present

[au относительно финала сериала] — Ты… что? — Бонни вскидывает глаза, красные, воспаленные, с мешками, в которых можно спрятать все свое горе, с дрожащими ресницами. — Ты пришел добить меня, что ли? Бонни взмахивает рукой, кричит, что есть сил, вкладывая все свои чувства, все эмоции, освобождая всю скопившую злость, и не на Деймона, нет, на его брата, что поступил так эгоистично, так глупо, так, как мог поступить только Стефан; именно ей пришлось приводить Деймона в чувство, пару раз хватать за руки при попытке суицида, забирать бутылку, ловить на крае пропасти — и Бонни устала, ладно? Елена не пришла в себя, какой-то сбой в магическом потоке, где-то не сошлись вселенные, и Елена умерла; Деймон в один момент потерял и брата, и любовь всей своей жизни, да еще и стал человеком — галактика сука еще та, перевернула все с ног на голову; Бонни — единственное, что у него осталось, но этого недостаточно, одной только Бонни никому еще не было достаточно.

Вперёд, злись в ответ на мою честность! Ты знаешь, я пытался, но я не искусен в извинениях Я надеюсь, моё время ещё не истекло

Бонни пропадает на пару дней, и, хотя Керолайн способна отыскать ее за час, максимум — два, она упрямо сидит дома, заботясь о своей школе гораздо больше, чем о чувствах бывшего вампира; Деймон спит на пороге ее с Риком дома, распугивая мамочек, приводящих своих чад по утрам, и бьет костяшками в зеркальный витраж до того, пока не отбивает кусочек, вспарывая себе кожу — Керолайн вылетает из дома и хохочет непозволительно громко, а затем перевязывает ладонь бинтом, найденным невесть где, и все еще не перестает хохотать — Деймон смеется вместе с ней. — Я был честен с ней. Я всегда старался быть честен с ней, а она исчезла. Где она, Керолайн? Деймон — абсолютно не Деймон, вечная ухмылочка не прижилась на человеческом теле, исчезла из его внешнего вида за своей ненадобностью, насупившиеся брови испарились вслед за ней, а вечный сарказм заменен на приличную дозу ненависти к самому себе; Керолайн не узнает Деймона, поэтому и сдается быстро. Деймон мчится в дешевый отель на всей допустимой скорости, ощущая горькую иронию, стремится оказаться на месте как можно скорее; слова рвутся из груди куда быстрее и причиняют боли гораздо больше разбитой костяшки, но Деймон думает только о том, как бы все снова не испортить, как бы упросить ее остаться и выслушать до самого конца. Деймон покупает открытку с вычурно-золотой подписью ‘прости’, сам кривится от глупости сложившейся ситуации, и стучится — Бонни распахивает дверь.

Я уверен, ты знаешь, что я совершал ошибки, может, раз или два Говоря «раз или два», я имею в виду пару сотен раз Так позволь же мне реабилитироваться

Бонни слушает его, не переменившись в лице, эта любовь, свалившаяся так внезапно, является абсолютно ненужной; Бонни хочет быть одна, действительно, хочет, ей не нужны все эти проблемы с отношениями, которые точно не превратятся ни во что хорошее, ведь это — Деймон, а с ним никогда не бывает просто, он ошибок совершил так много, что ни одна церковь не отпустит; Бонни точно не желает вмешиваться во все это. Бонни себе соврет, если скажет, что ни разу не думала об этом: перейти грань, которую они сами себе очертили, позволить выйти наружу всему, что запрятано очень глубоко, разбудить чувства, ожить, в конце-то концов; Бонни смотрит на Деймона, и ей хочется броситься к нему на шею, но вот только она — не героиня мелодрамы, взявшей Оскар, она — ведьма, а он — Деймон, черт его дери, Сальваторе, и черт его удержать не смог. А еще есть Елена, и Бонни знает, будь она жива, она Деймону не была бы нужна, она вообще никому никогда не была нужна, все ставили на первый план кого-то другого; был, правда, Энзо, величайшая ее любовь, мужчина, коего она привязала к себе магией, но ведь и он влюбился в нее не вопреки, а лишь благодаря. Деймон подходит ближе, замирает перед ней, он весь — полый скелет, рисуй на нем, что хочешь, создай из него абсолютно все — стерпит, потому что л ю б и т, но Бонни в это верить не хочет; если поверишь, то придется играть по-честному, а ей страшно.

(прости, оуу, прости)

— Бонни, прости меня. Я всегда вел себя не так, как ты это заслуживаешь, но ты всегда была рядом. Ты не бросила меня, когда должна была, ты осталась рядом, когда остальные отвернулись. Я люблю тебя, Бонни Беннет, но если ты не примешь мою любовь, я пойму. Деймон всегда умел говорить, Бонни должна признать; и сейчас, стоя перед ним, обнажившим всего себя, ей трудно оставаться закованной в доспехи, хочется забиться в угол, закутаться в одеяла и оказаться где-то в другом месте, подальше отсюда, там, где от нее никто не будет требовать правильных решений — хотя, если быть честной до самого конца, Деймон ничего и не требует, лишь предлагает, Бонни хочет это принять, правда, хочет, но боится. — Я найду тебя, где угодно. Ты — мой лучший друг, и всегда им останешься. — Деймон берется за ручку. — Боже, — срывается с губ невольно; Бонни шагает вперед и ныряет в родные объятия — и к черту все.