present

      Когда Джоан касается его плеча, Шерлок нервно дергается, роняя яблоко на серебряный поднос, что специально стоял, ведь от столь громкого звука любой проснется — вот только пальцы в треморе не дрожат, держат крепко-крепко, и Шерлок засыпает на девяносто третий час беспрерывной работы; Джоан измученно улыбается — из этих девяноста с лишним часов, она сама на ногах последние пятьдесят — и тащит в сторону дивана, тащит невесомо, за рукав, стараясь не повредить и не помять этот пиджак за несколько тысяч долларов, Шерлоку в нем еще выступать, стараясь не привлекать к себе особого внимания.       Глаза у него больные — капилляры полопались на правом, левый просто почти не открывается, синяк еще не успел сойти, лиловый оттенок в цвете этих желтых — теплых, Джоан, при них спать сильнее хочется, а мне нужно тело тренировать, мне нужно тело слабостей лишать, понимаешь? — ламп кажется едва ли не мертвецки-серым; Шерлок на Джоан смотрит как-то не так, будто не понимает, где он и что происходит, и это так нелепо, так сюрреалистично — великий Шерлок Холмс, люди, великий! — что Джоан не справляется, Джоан фыркает, проглатывая рвущийся на волю смешок, и продолжает тянуть, укладывает на подушки, укутывает как маленького в одеяло, выключает свет — она разбудит его через сорок четыре минуты, но знать ему об этом не обязательно.

Ты послужишь мне предупредительным знаком Ведь, перемудрив, ты сойдешь с ума

      Джоан тушь подправляет одной рукой, а второй толкает Шерлока в бок — толкает мягко, деликатно, касаясь кончиками пальцев аккуратно, беспокоясь больше за ткань, чем за застывшие мышцы — Шерлок глаза распахивает на третий такт, что пропускает ее уставшее сердце; Шерлок перехватывает руку за запястье, на себя дергает, тушь отпечатывается на щеке, и Джоан лишь вдыхает, знала же, что нельзя соединять, хотела драгоценные секунды сэкономить, теперь потеряет добрый десяток — Шерлок на нее смотрит, но, кажется, не видит, глаза бегают по лицу, цепляются за уголки губ, и если бы так можно было ранить, алая стекала бы по ключицам вниз.       Джоан душно, пиджак на локтях колется, воротник давит, блузка тесная, а каблуки на пару размеров меньше, но она все равно себя более живой ощущает, чем он — сердце щемит не особо приятной истомой, и Джоан отворачивается, их дружба построена на сотне принципов и "не жалей" едва ли не на вершине; Джоан тушь оттирает, не забывая за Шерлоком в зеркало следить: он встает, голову потирает, на часы глядит, в зрачках его мелькает что-то недовольное, но он молчит, восполняет запас иссохшихся сил — Джоан фыркает, б о ж е ч к и, это же сам Шерлок Холмс, лю-ю-юди! — и на душе так легко, что она позволяет себе рассмеяться в голос; Шерлок глаза закатывает недовольно, но молчит.       — С тобой все хорошо?       — Иногда я забываю, что связался с сумасшедшей.        Джоан пожимает плечами — все справки она показала сразу, еще до того, как поняла, что работа с Шерлоком не остановится на кругах избавления от наркомании, если бы знала, точно ударила бы по тормозам, пусть Морланд и предложил ей красивую сумму, она могла позволить себе пару клиентов за более мелкие деньги, и жить было бы легче; вот только назад никак не вернешься, и Джоан губы красит в цвет спелой вишни, Шерлока цепляет под локоть и шагает на улицу, под проливной дождь, в машину садится первая и ноги вытягивает, занимая все свободное место — до аукциона далеко, а Шерлок и так долго спал — Шерлок хмыкает, раскусив ее замысел, и продолжает молчать.       Бывший наркоман и та, у кого на столе пациент умер (читай: сумасшедшая, неуравновешенная, странная), кому мир спасать, как не им?

Ты послужишь мне ориентиром Чтобы я не сбился с цели?

      Джоан взглядом по залу ведет лениво, чтобы Шерлок не говорил, план не особо успешен: надеяться, что глава французского синдиката оступится на аукционе, где в каждом углу по парочке спецагентов различных спецслужб, глупо и нелепо, но Шерлок улыбается довольно, ловушка расставлена и рыбка сама в сети бросится, не успев этого даже осознать; Джоан продолжает лениво следить, и все то время, что Шерлок пробирается к сцене, подменивает часы в витрине и встает под лучи софитов, она думает лишь о том, что отпуск брать пора, уезжать куда-нибудь под палящее знойное солнце, а телефон выбросить, смыть на очередной волне, и просто с п а т ь, Шерлок сам пусть синдикаты свои на путь истинный выводит.       Когда свет погасает, Джоан не успевает ничего понять: кто-то хватает ее за локоть, дергает за волосы, бьет под колени и тащит, глаза закрыты повязкой, руки скованы, ноги почти не движутся, волоком до машины, на заднее сидение, и куда-то вперед, в неизвестность; Джоан пытается хотя бы дышать, Джоан то ли страшно, то ли смешно, это какой-то нелепый оксюморон, утром она жаловалась на тесный пиджак, а сейчас его горловина душит-душит, и сделать ничего нельзя — Джоан верит, что Шерлок ее спасет, он же явно продумал и этот шаг, мчится сейчас на опережение, встретит бандитов на месте, арестует, и волноваться нечего, это же Шерлок, у него все под контролем.       Шерлок и правда ждет, вот только не там.       Джоан не хватает воздуха, обмен не удается.

Я достиг большего, чем мог бы предположить Но скучаю по тебе сильней, чем предполагал

      В Лондоне воздух чище, офицеры приятнее, да и дела расследовать в качестве официального сотрудника легче легкого; вот только смысла в этом

н е т