Рождество на Новый Год

– Господи, и как люди это каждый год делают? Сущее наказание! Дин Винчестер, зажав в зубах хвост от болтающейся до самого пола золотисто-красной мишуры, бормочет себе под нос неразборчивые ругательства и проклинает тот момент, когда, поддавшись на уговоры одного чудаковатого ангела, решил устроить Сэму долбаное рождество. С елкой, подарками и пивом. На такой подвиг, как шампанское или варка глинтвейна он все же не способен. И плевать, что уже тридцать первое число. И плевать, что снега в этом штате уже года три как не видели. И плевать, что этой ночью они, по уши в грязи, крови и том, о чем вообще упоминать не хочется, завалились в номер. И плевать, что на носу Апокалипсис, а на хвосте Люцифер с Михаилом. На все плевать. Он устроит Сэму рождество. Точка. Дин выуживает из коробки большой шар из красного стекла с серебристым рисунком в форме ангела. Дин усмехается. Знали бы производители, что на самом деле ангелы в нашем мире выглядят как небритые взъерошенные мужики с широко распахнутыми синими глазами и извечно любопытным птичьим наклоном головы… Задумавшись, Дин не слышит шороха крыльев за спиной и подпрыгивает, когда на его плечо ложится теплая тяжелая ладонь. Стеклянный шар выскальзывает из его пальцев, когда он резко разворачивается. – Черт! Кас! Напугал! Нельзя так подкрадываться. Из-за тебя вот такой красивый шар разбил. Он бы тебе понравился. – Какой шар? Этот шар? – на губах этого невозможного ангела в неизменном бежевом тренче и строгом костюме играет какая-то непривычная плутоватая улыбка, когда он поднимает руку с зажатым в ней невредимым шариком. Кастиэль переводит взгляд на игрушку. – Ты прав. Забавное украшение. Кас смотрит куда-то за спину Дину и, протянув руку и таким образом чуть ли не обняв Дина, вешает игрушку на елку. Но не успевает Винчестер возмутиться по поводу нарушения личного пространства, как Кастиэль уже оказывается возле стола и с любопытным видом ковыряется в бумажных пакетах явно только из магазина. – Кас! – у Дина, наконец, прорезается дар речи. – Где тебя носило? Мне пришлось одному шататься по магазинам. Это, в конце концов, твоя затея, мог бы и помочь ради приличия. И это я не только про рождество. Нас вчера чуть не порешили и… – Я был занят, – твердо обрывает поток возмущений Кастиэль. – И я тебе все же не ручная собачонка. По-моему, ты об этом постоянно забываешь. Дин немного тушуется, но решает не развивать тему. В конце концов, до полуночи всего четыре часа, а у него не то что игрушки не развешаны, так и не приготовлено ничего. Пару часов назад он совершил набег на магазин и купил упаковку пива, бутылку отличного скотча, заскочил в местный ресторанчик и добыл там самого аппетитного вида фаршированную индюшку и овощной салат в коробочке размером с небольшое ведро. Да еще Сэм куда-то запропастился с самого утра, зачем-то отправившись в библиотеку. Бред какой-то. Дин порывался даже бросить эту неблагодарную затею, но потом глянул на свой кулон, вспомнил, при каких обстоятельствах получил его и тот разговор, и все порывы пошли дальним путем. – Ладно. Извини, Кас, я просто устал, – Дин вздыхает. – А ты… останешься с нами до полуночи? Плечи Каса на какой-то момент напрягаются, но потом спокойно расправляются, и когда он оборачивается к Дину, на его губах уже играет широкая улыбка. – Если ты так хочешь, останусь. – Конечно, хочу! Мы же вроде как… – тут Дин запинается. А кто они? Друзья? Соратники? Боевые товарищи? Или?.. – В общем, ты всю эту кашу заварил, так что не смей даже пытаться отвертеться. Кас как-то подозрительно похоже на насмешку фыркает и выглядывает в окно. – Запаздывает, – как-то в никуда произносит он. Дин хочет спросить, о чем это ангелочек там бормочет, но потом решает, что дальнейшие расспросы будут себе дороже, поэтому просто решительно оборачивается к елке, намереваясь все же развесить долбаную оставшуюся дюжину шаров. Едва он успевает примостить последний шарик с бархатной аппликацией в виде лося, дверь распахивается, и в номер влетает Сэм. Раскрасневшийся с мороза, в каждой руке по пакету, под мышкой вообще какой-то сверток неопределенной формы, зато с ленточкой, а на голове красная шапка с белой опушкой и колокольчиком в помпоне. У Дина просто отваливается челюсть от вида такой необычной картинки, Кас же просто улыбается, подходит к Сэму, вынимает у него из-под мышки сверток и спокойно укладывает смутно напоминающее подарок нечто под елку. Братья заговаривают одновременно. – А я вот подумал устроить тебе рождество… – Мы, наверное, заслужили сегодня праздник и… Так же синхронно они замолкают и переводят взгляды на Кастиэля, словно смутившись и не зная, как вообще в таких ситуациях полагается действовать. Тот только вздыхает, засовывает индюшку в микроволновку, раскладывает салат по тарелкам, откуда-то достает высокие изящные фужеры и открывает неизвестно как появившуюся тут бутылку шампанского. Чуть помедлив, он картинно щелкает пальцами, и свет тухнет, а по комнате разливается сияние десятков лампочек елочных гирлянд. – Не волнуйся, Дин. Оно не кислое и не противное. Зато необходимое. Это человеческая традиция – я узнавал. Дин и Сэм подходят к столу, берут бокалы. Дин недоверчиво косится на золотистую жидкость и поднимающиеся со дна струйки пузырьков, но потом делает глубокий вдох и произносит: – Ну… С рождеством, что ли? Все трое поднимают бокалы, мерцающие всеми цветами гирлянд, и с мелодичным звоном легонько ударяют друг об друга стеклянные грани. Пригубив немного шипучего напитка, Дин соглашается, что шампанское может быть не таким уж и плохим, Сэм наслаждается мягкой сладостью, а Кас подумывает, что ради таких блаженных выражений на лицах Винчестеров вполне стоило все это затевать и мотаться в Шампань за настоящим шампанским. Сэм, как единственный стоящий лицом к окнам, первым замечает то, что происходит на улице. И, заметив, чуть не давится и восторженно восклицает: – Ребята, вы только посмотрите! Снег! Это же снег!!! – он с видом восторженного щенка, чуть ли не подпрыгивает от нетерпения и тащит брата за рукав на улицу. Дин, ничего не понимая, но радуясь такому по-детски счастливому настроению брата, не сопротивляется и идет за ним, на пороге оборачиваясь и бросая: – Кас? – Да, иду. Все трое выходят на улицу. Вокруг уже все белым-бело. Неприглядный мотель, укрывшись пушистым белым покрывалом, выглядит совершенно по-сказочному. Снег большими белыми хлопьями медленно падает с абсолютно чистого неба, на котором ясно видны звезды и луна. Дин, Сэм и Кас задирают головы к небу и молча стоят, подставляя лицо снегу, а кто и высовывая язык и пытаясь поймать на него узорчатые белые кристаллики чуда. Из-за их спин доносится ехидный, пропитанный издевкой голос. – Наслаждаетесь? – Здравствуй, Габриэль. Не думал, что ты придешь, – не оборачиваясь, произносит Кас. – Имею полное право, братишка. Зря я вам, что ли, эту красоту устраивал? Ладно, чего у вас там есть на похавать? – раздается скрип открывшейся двери в номер. А следом возмущенное: – Эй! Я так не играю! Где сладкое?! И что это за ерунда у вас тут пищит? Сэм бросается в номер спасать индюшку, а Дин с Касом все так же неподвижно остаются стоять бок о бок. – Так где ты был эти дни? – спрашивает Дин, и так зная ответ. – Вчера разговаривал со своим братом. Сегодня с твоим. Дин поворачивает голову к Кастиэлю. Так хочется сказать многое, но все оно укладывается в одну фразу: – Спасибо, Кас. Кастиэль скашивает на него взгляд прищуренных глаз. – С Новым Годом, Дин.

*****

– Как думаешь, сами разберутся? – Да ты шутишь, лосяра? Чтобы мой братец… И уж тем более твой… Вешай ты этот веник давай. Может, хоть омела поможет.