Жарко. Больно. Хорошо.

Как же здесь, чёрт возьми, жарко. Или Курамочи только кажется? К концу второго урока он стягивает галстук, а к середине третьего расстёгивает пару пуговиц на школьной рубашке, но это мало помогает. Жар - он внутри, плещется томлением в теле, фантазиями - в воображении, и если Катаока-сенсей спросит о теме урока, Курамочи не сможет ответить. Какие ему сейчас уроки? Пристальный - понимающий - взгляд Миюки только усугубляет положение. Слава высшим силам, которые одарили его капелькой совести, и он не стал подходить к Курамочи на переменах. Сидел тихо, не отсвечивал, но взгляд его цепкий всё равно мерещился лёгкими прикосновениями на коже. И сейчас мерещится. Или у Курамочи уже глюки начались. Он невольно передёргивает плечами, съезжает по стулу ещё ниже, раздвигает ноги на всю дозволенную партой ширину и прикрывает глаза. Жа-арко. Господи, он в жизни больше не поведётся на уговоры Миюки. Да, Курамочи самому было интересно, что из этой затеи выйдет, но с него хватит, честно, сил больше нет. На следующей же перемене - к чёрту всё. - ...эй, Курамочи? - голос тренера - ах, нет, сейчас сенсея - едва доносится до сознания, и Курамочи открывает глаза, пытаясь сконцентрировать взгляд. - Тебе нехорошо? Сказал бы он, каково ему сейчас, ха. - Всё отлично, - отвечает Курамочи и тут же кашляет, потому что в горле пересохло, а голос охрип. Спазмы от кашля сжимают всё тело, снова и снова, и он невольно сгибается над партой, одним движением сводя ноги. Чёрт, каждое такое движение несёт за собой целую волну ощущений, и из томного покоя Курамочи резко кидает в острое возбуждение. Блядь, да блядь же ж! - Миюки, помоги Курамочи добраться до медпункта, - строго, как на поле, командует Катаока. Курамочи догадывается, что у Миюки сейчас морда кирпичом, и точно знает, какой была бы его ухмылка, если бы тренер не видел. Где-то на задворках подсознания всплывает радостное «наконец-то!». Ладонь Миюки на плече тяжёлая и горячая. Скользит по пропотевшей ткани рубашки вниз, и Миюки помогает Курамочи подняться, подхватив за предплечье. Без разговоров приобнимает за талию, но Курамочи не настолько одурел, чтобы позволять ему подобное при всех. Рывок в сторону из-под руки Миюки провоцирует ещё одну жаркую волну изнутри - и после неё у Курамочи уже не остаётся сил на сопротивление. Чёрт с ним, с Миюки, пусть сегодня наслаждается, а завтра Курамочи придумает, как отомстить засранцу. - Не думал, что ты и правда это сделаешь, - признаётся Миюки, пока они тащатся по школьному коридору. Точнее, Курамочи расслабляется и позволяет тащить себя - ноги дрожат и подкашиваются, голова кружится от возбуждения, и сильная хватка Миюки лишь усугубляет ощущения. - Не зря же ты продолбал полторы тысячи на эту игрушку, - фыркает Курамочи в ответ. Вообще-то это он вложил в голову Миюки ту безумную идею про эротические девайсы. Как-то раз на волне послеоргазменной неги, раскинувшись на пыльном мате в подсобке, вспомнил не так давно просмотренное порно, где крепкий красавчик насаживался на разные пупырчатые, ребристые и гладкие штуки. В его ассортименте были как вполне невинные экземпляры небольших размеров, так и монструозные конструкции, явно не предназначенные для запихивания в естественные отверстия тела. Но парень справился, и сквозь охуение Курамочи даже почувствовал толику уважения. Чем и поделился с Миюки в тот период времени, пока мозги ещё не встали на место. Кто ж мог подумать, что Миюки проникнется настолько, чтобы заказать в интернете простую на вид стеклянную анальную пробку? Сначала Курамочи поржал, оглядывая это чудо извращенской мысли, потом послал Миюки нахер. Но перестать думать о тяжести прохладного стекла на ладони никак не мог. А вчера на физкультуре Миюки взял его на понт, когда они играли в футбол - вроде бы, Миюки и футбол вещи несовместимые, но... Пусть он и не попадал ногой по мячу, зато, как оказалось, на воротах ему не было равных - Курамочи не смог забить Миюки ни одного гола. И продул ему желание. Которое включало в себя три составляющих: Курамочи, анальную пробку и отсидку на уроках. Крайне садистский план - это Курамочи понял ещё когда готовился к походу в школу. Пробка казалась небольшой, гладкой, похожей на нераскрытый бутон тюльпана, но, вот правда, пока Курамочи пытался пропихнуть её в себя, ему не раз хотелось бросить это занятие. Может Миюки как-то по-особенному его растягивал, или дело в том, что это было твёрдое стекло, а не упругий член - Курамочи измучился и потратил пол-тюбика смазки, прежде чем пробка, растягивая до жуткой боли, проскользнула большой частью внутрь. Курамочи выдохнул с облегчением, но это было только начало. А сейчас, к середине третьего урока, он чувствует себя растраханным, но абсолютно неудовлетворённым, и Миюки, чтоб его черти в аду драли, просто обязан привести эти ощущения к балансу. Иначе Курамочи сам нагнёт его и запихает ему эту пробку вместе с органичителем насколько руки хватит. Конечно же они проходят мимо медкабинета до конца рекреации и заворачивают в туалет. Курамочи тут же толкает Миюки к закрывшейся двери и жмётся к нему всем телом, трётся как гулящая кошка - боже, он уже в таком состоянии, когда плевать, насколько идиотским выглядит его поведение, нет ни стыда, ни смущения, только жажда прикосновений и ещё более острых ощущений. - А тебе, я смотрю, нравится, - выдыхает Миюки и сжимает в ладонях задницу Курамочи, толкая его на себя, на своё колено. От этого движения Курамочи так резко выгибается, что Миюки приходится ловить его, и вот уже Курамочи прижимается к стене, цепляется за плечи Миюки, стонет что-то невнятное - в голове полный бардак, а Миюки пытается поцеловать его, но лизаться - последнее чего сейчас хочется Курамочи. - Вытащи из меня эту херовину, - требует он, не открывая глаз. Миюки кусает за шею - боль взрывается в башке и проходит дрожью до самых кончиков пальцев, - расстёгивает форменные штаны, тут же ныряя ладонями под трусы, оглаживает ягодицы и касается ораничителя пробки. - Офигеть просто, - делится впечатлениями Миюки. - Ты весь мокрый и горячий. - Я, блять, знаю! - шипит Курамочи. Сколько он смазки в себя влил сегодня утром, и как у него горит всё внутри, почти четыре часа уже, господи, он свихнётся, если не кончит сейчас. А Миюки, скотина, потирает края растянутой вокруг гладкого стекла дырки, нажимает на пробку, проталкивая ещё глубже, и Курамочи вздрагивает всем телом вслед за его движениями, это же невозможно терпеть, просто нереально! Они сталкиваются телами, и Миюки такой же вспотевший, твёрдый и жаркий. И как у него только хватает сил держаться? Обычно же первым набрасывается и нагибает, едва успев член достать. - Как бы я тебе сейчас вставил... - Так давай! - замученно стонет Курамочи. - Нет, подожди, не так, - отвечает Миюки и подталкивает его к подоконнику, попутно стягивая штаны с трусами ниже. - А как, мать твою, ещё?! - Наклонись. Миюки давит ладонью между лопаток, укладывая Курамочи грудью на подоконник, и... Замирает. - Ну!!! - Классно. - Сука ты, Миюки! Самая сучная су... Ох, - Курамочи захлёбывается ругательствами, когда Миюки тянет за ограничитель. Другой рукой он обхватывает член, и Курамочи скулит, проскальзывая ладонями по подоконнику. Он не контролирует себя, мышцы сжимаются, втягивая пробку обратно каждый раз, как Миюки проводит пальцами вниз по члену, а потом он снова вытаскивает её, растягивая задницу Курамочи на этом блядском тюльпане. - Вытащи уже, Миюки, сволочь, не издевайся... - Но тебе нравится. Ты бы видел свою дырку: она так широко раскрывается, края ярко-красные, блестящие от смазки... - Заткнись! - А эта штука прозрачная, всё прекрасно видно... - Ублюдок. - И тебя это заводит, - Курамочи чувствует улыбку Миюки собственной кожей, в том месте под ухом, куда он прижимается губами, нашёптывая весь этот бред. - Займи рот делом, - отрывисто выдыхает Курамочи, и не успевает снова вдохнуть, как Миюки дёргает его за руку, разворачивая на месте, и опускается перед ним на колени. - Псих несчастный. Больше Курамочи не может сказать ничего внятного, потому что Миюки берёт сразу целиком, до самого горла, вжимается носом в почти гладкий лобок и тянет, тянет чёртову пробку наружу, а Курамочи не может расслабиться и отпустить её. Он кончает, и каждый спазм отдаётся режущей болью в растянутой до невозможности заднице. И удовольствие такое же острое, прошивает тело насквозь каждую секунду, снова и снова, и Курамочи не представляет, как долго это длится и в какой момент прекращается. Руки подкашиваются, и он едва не падает, но Миюки успевает подхватить его подмышки, прижимает к себе одной рукой, а другой сам держится за подоконник. В голове так пусто, в ушах бессмысленный шум, а телу легко и хорошо. Только когда дыхание более-менее приходит в порядок, и Курамочи снова может полностью чувствовать своё тело, он понимает, что чёртова пробка всё ещё внутри, пусть и не ощущается теперь также явно, как раньше. - Какого хрена, Миюки? - заплетающимся языком спрашивает Курамочи. - Уговор был на то, что ты проходишь так до конца занятий. - Ты убить меня хочешь, да? - Я хочу вернуться в общагу после уроков, выгнать Савамуру из комнаты, разложить тебя на кровати и... - Озабоченный ублюдок, - не дослушав, делает вывод Курамочи. - Тебе это нравится, - уверенно констатирует Миюки. И он чертовски прав.