«Just Keep Breathing»

Проводив своего сына за дверь, Павел Олегович старался не смотреть на красного, как рак, Алекса… равно как на бледную Катерину…. Он молча подошел к окну и, созерцая красоты комплекса «Москва — Сити», задумался на пару секунд. Показавшихся Кате и Алексу вечностью. — Саша, — наконец, что-то решив для себя, позвал Жданов-старший мужчину, — Ты не мог бы меня проводить до Урядова… У них там что-то по отделу кадров не стыкуется, надо посмотреть. Заодно кофе выпьем. Согласен? Александр ничего не ответил, лишь кивнул и, в слишком-быстрые несколько шагов добравшись до двери, вышел, не оглядываясь ни на совершенно побелевшую Пушкареву, ни на слишком спокойного Павла Олеговича. Последний явно не обиделся на такую реакцию и вышел вслед за мужчиной… оставляя Катерину одну… Ну… как одну… — Коля-аа… — слабым голосом проблеяла Пушкарева, оседая на пол посреди кабинета. Зорькин выглянул из каморки и, мгновенно оценив масштабы трагедии, подлетел к своей горе-подруге… Которую уже сотрясали истерические рыдания. — Катя… — Николай присел рядом с Пушкаревой, на колени, и, приобняв, начал слегка потрясывать ее за плечи, — Кать… Катя… ничего страшного не произошло… ну, подумаешь… ну поцеловались… ну Боже мой… ну что тут такого… На этих словах вой от рыданий усилился, и Коля просто притянул Катю поближе к себе так плотно, чтобы ее лицо уткнулось в его пиджак. «Пусть портит вещь… но так хоть никто не слышит». — Кать… — пошел на второй круг своих нелепых утешений Зорькин, — Ну Кать… Ну всё нормально… Кать… Успокойся, пожалуйста, ну пожалуйста… ну Кать… Ну блин, ну Господи… Ну подумаешь, застукали вас… да пфф… Вой и истерика началась с новой силой: Катя била своего друга кулачками, но Зорькин был непреклонен и держал голову Пушкаревой на своей груди, чувствуя, правда, как постепенно, вместе с пиджаком, намокает и его рубашка. Решив для себя, что устные утешения не помогают, Коля только сильнее прижимал ревущую Катерину к себе и гадал, когда она сможет хоть немного прийти в себя… и сможет ли вообще. «А собственно — с чего бы реветь-то?!»,  — рассуждал Зорькин, чувствуя, что мышцы рук всё-таки начинают затекать, — «Ну, подумаешь, застукали в кабинете… ну, подумаешь — поцеловалась с Воропаевым… Так ведь наверняка не добровольно, он сам к ней пристал…! Если в таком духе подойти — надо начистить харю этому козлу…. … А если всё-таки добровольно?! Ух-ё…». Пока Коля медитировал над собственными мыслями, всхлипы и вой прекратились, и Катя уже вовсю щипала и щекотала парня — словом, пыталась вырваться из того захвата, которым держал ее Зорькин. Сам же Зорькин, оцепенев, ни на что вообще не реагировал… Совершенно. — Коля-аа, — сипло пробормотала Пушкарева куда-то в подмышку другу, сильно пихая его в бок, — Задушишь, идиот! — Сама дура, Пушкарева, — Коля быстро разжал руки… и Катя кубарем покатилась с колен парня, нещадно матерясь, — Ой, прости, пожалуйста, — Зорькин мигом вскочил на ноги и помог подняться своей подруге, — Между прочим, ты тут сама виновата… нечего было… — Замолчи… — Катя потерла ушибленный локоть и поковыляла в каморку, — Вообще молчи. Иди в конференц-зал и займи мне место подальше…от всех. Коля скептически выгнул бровь, но повиновался… Всё-таки, когда Пушкарева в таком нестабильном состоянии… прибьет и не заметит… «Дыши… Бестолочь…».