И ты выгнал его. — Да, я просто хотел побыть один. Мне это нужно было, — опять появились слезы на глазах, когда он вспомнил об убийстве. — Ты не хочешь разговаривать, — утвердительно сказал Питер. — Я хочу, но не могу. Как о таком можно говорить? Я убил человека, — задыхаясь от эмоций, проговорил Нил и закрыл руками лицо. — Но ты не виноват. Он заслуживал смерти, — поддерживал разговор Питер. Доктор сказал ему, что Нилу следует выговориться, и тогда ему станет легче. — Я не имел права трогать этого человека, — твердо сказал он. — Не мне решать, кто может жить, а кто нет. — Это, конечно, хорошо, что ты так думаешь, но не в этот раз. У тебя был выбор: либо ты, либо он. И я рад, что ты убил его, а не он тебя. — Я тоже наверно рад этому, но он мертв. И Я убил его. — Это самозащита. — Я знаю…

***

Прошло недели две и Нил смог смириться с убийством, хотя его до сих пор мучали кошмары, где он весь в крови сидит над телом Донована. Но Питер, Элизабет и Моззи помогли ему справиться с этим. Иногда они целыми ночами сидели у его кровати и наблюдали за ним. Опекали его, не отходя более чем на пять минут от него. И Нил понял, в сотый раз понял, что ему нет никого дороже их.